"Мир приключений-3". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)

Однажды я зашел в зверинец днем, когда там не было представления; Арабелла готовилась к репетиции; у нас зашел разговор о нравах и привычках зверей; между прочим Арабелла рассказала мне, что в каждом зверинце, среди зверей, у укротителя есть свой враг.
Заинтересовавшись, я спросил ее:
— Кто же ваш враг?
— А вот вы сейчас увидите, — ответила Арабелла и подошла к семейной клетке.
— Принц!.. Принц!.. Ну?.. Принц!..
Лев только повел ушами. Он лежал, положив голову на лапы, полузакрыв глаза. Гиена спала. Робинзон, сидя в углу, по обыкновению, качал головой, львица ходила вдоль решетки, щурясь от ее мелькания.
При звуках голоса Арабеллы Робинзон задергал носом, подошел к решетке и принялся лизать железный прут, львица, вытянув спину, повела хвостом; она с недоумением посмотрела на хозяйку, потом на меня.
Один лев не проявил никакого участия. Но едва Арабелла дотронулась до железной кочерги, он вскочил и с оглушительным ревом оскалил зубы.
Арабелла рассмеялась.
— Теперь видите, кто мой приятель? О, он обожает меня! Правда, Принц?
Арабелла подняла кочергу. Принц яростно хватил лапой по решетке и отскочил в глубину, продолжая фыркать и щетиниться.
Сердце у меня похолодело.
— Неужели вы ходите к нему в клетку?
— Два раза в день. Для вас я сделаю исключение и войду в третий.
— Как? Когда?
— Сейчас.
Арабелла крикнула служителя и что-то сказала ему.
Служитель сейчас же подставил лесенку и отворил дверь в прихожую, из которой маленькая дверь вела уже непосредственно в клетку.
— Послушайте, ради бога, не делайте этого, — взмолился я. — Я приду лучше на представление… Смотрите, как он зол теперь!
Арабелла громко хохотала, показывая свои широкие крепкие зубы.
— Ах, какой вы пай-мальчик! Вы за меня боитесь? Вам будет жаль, если Принц меня скушает? А вот публика, наоборот, любит, чтобы звери были злы и кушали нас. Иначе какой же интерес смотреть представление? О, Принц отличный лев! Он наверное меня скушает когда-нибудь! Он мне делает прекрасные сборы! Без Принца я умерла бы с голода и перестала бы кушать цыплят! Ха-ха-ха!
Я видел, как лев волновался от этих приготовлений. Страх за веселую, молодую женщину, которая, невидимому, не замечала опасности или не хотела ее замечать, заставил меня схватить ее за руку.
Страх за Арабеллу заставил меня схватить ее за руку…　
— Ну, пожалуйста, не ходите теперь! Я не хочу быть причиной несчастья. Я предчувствую, понимаете? Я предчувствую катастрофу!
Она покосилась на льва.
— Принц, правда?
Тот фыркнул и оскалил зубы.
— Вот видите!
Арабелла сдвинула свои густые брови.
— Я иду не для вас, а для себя. Если бы Принц так не бранился, я бы его не тронула, но оставлять такую невежливость безнаказанной нельзя. Он в самом деле вообразит, что я боюсь его, а это может быть опасным впоследствии… Франц!
Служитель подал бич.
Арабелла вскочила в прихожую. Служитель захлопнул дверь. Через секунду укротительница была уже в клетке.
Первым ей попался Робинзон. Медведь сейчас же встал на задние лапы и обнял Арабеллу, тыча своим носом в лицо. Но та оттолкнула его, погладила на ходу львицу и прямо подошла к Принцу.
Лев присел, размахивая лапой.
— Ложись! — крикнула Арабелла. — Ну? Ложись!
Энергичная, властная, она вдруг подняла бич и изо всей силы хлестнула Принца по дрожащей морде. Лев взревел, прыгнул в сторону… Новый удар бича опустился на его спину.
Я еле в силах был смотреть. Меня трясла лихорадка.
— Stock!　
На окрик хозяйки служитель про тянул ей какой-то инструмент, в виде трезубца Нептуна. Едва Арабелла взяла его в руки, как лев вдруг прилег и повернулся на бок.
