"Мир приключений-3". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)

Бетье молчал. Потом выговорил:
— Хорошо. Я только прошу отсрочить выпуск эскадрильи на сутки. Английская армия еще не сполна снабжена моей тканью.
Бетье после разговора немедленно отправился к лорду Доннесталю с просьбою отпустить его на остров Урбан и прислать в его распоряжение эскадрилью.
Остров Урбан находился в 150 километрах от Шотландии. Бетье заранее соорудил там лабораторию и снабдил ее сырым материалом. Прибыв туда и не теряя ни минуты, он занялся изготовлением, но не бомб, а эссенции, вызывающей у ассепсанитаса липкость. Через полсуток она была готова. Собственноручно он розлил ее во множество небольших черных баллонов. Каждый баллон мог автоматически распылять жидкость на большом пространстве. Затем велел со всею осторожностью, как нечто действительно взрывчатое, нагрузить их на прибывшие аэропланы. Отдал инструкции, через какие интервалы бросать баллоны. К отлету в сторону неприятеля велел быть наготове, и в течение полусуток ждать сигнала от него, Бетье. Секрета бомб не знал ни один человек в мире, кроме него самого. Летчики и военные власти были убеждены, что эскадрилья сбросит на французов именно бомбы редкой взрывчатой силы.
Когда все было готово, химик снова переправился в Шотландию, на территорию фабрики. Отсюда, уединившись, он стал вызывать по радио Альма. Эскадрилью с эссенцией надлежало выпустить на англичан к утру, после того, как англичане обделают то же дело над французским фронтом.
Однако, ему никто не отвечал. Он не выпускал трубки целый час. Отклика не было. Что могло случиться? Французская эскадрилья не показывалась. Неужели его плану снова суждено сорваться? И когда! Когда он так близок к осуществлению! Два лагеря врагов в его руках, и через каких-нибудь трое-четверо суток две самые сильные и беспокойные в мире нации станут двумя стадами кротких овечек. И они будут диктовать остальному миру не злобу и сокрушение, а мир… только мир.
VI.
ЧАСЫ шли…
Между тем истекло полсуток, а ни самого Бетье, ни каких-либо инструкций от него летчикам на о. Урбан не поступало. Тогда эскадрилья ночью, без ведома химика, только по приказу своего начальства, отправилась через Ламанш на врага.
Английская эскадрилья ночью вылила над французским рас положением баллоны с жидкостью Бетье…　
Бетье узнал об этом, как о совершившемся факте. Как путались все его расчеты! Чужая воля врывалась в его план и слепо, и нагло путала его игру!
Альма продолжал молчать.
Химик решил исчезнуть во Францию. Он очутился на французском берегу на рассвете следующего за ночью дня. В Париже он немедленно направился к военному министру.
— К Альма? Но ведь он арестован по подозрению в государственной измене. Он запрещал ассепсанитас, когда ткань явно была необходима там, где жужжала пуля и рвался снаряд. Он приказывал бездействовать подводным лодкам и не топить вражеских пароходов, когда они везли лес для той самой ткани, которая явно давала неисчислимые преимущества врагу. Такие распоряжения могли быть продиктованы только изменой. Ах, идиоты! Теперь ему все понятно. Но тогда скорее к префекту, м-сье Рубо!
Префекту доложили о химике.
— Бетье — химик? Немедленно принять и немедленно после того, как он войдет ко мне, у дверей поставить двойной караул. Поняли? Бетье — государственный преступник!
Химик вошел.
— Вы пришли отдаться в руки правосудия? Следовательно, вы раскаиваетесь?
— В чем? Я вас не понимаю, м-сье префект. Я пришел поторопить вас отправкой эскадрильи с эссенцией на английский фронт. Почему этого не сделали раньше?
— А я вас арестовываю! Вы предатель!
— Не понимаю. Разъясните, пожалуйста?
— Вы притворяетесь, м-сье! Разве вам неизвестно, что наша армия — героическая, непобедимая, святая армия — прилипла вчера ночью? А она должна итти разить врага! Мне хорошо известно, что кроме вас сделать этого никто не мог. Прилепить, как каких-то мух, своих соотечественников! Какое предательство! Вам грозит расстрел.
