"Мир приключений-3". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)

— Ты возьми себе за работу, сколько унесешь, — сказал Нелидов, — и чтоб к утру твоего духу здесь не было!
— Можно… что ж… в лесу места хватит!
— А через неделю — другую наведайся… А севодня, как стемнеет, на плотину выходи…
Серега кивнул головой, и Нелидов вышел.
  
ГЛАВА ШЕСТАЯ
 
РАСТЕРЯННЫЙ, бледный, сидел Семен, одетый по дорожному, в крепком новом возке. На облучке, рядом с возницей, примостился вооруженный казак. Около возка верхом на конях ожидали отъезда еще два конвойных казака. За Семена цеплялась его молодая жена, — она заливалась слезами и причитывала. Увидя подходящего свекра, она сразу замолкла и отскочила от мужа в сторону.
Семен хотел вылезть из возка, но Нелидов удержал его. Он подошел вплотную к сыну, трижды поцеловался с ним и, быстро крестя его наклоненную голову, говорил ему…
— Все отдай светлейшему… Он сам знает, что кому… Зря не болтай!.. Говори: «Ведать не ведаю». Слышь?
— Слышу… так и скажу! — шептал сын.
— На пути не задерживайся… Дело важное…
Сын кивнул головой.
— В Питере подожди, покедова светлейший сам тебе не скажет ехать…
Сын еще раз кивнул.
— Ну, с богом! — Нелидов махнул рукой. Возница подобрал вожжи, поднял кнут. Жена Семена опять ринулась к мужу и на секунду замерла в его объятиях. Нелидов отвернулся. Возок тронулся…
Нелидов подошел к уряднику Перначу, стоявшему здесь же, в стороне, и деловито заговорил с ним.
— Сидорыч… Сегодня к вечеру всех, кои беглые… Разумеешь? — спросил он, пристально глядя на урядника.
— Разумею! — отвечал тот, слегка ухмыляясь.
— Кои беглые… уведи с завода тсех начисто под стражей… в шахте их схорони… А кто здесь старой веры, — всех с бабами и ребятами в горы угони… Там пещерки есть… Туды их… и постереги их… Чтоб сидели плотно.
— Ладно… все сполню… Будь покоен… — ответил урядник.
— Чтоб на заводе только мужики оставались, да вольные, у кого бумаги есть… Понял?
— Все облажу, — ответил урядник.
Нелидов быстро отвернулся и посмотрел вслед возку, который быстро катился по дороге вниз, подымая за собой облако пыли.
Старик перекрестился широким крестом и пошел к «арсеналу».
Арсенал этот представлял ряд огромных бараков, которые были, как и все здания заводского городка, сколочены из стволов столетних кедров. Здесь, у этих бараков, кипела работа: из одних выносили пушки, из других — ядра, цепи якорные и кандальные. Все это складывалось кучами у каждого барака.
Бесчисленные подводы стояли в ожидании погрузки… Тощие деревенские лошади, понурив косматые головы, согнав колени, медленно пережевывали сено.
Конторщик Иван Захарыч суетливо перебегал от барака к бараку с реестрами, пересчитывая мортиры, гаубицы, фузейные стволы…
Нелидов подошел к пушкам, и стал их внимательно выстукивать. Засучив рукава, он засовывал руку в зияющие дула… Несколько забраковал. Их оттащили в сторону. Началась погрузка. Телеги скрипели и охали, когда на них взваливали дула чугунных орудий.
— Осмотрел подводы? — спросил Нелидов Ивана Захарыча. — Выдержат?
— Все осмотрел, — отвечал тот поспешно. — Надо полагать… выдержат… До барок доставим… Вот лошаденки плохи, Никита Петрович! — озабоченно проговорил он.
Нелидов подошел к складу стальных клинков. Взял один, дохнул на полированную сталь и внимательно следил, как прояснялся затуманенный клинок. Потом тряпкой обернул клинок у ручки, подошел к молодой рябине, которая росла около барака и, размахнувшись, нанес удар по дереву клинком… Сталь глубоко впилась в молодой ствол, и верхушка дерева стала медленно склоняться и пала к ногам хозяина. Он выдернул клинок и стал рассматривать лезвие… Зазубрин не было. Хмурое лицо его просветлело, он ласково похлопал по плечу мастера и сказал:
— Молодец!.. Хороша закалка!.. Не посрамишь Нелидова!.. Туляк? — спросил он.
— Туляк, — отвечал радостно мастер.
— Сразу видать!.. Я сам, брат, туляк, земляк твой — знаю тульскую работу. Спасибо! — и старик поцеловал растерявшегося мастера. — Осударево дело!.. Все для Рассей — матушки! — бросил Нелидов свою любимую фразу, хорошо всем известную… И Семену сыну, который катил сейчас в Санкт-петербург бледный, растерянный, и Ивану Захарычу, который суетился около бараков со своими реестрами, и всем мастерам, и каторжникам в цепях, и безответственным мужикам, которых сотнями на веревке приводили в завод по приказу цареву «ладить великое Осударево дело». К этой навязчивой фразе привыкли все — даже заводские лошаденки, которые, обычно, отмахивались от нее своими облезлыми хвостами…
  
