"Мир приключений-3". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)

Ботинок проскользнул в пролет и шлепнулся внизу с шумом взорвавшейся бомбы. Все застыли в ужасе.　
Стоящие перед квартирой услышали, как внизу открылась какая-то дверь, полоска тусклого света блеснула и чей то глухой голос рявкнул:
— Кто это там швыряется сапогами?
Застывшие от ужаса наверху молчали. Тогда чей — то женский голос сказал визгливо:
— Тут только один, муженек, но все равно бери его, по нынешним временам и один сапог находка.
Дверь внизу с грохотом закрылась и мертвая тишина охватила вновь весь дом.
Нос же понял, что безвозвратно лишился одного ботинка. Горько вздыхая, думал он о холодной улице и дальней дороге домой. Чтоб найти другой ботинок и спрятать его ненадежней, он хотел чиркнуть спичку, но доктор, обдумывавший свой стратегический план, строжайше запретил ему это. Однако, все живо стали сочувствовать поэту и занялись его судьбой до начала решительных действий.
Практическая девица Чижик посоветовала ему снять жилетку и обернуть ею ногу. Нос стал послушно раздеваться. Он повесил на перила сюртук, который вдруг с шумом полета большой летучей мыши зашуршал по перилам и мягким шлепком упал внизу. Это были жуткие звуки и шумы для столпившихся внизу заговорщиков.
Нос в отчаянии хотел было ринуться вниз за сюртуком, но доктор его удержал резким движением.
— Сюртук мы потом подберем, одевайтесь! Надо действовать! — прохрипел он.
Нос обернул ногу жилеткой, наделал крючков из шпилек, которыми снабдила его Лотта, сколол ими на ноге концы, облачился вновь в пальто и надел шляпу. Доктор начал излагать шопотом свой план.
— Только что, при свете, мелькнувшем снизу, я заметил, что над дверью квартиры имеется решетчатое окно. Так как щелка почтового ящика не действует, мы можем заглянуть через это верхнее окошко.
Приготовления прошли в полной тишине, так что профессор и его жена и не почувствовали, что перед их дверью бесшумно, но настойчиво, копошатся люди. Он оперся ученым лбом на руку и сказал с улыбкой:
— В конце концов, мы никого не приглашали и все это — мираж. Я не пойму только одного: приглашены четверо и не один не явился. Что если мне только кажется, что я Барабанов, а на самом деле и этого нет? Хуже того, я вообще не существую, следовательно нет и никаких приглашенных… Жуткий вечер! По нет, нет, нет!.. Cogito, ergo — sum　(Я мыслю, значит, существую).
— Однако, часто ты думаешь глупости, — съязвила жена, — если бы ты из всего, что думаешь, хотел делать практические выводы, ты не раз был бы в дурацком положении.
Оба были раздосадованы неудавшейся вечеринкой.
— Надо допросить еще раз Берту, — сказал Барабанов и позвонил прислугу, возившуюся у соседней печки…
— Берта, — начал он, — вы, может быть, забыли сообщить нам, что в наше отсутствие кто-нибудь из гостей сообщал о невозможности притти?
Подумав долго, девушка робко призналась:
— Я забыла…
— Ага, ну — и?..
— Я забыла, забыла ли я об этом…
— Это твое влияние: она начинает философствовать! — сказала профессорша с насмешкой.
Профессор же сказал сердито:
— Вы, Берта, невнимательное глупое создание!
Девушка выпучила глаза и ответила взвизгнув:
— Я… я… не создание, нет!.. Этого никто еще не смел обо мне сказать… О, ооо! — И она с плачем прошла через прихожую в кухню.
Доктор же Точка прошептал там, на лестнице:
— Слышите, всхлипывание, как будто стоны… крадутся… квартире кто-то есть… спрашивается только: кто?.. Конечно, там не все в порядке.
От ужаса у поэта дрожали все кости в теле. Тем не менее он был готов исполнить свою роль при предстоящих наблюдениях.
Высокая, стройная и легкая Лотта должна была встать ему на плечи и заглянуть в окно. В тишине ночи бесшумно была проделана эта акробатика. Шаря руками вдоль стены, нащупала Лотта железные решетки окна и уцепилась за них.
