Слепая зона

– Будешь должен, – проворчал Галеев, оправляя китель.
В отличие от Дежина он всегда одевался по форме и даже с некоторым лоском. Максим вздохнул, застегнул рубашку, повертел шеей в неудобном ярме горловины и поднялся следом за майором.
– Ты что-нибудь успел накопать? – спросил он, дожидаясь, пока Галеев запрет дверь кабинета.
– Когда? – проворчал майор, оборачиваясь. – Только сводку МЧС по происшествиям в районе за последние шесть-восемь недель взял, поскольку Бюро определило наличие мощного взрыва. Я одних запросов на лабораторные исследования останков и лохмотьев штук двадцать насочинял.
– И что там у МЧС?
Дежин закусил губу. Какого черта он сам не догадался?
– Ничего похожего. Да это где угодно могло произойти, мало ли, почему останки прикопали именно там.
– Нет, Семен. Все крутится вокруг Сосновой Поляны. Там, – указал Дежин на папку в руках Галеева, – доказательства. Сейчас заглянем ко мне, я тебе одну любопытную бумагу покажу, она касается одного из моих подстреленных.
Я собиралась на работу, привычно складывая в сумку все необходимое. Тварь неотрывно наблюдала за мной из своего угла. Удивительно, до чего быстро человек способен приспосабливаться к самым невероятным вещам! С того вечера, когда Максим пригласил к нам Вячеслава, а тварь обнаружила, что в нашем мире смертны не только люди, моя жизнь снова изменилась. Тварь, все перемещения которой я ощущала значительно лучше, чем прежде, кормилась теперь исключительно благодаря лесопарку и расположенной неподалеку ветеринарной клинике. Я не перестала вздрагивать каждый раз, когда чувствовала, что она ест, но главным было то, что охота на людей прекратилась. Я и представить себе не могла, сколько разной живности погибает каждый день вокруг нас. Птицы в лесу, кошки, собаки, хомячки… Мне было безумно жалко их всех, а твари оказалось все равно, но убивать самостоятельно она больше не пыталась. Что именно теряет живое существо в момент смерти, так и оставалось для меня загадкой.
Максим приезжал каждый вечер, иногда забирал меня после работы и мы заезжали куда-нибудь поужинать. Мама была в полном восторге, а я… я просто наслаждалась общением, стараясь не задумываться, к чему это может привести.
До работы я добралась удивительно быстро, но не успела даже переодеться, когда Нина, администратор, позвала меня в зал.
– У тебя заявка на выезд, – сообщила она. – Не переодевайся, мне сказали, что машина уже выехала.
– Какой выезд? – не поняла я.
В плане стояли три клиента, у одного из которых, постоянного, сеанс должен был начаться через полчаса.
– Тебя ждет Михаил Яковлевич.
Я застыла. Как-то получилось, что за ворохом последних событий я умудрилась о нем совершенно не вспоминать! Сердце подскочило к горлу, страх заставил его забиться быстрее и сильнее, к лицу прилила кровь.
– Чиримова, ты чего покраснела-то? У тебя что, с ним что-то есть? – недоверчиво поинтересовалась Нина.
Я лихорадочно соображала, как бы отказаться от заявки, но это было совершенно невозможно – отказать такому клиенту было равносильно большому скандалу, а то и потере работы. Пришлось фыркнуть на глупый вопрос администратора как можно натуральнее:
– Скажешь тоже! Посмотри на меня…
Для Нины такого объяснения было вполне достаточно. Недалекая, но красивая, по словам других девочек, она мигом успокоилась на мой счет. Отношения с клиентами были в салоне строжайшим табу, однако Нина надежды не теряла, заигрывая с каждым мало-мальски состоятельным мужчиной. Над ней посмеивались, но всерьез никто – ни работники, ни клиенты – не воспринимал.
Всю дорогу до особняка я провела как на иголках. Тварь беспокойно ворочалась над самой головой, видимо, чувствуя мое состояние. Надо было приготовиться к ответам, ибо такой человек, как Михаил Яковлевич, явно не оставит меня без вопросов. Его обещание расплатиться за свой мифический долг пугало меня не меньше, чем если бы он решил, что это я уложила его в больницу.
 
– Ну, наконец-то!..