_____
В горнице, у тяжелого дубового стола, на скамье сидел Нелидов, а перед ним стоял, согнувшись, Иван Захарыч и кончал свой ежедневный рапорт.
— За сутки сбежало шестеро, — говорил он, искоса поглядывая на хозяина, — да семеро померли…
— Что они, как мухи дохнут? — мрачно спросил Нелидов.
— Не стоят!.. Известно, — народ хлипкий!.. Баловной народ!.. Болеют! — Во и в дальнем бараке, в Ивановском… все, почитай, слегли… болесть какая то… Не стоят что-й-то. К заводскому делу деревенские непривычны!.. — говорил он.
— Сеньке плетей дал? — спросил Нелидов.
— Как же, дал… Сам отсчитал! Только парень ненадежный, — понизив голос, заговорил конторщик, — не смиряется, грозится!..
— В колодки его, — уронил Нелидов.
— Слушаю… слушаю! — заговорил Иван Захарыч. — Вот тоже баба Терентьиха… выпорол я ее за богохульные слова против твоей милости…
— Какая Терентьиха? — рассеянно спросил Нелидов.
— Куркина вдова… Куркина… мужа ейного в шахте бадьей пришибло, она с ребятами осталась… я ее с завода гнать стал, а она, дура, ревмя-ревет… итти не хочет и тебя поносными словами при всех…
— При всех?… — переспросил Нелидов.
— При всех, как есть при всех. Такая баба злобственная… неустрашимая баба!
— Посади ее в Орловскую шахту. Да еще сгони туда всех, у кого язык длинный… Разумеешь?
— Разумею… Чего тут!
Наступило молчание. Доклад был кончен, но Иван Захарыч мялся и не уходил… Нелидов поднял на него глаза.
— А дозволь спросить, осударь, Никита Петрович, почему такому ты приказ Перначу дал сибирных и кто старой веры с завода согнать?… Рабочих преуменьшится… Замедление будет.
— Кто тебе сказывал, что я их согнать велел? — быстро прервал его Нелидов.
— Сам слышал… Около стоял, — быстро ответил Иван Захарыч.
Нелидов посмотрел на него. Помолчал, потом заговорил:
— Велел схоронить, потому ревизор едет…
— Ревизор?! — вскрикнул Иван Захарыч. — Пресвятая богородица! Никола милостивый! К чему это?..
— Донос был! — неохотно ответил Нелидов, мельком вглядываясь в Ивана Захарыча… — Ты смотри, что б книги в порядке были… Может, завтра и прикатит.
— Завтра?… С нами крестная сила!.. Господи!. — ужасался Иван Захарыч. Помолчал. Потом заговорил:
— Что касаемо книг, то будь спокоен, Никита Петрович… все в порядке. За многие годы вся работа как на ладошке… Увидит г. ревизор, как мы правим дело Осударево — выразительно подчеркнул он последние два слова, не спуская глаз с Нелидова. — Насчет книг покоен будь… А вот… — и он вдруг оборвал свою речь.
— Ну? — бросил Нелидов.
— Батюшка-осударь! Милостивец! Знаешь сам, как я тебе предан! Что пес предан… так вот чего боязно… — и опять запнулся, замолчал.
— Не мямли, говори!
— По-моему зря ты беспокоишься о беглых там да староверах, да о бабах глупых… Не станет г. ревизор на эдакую дрянь и время тратить… Я так мекаю, осударь, что дело тут не в бабах… — И опять замолчал.
— Говори, что ведаешь, — сказал Нелидов.
— Конешно, милостивец, человек я маленький… ничтожный… одначе душонку свою за тя положить готов!.. Потому ноет мое сердечушко…
— Что кружева плетешь? Говори! — повысив голос, сказал Нелидов и положил сжатый кулак на стол.
— Так думаю… не в башне ли дело!.. — прошептал Иван Захарыч, впиваясь глазами в лицо хозяина.