  
— Что вы видите? — шопотом спросил ее доктор.
Ответа не последовало…
Как часто мужчина не выдерживает нежной грации женщины и падает ее жертвой! Этот печальный случай произошел и с поэтом. Он упал. Шумное падение тела вызвало резкий всполох супругов в квартире. Профессорша закричала, Берта в кухне дико завыла.
Лотта Винер, уцепившись руками за решетку, качалась в темноте площадки. Остальные, панически напуганные криками из квартиры, бросились, спотыкаясь вниз по лестнице.
Берта, охваченная страхом, но подстрекаемая любопытством, метнулась в прихожую, зажгла свет и открыла дверь. Она отскочила в ужасе перед двумя качающимися и судорожно корчившимися в воздухе женскими ножками. Резко захлопнув дверь, она повернула ключ в замке и упала на колени перед подоспевшими супругами, умоляя никогда в жизни не открывать этой двери, перед которой кто-то повесился.
Берта отскочила в ужасе перед двумя качающимися и судорожно корчившимися в воздухе женскими ножками…
Она обнаруживала признаки явного помешательства, пыталась проглотить вынутый из двери ключ и профессору пришлось вступить с ней в единоборство.
В это время доктор Точка, сбежавший уже до второго этажа, обнаружил отсутствие Лотты. Ее никак нельзя было оставить висеть там, и он вернулся, скача через ступеньки наверх, схватил плачущую и дрожащую даму и на руках унес почти лишившуюся чувств жертву разведки.
Он слышал за дверями квартиры профессора борьбу его с Бертой за ключ, слышал шопот борющихся, стуки в дверь и возню.
В это время Нос был уже внизу, в кромешной тьме налетел, думая только о своем спасении, на дверь, и поскользнулся перед ней. Он схватился за какой-то крюк, который под тяжестью его тела отскочил.
Чижик нащупала задвижку, которую и отодвинула. Оба навалились на дверь, она поддалась и все очутились на улице.
Подоспел и доктор с Лоттой на руках.
Когда все слегка передохнули, они занялись поэтом, который стонал, жалуясь, что его ноги замерзли.
Ведь один ботинок остался наверху, его сюртук лежал где-то внизу лестницы. Ему посоветовали надеть на другую ногу по крайней мере свою шляпу, которую можно галстухом привязать у щиколодки. Он послушно стал обувать ногу шляпой, но, когда он вытащил галстух, его воротничек соскочил, покатился кольцом через улицу и скользнул через решетку в канал. Гармония костюма была и без того уж совсем нарушена, так что потеря воротничка никого ни огорчила.
Сокрушаться о воротничке вообще было некогда, так как необходимо было выяснить, что предпринять в отношении таинственных событий в квартире Барабановых.
Профессор окончил тем временем борьбу с Бертой и вырвал у ней ключ из глотки вместе с искусственной челюстью. Открыв дверь, он однако не нашел повешенного, которого надеялся еще спасти. Вместо него он с ужасом обнаружил ботинок и убедился, что кто-то здесь все гаки был. Злодеи могли быть еще на лестнице и скрываться в холодном шкапчике для провизии. Поэтому необходимо забаррикадировать его немедленно же и бежать за полицией. Он приказал жене и укрощенной прислуге прислониться крепко спинами к двери шкапчика, так, чтобы даже кошка не могла выпрыгнуть оттуда, и ждать его возвращения с полицейскими. Затем он бросился, как был, вниз по лестнице.
Стоявшие на улице перед домом гости услышали быстрое отсчитывание ступенек чьими-то торопливыми ногами.
— Прячьтесь! — приказал доктор, и все бросились под арку ворот и спрятались в ее тени. Оттуда они увидели, как вылетел из двери Барабанов, точно его кто выплюнул.
Этот милый человек, которого все так любили, без шапки, с развевающимися полами сюртука, помчался по холоду ночи.
Доктор Точка понял, что нужны самые спешные меры, и в секунду создал новый план действий. Он схватил поэта за плечи, толкнул его ж направление удалявшегося профессора и приказал следовать за ним по пятам.