Призыв ведьмы. Часть четвертая (СИ)

Тан потерялся — не знал, что сказать. 
— Элгор, — вот сейчас злость попрёт на мальчишку и Рэтар сметёт его, как ураган. — Говори.
— Он хотел стать фераном, — тихо проговорил бронар, становясь ребёнком под напором своего тана. — Он сказал Хэле и она его чуть не убила. Она же сказала тебе?
— Да, — согласился Рэтар. — Откуда тебе это известно?
— Она пришла ко мне, — пояснил Элгор. — Думаю, она пошла бы к Тёрку, но он уже пропал тогда. И к Роару было нельзя из-за того, что дело касалось Шерга. Хэла сообразила… 
Феран понимающе повёл головой.
— Она пришла, её трясло всю. Я сначала не хотел с ней говорить, но потом — лучше я, чем Роар. Она спросила меня про обстоятельства, при которых Шерга может стать фераном. Я воспринял это не серьёзно, но Хэла она была действительно не в себе. Напугана. И меня это напрягло, — Элгор не выдержал, взвился, прошёл немного вперёд и сел на диван. — Я ответил на её вопросы. И сказал ей, чтобы она обязательно пришла с этим к тебе.
Рэтар потёр глаза — как же сейчас он был зол на себя. Проклятье и кары ему на голову, вот дурак! Снова… снова! Хэла пошла с этим к Элгору… к Элгору! И чтоб Рэтара хотры сожрали, парень её выслушал. Несмотря на то, как относился к чёрной ведьме — выслушал. А Рэтар? Рэтар выставил вон. 
— Что конкретно она сказала про Шерга? — спросил он глухо.
— Ну, — тан повёл плечами, не хотел говорить, сомневался.
— Говори, — приказал феран. — И не вздумай… не надо, парень!
Элгор нахмурился, понимая реальность угрозы, потом видимо разозлился — на себя, на ведьму, на Рэтара. Злость подстегнула:
— Он сказал ей, что когда станет фераном посадит тебя на цепь, — ответил бронар с горячностью. — Собирался заказать в Хар-Хаган цепь из тонга. Вот почему я думал, что тебе ничего не грозит. 
— Зачем? — и он сказал глухо, как-то неестественно даже для себя.
— Рэтар, — снова упрямо мотнул головой Элгор, не потому что злость кончилась, нет, потому что причина была… была!
— Зачем? — прорычал феран, не обращая на это внимание.
— Чтобы ты смирно смотрел, пока он будет мучить Хэлу, — прошептал Элгор, подавленный гневом тана. И как хорошо, что Рэтар не умел убивать мыслями или заговорами, как Хэла… или нет. — Он собирался её заклеймить, чтобы не сопротивлялась. Поэтому она его и чуть не пришибла. Лучше бы пришибла...
И бронар фыркнул с сожалением. 
— Достопочтенный, — влетел Сейка, и тут же поправился, — эээ… достопочтенные, простите. Но тут послание от достопочтенного митара.
Пошевелиться феран не мог. Он смотрел на протянутую записку, а сердце стучало невыносимо громко и жутко.
— Давай, — Элгор подошёл к стражнику. — Иди, Сейка. 
Тан развернулся к Рэтару и хотел дать бумагу ему, но феран нахмурился с болью, и бронар развернул послание и прочитал вслух:
— Пятнадцать уда-ров, — он поднял на тана полные ужаса глаза. — Рэтар, я… я… прости… боги… 
Феран развернулся к бронару спиной, упёрся кулаками в столешницу. 
Пятнадцать ударов кнутом или плетью — это было не наказание, это был приговор несущий смерть. 
Наказание великого эла исполнял его личный палач. Никто не выживал после его порки. Никогда. Не было важно, чем он бил и сколько ударов наносил десять или пятьдесят. Человек умирал всегда после наказания, но чаще всего во время, особенно женщины. 
И стук сердца в говоре Рэтара в одно мгновение превратился в щелчки кнута. Он ощутил себя мальчишкой, который стоял на галерее Зарны и считал удары, которые наносил отец. Свои никогда не считал. А вот те… в тот раз… те, считал… 
— Рэтар, — Элгор подскочил к тану. — Давай просто выведем её оттуда. Давай? Мы же знаем, как попасть в башню в обход стражи. Это просто. А когда попадём… а Хэла же может на всех наговорить чего… пусть они ослепнут на время или пусть не заметят ничего. Это же Хэла, она же сильная, она может. Отправим её через портал и всё. Где они её искать будут? Ну, это же только ты можешь найти, разве нет? Рэтар?