Чтобы хозяин этого дома встречал меня сам, прямо у порога? Нехорошее предчувствие заворочалось в груди. Не помог избавиться от него даже приветливый тон Михаила Яковлевича. Не та я персона, чтобы сильные мира сего бросались мне навстречу. Жаркая ладонь опустилась мне на руку и повелительно потянула вперед. Я поежилась, исключительно в мыслях – выдавать пренебрежение помощью хозяина дома было и глупо, и опасно. Захотелось немедленно позвонить Максиму, и я прикусила губу в горьком сожалении, что не сделала этого сразу. А что я могла ему сказать? Что меня напугал спасенный мною же клиент?
– Как самочувствие, Светочка?
Михаил Яковлевич был в отличном расположении духа. От него так и веяло самодовольством и головокружительным ароматом дорогого парфюма.
– Все хорошо, – промямлила я, гадая, уместно ли будет интересоваться его здоровьем в ответ.
Решила, что не стоит.
Мы не стали подниматься по лестнице, а значит, он вел меня не в массажный кабинет. Это насторожило еще больше. Я прислушалась к твари. Она послушно скользила следом. Кажется, мы прошли большой дом насквозь и вышли во двор. Я услышала плеск воды, птичью перекличку, ветерок принес запах цветов, шаги зазвучали иначе.
– Прекрасная погода, я решил, что здесь нам будет удобнее, – учтиво сообщил мой кавалер. – Присаживайся, Светочка, знакомься – это мой хороший друг, Игорь.
Скрипнуло кресло.
– Добрый день.
Тот, кого хозяин дома назвал Игорем, приподнялся и немедленно опустился обратно, хмыкнув. Видимо сообразил, что я не увижу его галантного порыва. А я застыла, направив все чувства в его сторону. Нет, этого голоса я никогда не слышала и человек определенно не был мне знаком, но вот запах… Тонкий, едва уловимый, совсем не такой густой, как я ощущала в кафе от убийцы и его жертвы, запах был тем же самым!
– Чай, кофе? Может быть, немного вина? – не переставал удивлять меня Михаил Яковлевич.
– Чай. Вино мне нельзя, у нас ведь сеанс.
Я прекрасно понимала, что никакого сеанса не будет, но не делиться же с ними своими догадками?
– Про сеансы мы с тобой еще побеседуем, – пообещал хозяин дома. – А пока расскажи-ка ты о себе.
Удивительно, но чай разливал Игорь. Никакого персонала поблизости я не ощущала.
– Что именно рассказать?
– А все. У меня на твой счет, Светочка, есть кое-какие планы. Если бы не ты, сейчас по этому дому бродили бы мои дальние родственники и бывшие жены, пытаясь урвать кусок пожирнее. Ты меня от путешествия на тот свет спасла, понимаешь? Вот и расскажи, что ты такое сделала и откуда узнала, что вообще что-то делать надо было?
«Из-за тебя все!» – метнула я сердитую мысль в сторону твари, но мое чудовище этого, похоже, не заметило.
Оно висело прямо над сопящим Игорем (я решила, что у него сильно искривлена носовая перегородка) и словно принюхивалось, примерялось.
«Не смей!» – едва не прикрикнула я вслух, и тварь медленно, неохотно перетекла ко мне поближе.
– Ну… – Я замялась, лихорадочно пытаясь собраться с мыслями. – У меня такая работа. Особенная. Я многое могу почувствовать.
«Балда, сейчас он тебя и сцапает!» – промелькнуло запоздалое сожаление.
– Во-от! – удовлетворенно протянул Михаил Яковлевич. – Вот это я и хотел услышать. Не будем ходить вокруг да около, я хочу, чтобы отныне ты работала у меня.
– Но я же и так по вашему звонку приезжаю…
Закончить возражение мне не дали.
– Ты не поняла. В салоне ты больше не работаешь. Работаешь здесь, со мной.
– И что я должна буду делать?
Голос был жалким и противным, таким противным и таким жалким, что я захотела заткнуть уши, лишь бы не слышать своего блеяния.
– Утром и вечером проверять состояние моего организма. Быть под рукой, если мне вдруг опять станет плохо. Конечно, проводить свои сеансы, куда я без твоих волшебных ручек… – Он усмехнулся. – Платить я тебе буду, скажем, десять твоих зарплат в салоне. Машину дам. С водителем. И вообще – ты девушка видная, не сразу поймешь, что с дефектом, может, и в делах пригодишься. Говорят, что у вас, слепых, слух хороший?