Враг Сальдисской Империи 5 (СИ)
Мало кто мог выдержать подобный контраст, отчего с огнепоклонниками, живущими крупными племенами, у аристократов древности почти мгновенно образовалась вражда. На чём в последствии и угнездилась Вера в Исток, захватив в итоге почти полмира.
Так что само наличие на бывших землях уничтоженных племён огнепоклонников целого архонта (вероятно!) этой опасной стихии уже ставило под угрозу власть Истинной Веры! О чём Инквизиция отчётливо предупреждала в своём посмертном послании. Отчего они и решились на столь отвратительный ритуал, запрещённым всеми уложениями Церкви Истока.
Также упоминания удостоился факт того, что Вальтер Кёнинг, еретик, мятежник и массовый убийца, покорил одного из древнейших драконов холода, когда-либо живших на свете. Что и стало последней каплей для инквизиции.
Того кто способен обуздать древнего дракона, не смогла бы победить и вся их армия! Тем более сам дракон перешёл под контроль этого еретика, сделав его только сильнее. А потому «... прощайте, сёстры, и да смилостивится над вашими душами Исток Всего Сущего!» — голубая проекция покрытой массивными одеждами старухи развеялась над чёрным прудиком уже в шестой раз. Десятиметровая чаша, выплавленная из единого массива аквамаринов, находилась в особой комнате многие столетия, являясь одним из величайших артефактов Церкви.
И хоть сюда пускали далеко не всех, но даже так зрителей сегодня хватало.
— Маут... я знаю это имя. Еретики далёкого прошлого возводили во имя его целые гекатомбы. Ваша инквизиция либо излишне ревнительно относится к своей миссии, либо... давно предала свою Веру! Насколько можно верить в их якобы самопожертвование? — паладин в неизменном доспехи из золотой амальгамы прошёлся туда-сюда, после чего обернулся к стоявшей на коленях Саази — бывшего матриарха Церкви Истока. Лицо её было измождённым, глаза запали в череп, украшенный отёками, а на теле виднелись даже синяки. Никто со старой жрицей даже не пытался церемониться, но и убивать не спешил. Ведь надетая на её голову чёрная диадема и тяжёлые обсидиановые браслеты не давали женщине врать. Благодаря чему бывшая матриарха местной церкви оставалась ценным источником информации, хоть и представляла нешуточную опасность.
— Они исполнят свой долг до конца. Так как сами его понимают, разумеется, — подняла пленённая старуха глаза на самоуверенно паладина. Стоявшие рядом воины с амальгамными нагрудниками тотчас положили на её плечи свои тяжёлые ладони, — Слава Истоку их больше нет среди живых, и Святые Сёстры не увидят позор нашей церкви... Столько смертей... столько крови...
— Не вини меня в этом, старуха! Вся вина лежит на тебе и таких как ты. Ты и твои предшественники давно предали всё человеческое! Мы просто выжигаем эти скверну, пытаясь всё исправить пока не стало слишком поздно. Не более того. Увести!
Тотчас Саази подхватили подмышки, и утащили прочь из богато украшенного зала. А сам верховный паладин, оставшись один, провёл закованными в амальгаму пяльцами по краю аквамаринового прудика, зачерпнул чёрную воду ладонью, после чего брезгливо отбросил её назад. В следующую секунду он выхватил свой меч, чьё лезвие засветилось золотом изнутри, и мощным выпадом вонзил его сверху вниз прямо в недвижимую гладь воды!
Золотая вспышка мгновенно превратила чёрную воду в чёрный песок, расколов дно и край бассейна. От казавшегося таким величественным рукотворного прудика повеяло такой мерзкой тьмой, что паладин даже дыхание задержал.
Отошёл чуть подальше, и проследил как чёрный песок медленно исчезает, проваливаясь сам в себя — обнажённая тьма всегда стремилась спрятаться от человеческих глаз.
— Этот был последний... наконец-то всё. Больше никаких чёртовых лже-Богов!
Мало кто знал, но сообщения, передаваемые на такие пруды, неизменно достигали ушей порождений бездны, отчего паладины и стремились разрушить их по всему миру под любым предлогом. Это был одним из обязательных пунктов их многовекового плана по избавлению человечества от ложных богов! И либо они преуспеют, либо...