Феран замер. Шевелиться было невыносимо больно. 
— А может она выдержит их? — парня трясло. — Может эла прикажет ему… может… это же Хэла. Она же другая. Мы позовём мага, позовём Зеура.
 
И бронар с досадой ударил в столешницу:
— Проклятый палач… Чтоб его рваши утащили. А может он не будет его призывать из столицы? Может нашего возьмёт? Или Мирган? У него есть право, он же палач дома и он умеет так бить, чтобы… И Хэла ведь выдержит… 
Элгор словно бредил, от суровости и спеси не осталось и следа, по щекам юноши текли слёзы. 
— Проверят, как он будет бить… Не выдержит… Хэла… она же хворая. Боги, — прошептал он обречённо, утирая слёзы со щёк, ладонями. — Я так виноват, Рэтар. Я никогда не желал ей смерти. Правда. Прости, прости меня, тан. Я не знаю… Я так тебя подвёл. 
Он пытаясь унять слёзы, но не получалось.
— Пойдём, Элгор, — проговорил Рэтар, взяв себя в руки. — И ты ни в чём не виноват, тан. Я ни в чём тебя не виню. 
— Ты что-то придумал? — нахмурился его словам бронар. — Рэтар, ты же любишь её и она… она очень тебя любит. Я видел.
Феран застыл на полдороги к двери. 
— Я знаю, — отозвался он. — И я убью это чувство, спасая её жизнь, убью любовь ко мне. 
— Что? — опешил Элгор, взгляд был полон непонимания и сожаления.
— Этого она мне не простит, — ответил ему Рэтар. — Но пусть живёт и ненавидит… только пусть будет жива.
Они молча дошли до покоев великого эла. Рэтар встретился взглядом с бледным и потерянным Роаром. Он словно хотел что-то сказать, но тут из комнат вышел правитель и митар склонил голову в почтении.
— О, Рэтар, — улыбнулся эла.
— Великий.
— Отдых пошёл мне на пользу, знаешь ли. После произошедшего было немного не по себе. Но я вспомнил забавный случай, как таскал с твоим братом цнелю с кухни, помнишь? 
— Да, великий, — отозвался Рэтар. 
— Риван умел веселиться, — заметил эла. — Жаль, что он погиб. 
Они шли в сторону главной залы, заполненной уже двором. 
— Да, — ответил Рэтар, сжав рукоять меча до побелевших костяшек. 
— Я принял решение относительно твоей чёрной ведьмы, — правитель шёл и улыбался в приветствии своим слугам. — Думаю, что пятнадцать ударов кнутом будет вполне приемлемо. 
Они зашли в зал, гул стих. Все присутствующие замерли, ожидая, когда эла сядет на своё место и присутствующие тоже смогут пройти к столам.
— Всё же, — делая вид, что сожалеет произнёс правитель, — мне не очень это приятно. Но закон есть закон. Она спасла мою жизнь. Но серые не могут держать оружие в руках без разрешения. И она же могла попасть в меня.
А это через повелителя говорил первый советник, и Рэтар отчётливо это слышал. Он поймал надменный и настороженный взгляд Кейоса, а великий замер, ожидая сопротивления и возражений, но феран Изарии молча склонил голову, соглашаясь решению эла. Повисла неловкая тишина.
— Надеюсь, наказание с утра не омрачит наш праздничный прощальный обед, — решил-таки нарушить молчание правитель, — перед тем, как мы покинем твой гостеприимный дом. 
— Как будет угодно великому эла, — отозвался Рэтар.
— Что ж, — правитель встал на своё место и взялся за кубок, приглашая двор за стол. — Прекрасно.
Феран взял кубок и сел за стол. 
Рэтар думал, что сойдёт с ума, пока весь этот разгул пил, ел и веселился, выдёргивая из него последние жилы. У него не было никаких сил, чтобы выдерживать это. Но он терпел эту пытку, потому что это самое малое, что он мог. Всё ничтожно по сравнению с тем, что ему нужно будет сделать с его Хэлой. 
— Я рад, что ты не противишься моему решению, — проговорил эла, уже прилично опьянев и давая Рэтару возможность вернуться к вопросу.
— А я могу? — спросил феран. 
— Разве ведьма тебе не дорога, — пьяный, но всё ещё способный нанести удар и смотреть на то, что на это сделает противник, — ты же привязан к ней.
— Глупо не ценить дорогую и весьма полезную вещь. А я вроде не глупец, — отозвался Рэтар, как можно спокойнее.