Навсегда мы (ЛП)

Тейлор появляется передо мной с шотом.
Мой герой.
Когда я тянусь за ним, папа снова похлопывает меня по руке.
— Не думаю, что это хорошая идея.
Мои губы кривятся в хмурой усмешке, когда я смотрю на своего отца.
— Это всего лишь один шот. Ты не можешь говорить, что тебе не нужно было успокоить нервы, прежде чем жениться на маме.
Папа смеётся и забирает шот у Тейлор.
— Туше, — говорит он и протягивает его мне.
Тейлор поднимает ещё один шот и чокается с моей.
— За лучший день в твоей жизни.
Мы обе запрокидываем головы и выпиваем. Текила. Следовало бы догадаться.
Жидкость обжигает, когда проходит сквозь меня, но теперь я могу дышать, не опасаясь приступа паники.
— Теперь ты готова? — шепчет папа.
— Готова, насколько это вообще возможно.
Папа кивает сотруднику курорта, который отвечает за музыку. Он нажимает на экран компьютера, и начинает играть «All of Me». Подружки невесты начинают идти. Последние двадцать минут мы толпимся в приёмной. Наши мамы были против того, чтобы Трэвис виделся со мной до свадьбы. Это была наша самая долгая разлука с тех двух месяцев после шоу.
О чем тебе не стоит думать прямо перед тем, как ты пойдёшь к алтарю, Райли.
Все, что я знаю, это то, что я очень рада выйти за дверь и увидеть его.
Тейлор взбивает мой короткий шлейф, прежде чем направиться к двери. У меня простое платье цвета слоновой кости без бретелек. На животе есть мелкие складки, скреплённые блестящей брошью. Шлейф достаточно короткий, чтобы его не нужно было распускать, если я этого не хочу, но достаточно длинный, чтобы за мной что-то тянулось.
Папа протягивает мне руку, и я просовываю в неё свою дрожащую ладонь. Мы подходим к двери и останавливаемся, пока Тейлор заканчивает идти по проходу. Все встают и оглядываются на дверь.
Папа ведёт меня за ряд стульев, расставленных для гостей. Мы доходим до начала прохода, и всё остальное теряется для меня, когда я встречаюсь взглядом с Трэвисом.
Он сменил свою фирменную улыбку на улыбку, захватывающую дух, она занимает половину его лица. Его глаза блестят. То ли от света, то ли от слез, я не уверена. Я делаю шаг вперёд и осматриваю Трэвиса. На нем простая рубашка цвета слоновой кости на пуговицах, тёмно-серый пиджак, тёмно-зелёный с серым галстук и тёмно-серые брюки. Обычно я не вижу его в костюме, поэтому он ещё более великолепен, если это вообще возможно.
Я чувствую, как улыбка расползается по моему лицу, когда мы приближаемся к нему. Мой папа останавливается и обнимает меня, затем притягивает к себе и Трэвиса. Мы знаем друг друга слишком давно, чтобы обмениваться простыми рукопожатиями.
Папа садится, и моя рука скользит в руку Трэвиса.
— Ты прекрасна. — Трэв наклоняется, чтобы прошептать мне это на ухо, прежде чем мы подходим к священнику. Мой будущий муж целует меня в лоб, и я слышу, как гости восхищаются нами.
— Мы ещё не совсем готовы к этой части, — говорит священник с ухмылкой.
Рука Трэвиса сжимает мою, и мне приходится приложить все силы, чтобы не прижаться к нему. Я просто хочу оказаться в его объятиях прямо сейчас.
Я в таком оцепенении, что пропускаю речь священника, только замечаю, что он выжидающе смотрит на меня.
— Эм, что? — спрашиваю я, мой голос едва громче шёпота. Гости снова смеются, и я краем глаза замечаю Трэвиса, который старается не ухмыляться.
— Я сказал, что пришло время для клятв, вы написали свои собственные, верно? Не хотели бы Вы прочитать свою первой?
— О, конечно, да. — Я поворачиваюсь к Трэвису, и он берет обе мои руки в свои. Вот и всё, мы почти на месте, наша финишная прямая.
Просто произнеси эти клятвы без слез, Райли.
— Трэвис, ты мой лучший друг. Ты был моим лучшим другом семнадцать лет. Ты знаешь обо мне всё, что только можно знать. Я думала, мне повезло, что я нашла тебя. Ты занял такое место в моей жизни. Мой лучший друг.