О неудаче думать ему совсем не хотелось. Вот только отсутствие какой-либо реакции лже-Богов на их действия в последние пару лет всё больше и больше будоражили его паранойю...
* * *
Я стоял на обугленной земле, наблюдая как мои люди шерстят место бывшего лагеря инквизиции. Пусть всё что могло сгореть сгорело из-за боя с Маутом, но среди артефактов уничтоженной армии было ещё много такого, что могло сохраниться. Нужно было просто как следует пошарить в слое пепла.
— Сифайья, что тебя гложет?
Разумеется мой дракон как всегда была рядом, ведя чёткую каталогизацию всего найденного. До конца исполняя роль моей личной секретарши. Я даже объяснил ей все смыслы этого русского слова, вызвав весьма редкую улыбку на лице древнего существа. «Я буду лучшей во всём!» — заявила она мне вчера в ответ на мои объяснения, навсегда развеяв трусики под своим и без того лёгким платьем... А ещё, каждый раз как была нужда ко мне подойти, эта чертовка гладила мои плечи, грудь, шептала что-то на ухо, прижималась к моей спине своей объёмной подушкой безопасности, а коли приходилось наклоняться, то и вовсе старалась повернуться ко мне спиной... ага, спиной, как же!
Стоит ли говорить, что любовные утехи в рабочее время стали у нас совсем делом обыденным, вроде чашечки кофе или разминки? Что благотворно сказалось на моей работоспособности и концентрации.
При этом и с другой работой секретарши она справлялась выше всяких похвал, держа в голове уйму информации и документов, зная их текст наизусть! Могла процитировать любой мой новый закон, и даже найти в них противоречия или дублирование, чем серьёзно упрощала мою работу. Я тоже мог держать эти тексты в голове, сравнивая положения, вот только заниматься этим времени у меня банально не оставалось. Работы и без того был вал!
С теми же налогами я работал уже третьи сутки не отвлекаясь ни на что более — ибо вопросы налогообложения, торговли, пошлин и особых промышленных зон был слишком важен чтобы с ним тормозить.
Вот только всё это омрачалось каким-то внутренним напряжением, что я ощущал внутри моего дракона. С тех пор как произошло моё столкновение с самой смертью этого мира, Сифайья была явно чем-то обеспокоена, хотя и старалась этого не показывать. Вот и в этот раз она мне не ответила прямо, попытавшись съехать с темы.
— Да ничего... Всё в порядке, Вальтер.
— Сиф, ты же знаешь я не люблю когда мне врут. В чём дело? Ты с самой битвы ведёшь себя скованно.
— Разве? Мне казалось я наоборот стала куда развязнее, — девушка криво усмехнулась, прижав к груди папку с бумагами.
— Твои перья движутся медленнее чем обычно. А ещё ты иногда замираешь на мгновение, словно задумываясь над чем-то. Итак?
— Ну... хорошо. Маут в своё время убил двух моих сестёр из самого первого поколения. Как бы мы ни старатель, но драконам не удалось помешать Мауту или убить эту тварь. Ты же в бою со мной не показал и половины своей силы, какую проявил здесь два дня назад! Вот я и...
— Тебе кажется что ты слабачка. Так? Что не смогла дать мне серьёзный бой.
— Вроде того, — теперь улыбка дракона была какой-то грустной, хотя глаза её излучали странную мягкость, обращённую как ни странно на меня.
— Я понимаю твои чувства, Сиф, но правда несколько иная. Если бы я встретил Маута до боя с тобой, он бы убил меня — в то время не был готов. Бой с тобой сделал меня сильнее, позволил мне изменить своё тело кардинально. Так что в моей победе есть и твоя огромная заслуга! Ну и не стоит забывать, что истинный я намного сильнее любого дракона или местного божка. Сейчас я словно калека могу применять едва ли десятую часть своих истинных сил... Так что, Сиф, не стоит сравнивать себя со мной — это просто бессмысленно. Лучше относись ко мне как к стихийному бедствию, — я наконец-то ей улыбнулся в ответ, — которое просто существует. И с которым приходится считаться. Так тебе будет гораздо легче!