Внебрачный сын Миллиардера (СИ)

Как же сильно округлились ее глаза. Как распахнулись губы. Изумленный возглас вырвался из горла.
– Ты что творишь? – выдала моя девочка. – Здесь же очень высоко. Ужас. Да что на тебя нашло?
– Я просто хочу поговорить.
Перемахнул через ограду и двинулся к ней, подступил вплотную. Я накрыл ладонями ее дрожащие плечи.
– Аня, дай мне шанс, – отчеканил, глядя в ее сверкающие глаза. – Клянусь, я сделаю все, чтобы ты никогда об этом не пожалела.
– Рустам, – выдохнула она и отрицательно качнула головой. – Ничего не получится.
– Почему?
– Потому что ты никогда меня не слушаешь.
Она улыбнулась. Печально. С какой-то необъяснимой, но четко уловимой горечью, а у меня внутри засаднило, царапнуло, заскрежетало. Я и сам не способен был пояснить собственные чувства. Вообще, не привык придавать значение смутным ощущением, но тут перемкнуло. Я видел, что свернул не туда. Нужно срочно исправлять все. А как? Ни единой четкой мысли не возникало. Чутье подсказывало, я на самом краю, едва держусь. Один шаг не туда – и все пропало. Только логикой пояснить происходящее я не мог, не улавливал проблему. Просто понимал, что моя женщина от меня ускользает, как песок проскальзывает сквозь пальцы. Да, сейчас я держу ее, накрываю ладонями хрупкие плечи, но в реальности у меня над ней нет никакой власти. Если захочет, если решит так, то уйдет, а я не сумею ни задержать, ни принудить. И тогда что дальше? Я навсегда ее потеряю. О таком и размышлять не хотелось, однако я чуял, подобный расклад неизбежен. Если только я не найду путь заставить ее меня простить.
Заставить? Дьявол, пожалуй, это не самый верный подход в такой ситуации. Убедить? Показать, как сильно она во мне ошибается? Пусть поймет, что мне можно доверять, что я никогда не предам, не обману надежды.
– Я изменюсь, – сказал твердо.
– Рустам, – пробормотала она и дернулась, постаралась избавиться от моих рук, сбросить ладони. – Это невозможно. Даже сейчас ты слышишь только себя.
– Валяй.
Отстранился и поднял руки так, будто добровольно в плен сдавался.
– Что нужно? – спросил прямо. – Говори. Я все сделаю.
– Мне кажется, ты не понимаешь.
– Так объясни.
– Люди не меняются, – ее глаза заблестели, и она прикрыла глаза. – Может, это и хорошо. Твой характер помогает тебе пробиваться в бизнесе. Да и в жизни ты обязательно найдешь свою женщину. Ту, которая примет твою природу.
– Да что несешь? – сорвался. – Зачем мне другая женщина?
Аня прошла мимо, взялась за поручень балкона, застыла у витой ограды и смотрела вдаль, размышляла о чем-то. А я двинулся следом, но даже не решался ее коснуться. Чувства раздирали сознание в клочья. Я впервые не представлял, как поступить. Я всегда привык действовать жестко, тянуло и тут разрулить ситуацию подобным образом, однако чутье удерживало от опрометчивых поступков.
Я косячил достаточно. Еще немного – она точно меня не простит. Рисковать здесь нельзя. Я допустил много ошибок. Нельзя себя еще глубже закапывать.
Такая ирония. В бизнесе мне и правда было все гораздо понятнее. И да, там я не всегда мог объяснить, почему стоит продать одни акции и купить другие, но четко разбирал, куда двигаться дальше и как, на какую компанию ставить в итоге.
А тут… сплошная загадка. Видел одно: принуждать мою девочку нельзя. Ломать тоже не вариант. Не тот у нее характер. Взбрыкнет. Гордая она. Не потерпит давления.
Черт, если бы вломиться в ее сердце было также легко, как на этот балкон. А впрочем, я чувствовал, что проник глубоко. И пусть она отрицает, пусть отказывается давать шанс. Я там. В ее душе, в разуме. Никаких сомнений не возникало.
– Аня, – приблизился к ней и стиснул кулаки, из последних сил удерживал себя от порывистых поступков. – Разве ты сама не хочешь дать нам эту возможность?
– Разбитую чашку не склеить, – тихо обронила она. – Когда отношения дают такую глубокую трещину, ничего нельзя исправить.
– Кто сказал?
– Рустам, – опять качнула головой, явно собиралась продолжить, но закусила губу и промолчала.