  
— Смею вас уверить, — вы меня не расстреляете, ибо отлепить армию могу только я. Вообще, вопрос о моем расстреле — праздный. Гораздо важнее отчего до сих пор не послана эскадрилья, чтобы прилипли англичане? И почему арестован м-сье Альма?
— Праздный? Вы находите, что вы невиновны?　
— Я не говорю ничего. Устанавливать виновность будем потом. Сейчас же спешно надо слать на врага эскадрилью.　
— Об эскадрилье не заботьтесь: она послана без вас и дело свое сделала.　
Лицо Бетье мгновенно изменилось: оно засияло радостью.　
— Эго правда, господин префект? Неужели? Когда? Почему же я ничего не знаю? Тогда о чем же вы беспокоитесь? Французская армия будет цела! Выпустите меня и предоставьте мне возможность делать, что мне нужно.　
— Но знаю, есть ли основание для радости… Во всяком случае, я вас не выпущу. Я…　
Он задумался и прошелся два раза по кабинету.
— Вы со мной сию минуту поедете к президенту республики.
Между тем по городу, как клочки тяжелого тумана, уже поползли тревожные и странные слухи. Они были такие дикие и нелепые, что их передавали неуверенно и шопотом.
— Слышали — армия прилипла?
VII.
ПОТОМ слухи стали подкрепляться фактами: на фронт массами направляли врачей, с фронта партиями прибывали на вид здоровые люди и помещались в лазаретах. Они жаловались на то, что они «облипли». Говорили так же, что липкость появилась внезапно, ночью, после того, как англичане сбросили много каких-то бутылок, наполненных духами…
От президента республики, Бетье возвратился под усиленной охраной. Ему было предоставлено помещение одной из химических лабораторий и предложено начать выработку «дезассепса» — жидкости, избавляющей от липучки.
Он очутился в обычной лабораторной обстановке. Кругом перегонные кубы, реторты, колбы, печки. Но все свободные уголки заняты вооруженными солдатами, которым приказано беречь химика, как зеницу ока. Во главе стражи — полковник и два офицера. Они уселись на стульях у двери и не выпускали из вида ни одного движения пленника. Бетье заложил руки назад и медленно стал прохаживаться взад и вперед. Он все ходил, ходил, думал, думал, повидимому, совсем забыв, где он и зачем сюда попал. Потом медленно подошел к полковнику и заявил:
— Так работать я не буду. Я требую абсолютной свободы.
— Это не от меня зависит, м-сье!
— В таком случае передайте мое заявление, кому следует.
Полковник вполголоса отдал приказание одному из офицеров, и тот исчез за дверью. Через полчаса в лабораторию явился военный министр, префект и несколько генералов.
— Какой свободы вы для себя требуете? Вы — тяжкий государственный преступник! И зачем вы переоцениваете свое значение, м-сье. Дело изготовления «дезассепса» мы можем передать нашим известным химикам. Они также найдут средство от липучки… да, да! Поэтому, если вы откажетесь от работы, вы будете пристрелены на месте.
Бетье зловеще усмехнулся.
— Сотая по счету угроза!.. а время уходит… Неужели до сих пор вы не знаете ваших химиков? Они тупы, как эти пустые реторты. До секрета моего дезассепса никому в мире не додуматься, за это ручаюсь я, Бетье! Теперь представьте такую коллизию, генерал: ваши химики секрета не　отгадали, и я уничтожен. Что вы станете делать? С другой стороны, допустите, что я уйду. Конечно, с моим уходом вам гарантируется три миллиона трупов, но ведь и с моею смертью вам их не миновать. Исполняя же мое требование свободы, вы оставляете у себя хотя один шанс на то, что дезассепс изготовляться будет. Не забывайте, кроме того, что на антилипучую жидкость поступят требования от англичан, у которых за нее вы имеете возможность выговорить ряд выгодных для себя условий. Поэтому уведите стражу и дайте мне приступить к делу!