Но я был неправа. Потому что в тот первый раз, когда ты поцеловал меня, я поняла, что пути назад нет. Я знала, что в мире никогда не будет другого человека, который мог бы сравниться с тобой.
 
Я не думала, что такая любовь возможна. Я не знала, что она может существовать в этом мире, не говоря уже о моем мире. Я благодарна каждый день, когда просыпаюсь в твоих объятиях, и каждую ночь, когда засыпаю в них.
Твоя любовь настолько сильна, что я никогда в ней не усомнюсь.
Мы были созданы друг для друга. Без тебя я была бы потеряна. Так что я всегда буду благодарна этому маленькому самоуверенному одиннадцатилетнему мальчику, который почувствовал необходимость продемонстрировать свои трюки на велосипеде на бордюре перед моим домом.
Трэвис смеётся и поджимает губы. Его глаза блестят от непролитых слез. Я знаю, что ни за что не пройду через это, не пролив немного своих собственных.
— Это моя клятва тебе, Трэв. Я обещаю любить тебя безоговорочно. Я обещаю бороться честно. Обещаю быстро мириться. Я обещаю поддерживать тебя каждый день. Обещаю ухаживать за тобой, когда ты заболеешь. И говорить тебе, когда ты ведёшь себя как ребёнок. И обещаю продолжать быть твоим лучшим другом.
Я надеваю кольцо ему на палец. Трэвис смахивает слезинку со щеки и откашливается.
— Райлз, я помню тот день, когда влюбился в тебя. Тебе было десять, а мне одиннадцать. Ты только что вылила бутылку перекиси на мою открытую рану. И я подумал: «Черт возьми, эта девушка должна быть в моей жизни всегда». Если бы я был умнее, я бы пригласил тебя на свидание, когда, наконец, признался себе в этих чувствах, когда нам было по шестнадцать. Но я не хотел портить нашу дружбу.
Так шли годы, а я продолжал бояться. Когда у меня, наконец, хватило смелости что-то сделать, это определённо было неподходящее время. Но я ничего не мог с собой поделать. Мне нужно было, чтобы ты знала о моих чувствах.
Всё стало плохо, и я думал, что потерял тебя навсегда. Я был всего лишь оболочкой человека, потому что ты забрала моё сердце с собой. Моё сердце всегда принадлежало тебе.
С того дня, как ты приняла меня обратно, я знал, что больше никогда не совершу такой колоссальной ошибки. Я бы этого не пережил. И ты заслуживала того, чьи мысли всегда были только о тебе.
Ты любовь всей моей жизни, Куколка. Я обещаю тебе мир. Ты владеешь моим сердцем, и ради тебя оно готово на всё. Я не знаю, как мне так повезло, что я женился на своей лучшей подруге. Я буду любить тебя до самой смерти… И даже больше.
Он надевает мне на палец сверкающее кольцо с бриллиантом, закрепляя его прямо над моим помолвочным кольцом. Тейлор протягивает мне носовой платок, и я промокаю глаза, стараясь не размазать макияж.
Чёрт бы побрал Трэвиса и его восхитительную клятву.
Трэвис начинает наклоняться для поцелуя, когда священник прочищает горло.
— Подожди, сынок. Дай мне ещё две секунды.
Трэвис выпрямляется, в то время как наши гости снова посмеиваются над нами.
— Властью, данной мне, я объявляю вас мужем и женой, — говорит он. Трэвис выжидающе смотрит на него, слегка подпрыгивая на носках.
— Теперь можешь поцеловать невесту.
Трэвис хватает моё лицо обеими руками и прижимается своими губами к моим. Я слегка приоткрываю их, когда он проводит языком по моей нижней губе, но не позволяю ему войти полностью.
На нас сейчас смотрят пятьдесят человек и аплодируют.
Трэвис отстраняется, затем обхватывает меня руками и притягивает к своей груди. Мои руки ложатся ему на талию, а голова утыкается ему в грудь.
— Ты на вкус как текила, — шепчет он мне.
Я наклоняю голову.
— Ты на вкус как лайм, — отвечаю я. — По крайней мере, ты достал закуску. — Он улыбается и нежно целует меня в губы, прежде чем повернуть нас лицом к нашей семье и друзьям. Он переплетает свои пальцы с моими, и мы ждём, пока ведущий представит нас как мистера и миссис Трэвис Грейсон. Как только он это делает, из динамиков звучит «The Best Thing», и мы направляемся по проходу.