 
– Что? – нахмурился я и потребовал: – Скажи.
– Ты не умеешь признавать поражения. Но это другое. Понимаешь? Так просто сложилось. Никто не виноват.
– Ошибаешься.
Я подался вперед и сжал ограду, взялся за поручень рядом с ее дрожащими ладонями, стиснул железо так, что костяшки побелели.
Шумно втянул воздух, почти коснулся лицом ее затылка.
Дьявол, как же она пахнет. Как же я по ней голоден. Во всех смыслах. Истосковался. Внутри все выламывает от дикой потребности коснуться, пройтись губами по коже, покрыть поцелуями. Сжать, сдавить. Взять. И ласкать. Да, до чего же тянет ласкать мою девочку. Одержимо. Безумно. Всеми доступными способами.
– Я виноват, Аня, – выдал хрипло, чуть не зарычал. – Но черт раздери, я все исправлю. Ты единственная женщина, которую я хочу рядом.
– Хватит…
Она оттолкнулась от ограды, развернулась, надеясь уйти, но я перехватил ее, и больше не мог удержаться. Столкнулся с этими глазами – и все тормоза сорвало. Моментально.
– Скажи, что ничего не чувствуешь. Скажи, Аня!
Моя девочка вздрогнула.
А я не стерпел. Склонился и впился в ее губы. Жадно вгрызся, впился в нежный рот, точно оголодавший зверь. Дотронулся и обезумел, сорвался с цепи. Окончательно осознал, никогда не сумею отпустить эту девчонку.
Моя она. Моя! И только. Просто еще не понимает, не принимает до конца. Но я найду способ все изменить.
Я понял, что не смогу от нее оторваться, даже если захочу. Чувствовал себя безумцем, но остановиться не мог. Терзал ее губы, будто одержимый. То грубо и властно брал, то срывался на нежность, щемящую ласку. Дикий напор сменялся тем, что я едва ее касался. Пил и напиться не мог. Я дышал ее в тот момент. И если бы мне вдруг пришлось отстраниться от моей девочки, я бы просто сдох. Вкуснее никого не свете нет. Ничего! Только она. Сладкая. Родная. Манящая. Разум дурманит, путает мысли. Аня. Моя единственная. Девчонка ощущалась будто проникающее пулевое ранение.
Пальцы сами к ней потянулись. Ладони накрыли дрожащее тело, прошлись от плечей до талии, по напряженно выгнутой спине. Она все струной натянулась. Трепетала.
Дьявол, как же сильно она подрагивала под моим поцелуем, откликалась на каждое движение губ. Плевать, что скажет потом. Вот реально – плевать. Здесь и сейчас она принадлежит мне, и прекрасно это осознает, а если не до конца принимает, то все равно чувствует правду. Четко. Кожей улавливает.
Я потерялся в этом поцелуе. Почему-то именно сейчас контакт ощущался абсолютно по-особенному. Да, я и раньше прижимался ртом к ее губам, жадно ловил эмоции, которые высекал точно искры. Я целовал Аню много раз, но теперь все изменилось. Происходящее ощущалось гораздо ярче и острее. Ничего подобного я прежде и близко не испытывал. Не от близости, не от самых искушенных забав. Черт возьми, да это в принципе ни с чем нельзя было сравнить. Я летел в пропасть, в зияющую бездну и кайфовал, уходил в реальный отрыв от слабого, едва уловимого ответа.
Ее губы такие нежные. Бархатные. Шелковые. И стоило им лишь шевельнуться под бешеным натиском моего рта, дыхание напрочь вышибало из легких. Притормозить казалось абсолютно нереальным.
Но вскоре мне пришлось остановиться.
Моя девочка уперлась ладонями в мою грудь, глухо простонала. Надавила, пытаясь оттолкнуть. Задергалась в моей хватке. А я прижал ее еще сильнее, крепче. Тут уже сработал безусловный рефлекс. Отпустить мою девочку невозможно. После стольких лет разлуки я так ею и не насытился, не попробовал по-настоящему и теперь как будто с цепи сорвался.
– Рустам, – пробормотал она прямо в мои губы. – Прекрати. Хватит. Отпусти меня. Рустам…
Я пытался, вот клянусь, я правда пытался отпустить ее, покориться этим требованиям, но вышло далеко не сразу. Я не мог от нее отлипнуть, старался, но ничего не выходило.
Ха, если бы это было так просто! Вычеркнуть из памяти, вырвать из груди. Но безнадежно. Она же проникла в плоть и кровь, текла по моим жилам.