— О, зачем же быть таким упрямым? — говорила Арабелла, совсем подойдя к льву и усаживаясь на его переднюю лопатку. — Ну, поцелуй меня! Вот, господин говорит, что ты меня скушаешь… Ну, скажи, что это неправда! О, мой Принц! Ну, скорей, скорей, Принц, ну?
  
С дрожащими усами и нервно шевеля хвостом, Принц поднял свою громадную голову и трепещущим языком лизнул Арабеллу по лицу. Его оскаленные зубы сверкали, из пенистой пасти вылетало сдержанное грохотание, как из жерла вулкана.
С дрожащими усами и нервно шевеля хвостом, Принц поднял громадную голову и трепещущим языком лизнул Арабеллу.　
— Ну, вот так, вот так, мой милый! Не надо ссориться. Будем лучше друзьями. О, мой Принц, мой милый Принц!
Арабелла погрузила свои руки в его черную гриву и прижала морду к своей груди. Ее глаза лукаво косились в мою сторону, когда она целовала его в лоб, щеку, в толстые, как прутья, белые усы.
— Ну, теперь довольно. Adieu, Принц! Adieu!..
Лев сейчас же вскочил.
— Как тебе нравится моя новая шляпка, Принц? Хороша? Это ты мне заработал, понимаешь? — Арабелла вертелась перед зверем во все стороны. — До свиданья, мой милый… Будь умным и не заставляй меня ходить к тебе по три раза в день… особенно в присутствии храбрых молодых людей…
Медведь опять ее обнял. Арабелла равнодушно хлопнула его по щеке, нырнула под лапу и через несколько мгновений была уже на лесенке.
— Фу! Какой вы нервный! — расхохоталась она, глядя на мое лицо.
Она стояла передо мной, перекалывая шпильку в шляпе, слегка возбужденная, с покрасневшими щеками и острым запахом клетки, с львиными волосами на груди.
Если бы не служитель, я, вероятно, последовал бы примеру Робинзона и заключил ее в объятия, но при служителе я нашелся только спросить Арабеллу:
— Скажите, Принц действительно опасен?
— А вот попробуйте войти к нему.
— Я знаю, что меня он разорвет, по почему он вас не трогает?
— Скоро, скоро, погодите, и до меня доберется.
— Почему вы это знаете?
— Кому же знать? Я вижу. Если бы публика знала, она наполнила бы зверинец. А она все не верит, думая — нарочно… Дура!
Я вспомнил желтые глаза Принца, когда он смотрел вслед уходящей хозяйке. Этот мрачный огонь, этот взгляд, полный ненависти, поразил меня не меньше, чем грозное рычание.
— Вы знаете — и все-таки ходите к нему?
— Чего бы я стоила иначе? Вся надежда, что он загрызет меня не до смерти!
— Почему?
— Это мой секрет.
Открылся секрет очень скоро. Все свободные дни я посвящал Арабелле. Принц, попрежнему, буйство вал. Еще через барьеры и обручи он прыгал, но ложился с большим трудом.
КАК-ТО, перед началом представления в зверинце, я зашел в уборную к Арабелле.
Она сидела перед маленьким зеркалом в короткой синей юбке, в бархатном корсаже-декольте, с голыми, мускулистыми руками и прикалывала к груди медали. Лицо ее было бледно и серьезно.
— Голова болит, — нехотя ответила она на мой вопрос о здоровьи; потом сердито отшвырнула ногой тамбурин, с которым танцевала в клетке. — Надоело мне все это! Чорт их побери!
— Кого?
— Да всех, все надоело, и звери, и люди!
— И я?
— Да, и вы тоже. Продам зверинец, не хочу больше. Открою пивную на родине или выйду замуж…
— Неужели вы могли бы всех своих зверей бросить?
Она задумалась.
— Ну, Робинзона оставлю, я с ним выросла, — как бы извинилась она за свою сентиментальность. — Который час?
— Восемь.
— О, пора.
Из мест для публики доносилось топанье ног и нетерпеливые аплодисменты. Лицо Арабеллы стало злобным.
— Сейчас, сейчас! Иду! Скоты поганые. Ну, до свиданья.
— А ведь мы после представления поедем за город?
— Не знаю, может быть…
— Как так, почему?