Темные Знамения (СИ)

– Не в одиночку, – парировал Альдред. Но всё без толку.
– Конечно, стоит учитывать совместные усилия всех, кто был там. В том числе и мои, быть может… Но ведь в конце концов ты остался с демоном один на один – и победил его. Понимаешь? Это дорогого стоит.
– И у меня было ваше раздвижное копьё. Без него я был бы труп.
– Оружие бесполезно в руках неумёхи. Персекуторы, конечно, были в бешенстве, что я тебе его дала тайком. Устав претит – и все дела. Но ведь результат себя оправдал. Важно другое.
– Сестра Кайя, к чему Вы клоните?
Она вздохнула.
– У тебя намечается повышение, Альдред.
Не зная, что ответить, воспитанник опустил глаза и всё гонял во рту воздух.
– Верховные из отделов персекуторов и кураторов поговорили. Петефи не против, чтоб ты перешёл под руководство Модрича. У них как раз требуется ещё один клинок в молодой отряд. И для тебя это путь наверх. Поэтому, если спросишь меня, ты просто обязан им воспользоваться. Копьё можешь оставить себе. Всяко интереснее палаша.
– Что Вы такое говорите, сестра Кайя! – запротестовал воспитанник. – Меня всю жизнь учили быть куратором. Я тюремный надзиратель, а не головорез. А эту одержимую сам до конца не понимаю, как сумел убить. Вокруг этого и крутятся все мои треволнения!
– Давно уже за тобой тянется эта робость, Альдред, – захихикала ментор. – Ты ведь не всегда боялся открываться чему-то новому. Помнишь? Раньше в тебе был дух авантюризма. Поэтому я и взяла тебя с собой. Ты был готов изменить свою жизнь. Что с тобой стало, мой мальчик?
Альдред промолчал. Она была права. Но против дурного предчувствия переть практик не спешил: казалось, ничего хорошего не ждёт его в крепости персекуторов.
– Ты всегда бесился, когда кто-то пытался упрекнуть тебя, будто без меня ты ничего не можешь. Якобы я тебя излишне опекаю, контролирую, веду везде за ручку. Ты из-за этого закрылся в себе – больше, чем инквизитору нужно.
Голос её сквозил печалью.
– А я лишь подталкивала, чтобы ты рос, и плевать, что говорят остальные. Не для того я достала тебя на Свет, чтоб ты остался гулять в стажёрах.
Она отпила ещё вина.
– Сейчас всё совсем по-другому. Я ничего тут не решала. Клянусь. Ты уже показал себя. Больше, чем я могла себе представить. Признаться честно, я бы и сама хотела, чтоб ты остался в кураторах – так безопаснее…
У Альдреда задёргалась рука, сжатая в кулак. Он обтекал от слов ментора. Она резала его без ножа, ездила по самому больному. Никто, кроме неё, так не умел.
– Но, если ты победил ту тварь, значит, способен на большее. У тебя появился шанс доказать всему корпусу, чего ты стоишь. Хотя ты так до сих пор и не понял, что в первую очередь что-то доказывать надо себе. Ещё молодой, ещё поймёшь.
– Я, может, и хотел бы попробовать, чтобы выбраться за пределы этого смердящего Города. Но…
Он поднял глаза. Поджал губы. А затем сказал:
–… не мыслю я себя в Инквизиции без Вас. Мне бы к Вам поближе быть. Это же Вы меня привели сюда. И нет у меня другого друга здесь, кроме Вас.
Сестра Кайя увела глаза, вздыхая.
– Здесь-то и кроется проблема.
– То есть? – Альдред напрягся. Он почуял неладное.
Его ждала плохая новость.
– Этим утром я подписала документы на увольнение. Я ухожу из Инквизиции, Альдред.
– Как так? – Он резко встал с кресла. Казалось, его только что предали. Оставили одного – против целого корпуса, полного упырей. И кто?
– Боюсь, это не моя вина, Альдред. Я бы хотела остаться, но мне деликатно указали на дверь. – Нервничая, сестра Кайя переминалась с ноги на ногу, ощупывала волосы.
– Почему? Ведь Вы же…
– Тогда, в Рунном Зале, та тварь нешуточно повредила мне позвонки. Целители пошаманили со своими заклятиями и поставили их на место. Не отвалятся, не убьёт – и ладно. Только вот… что-то пошло не так.
Наставнице было тяжело об этом говорить. И всё её естество намекало на это. Альдред оставался слеп. Он требовал:
– Объясните.
Её не могли так просто отпустить. До пенсии ещё далеко. Нужен был веский повод.
– Травма ушла, а побочные эффекты остались. Ты же знаешь, целители способны залечить плоть, но фантом – нет. И боль продолжается. Да, она тише, чем было бы в противном случае. До тех пор, пока рана не зажила бы сама и на духе.
 
Она отвернулась, помолчала немного, затем продолжила:
– Моя травма – неизлечимая. Симптомы будут преследовать меня всю жизнь. Понимаешь? Всю. Мою. Жизнь.
Сердце Альдреда сжалось. Он не мог поверить, что с ней такое случилось.
– У меня нестабильность шейных позвонков, мой мальчик. Кажется, такой диагноз поставили врачи. Во всяком случае, это то, что я поняла из их заключения. По меркам Инквизиции болячка делает меня недееспособной. Абсолютно. Да и жизнь моя прежней не будет. – Она горько усмехнулась. – В общем-то, они правы.
Её воспитанник оторопел. На нём не было лица.
– За те дни, что я провалялась в лазарете, я потеряла сознание раз семь. В беспамятстве могу пролежать от нескольких минут – и так до бесконечности. Вердикт врачей неутешителен.
– Не может быть…
Альдред покачал головой.
Сестра Кайя не удержалась и шмыгнула носом. Любая другая женщина бы уже разрыдалась на её месте, билась бы об стену и рвала на себе волосы. Его ментор не такая. Его ментор железная.
– Постоянно трещит голова. Это мигрень. Перед глазами часто мигает свет. Это может длиться часами. Часами. Обмороки преследуют меня в самый неподходящий момент. Не так поверну шею – и снова здрасьте. Нервы пронизывают всё тело, и они извиваются, как черви в комке грязи. Всякий раз перед тем, как я падаю.
Она поджала губы.
– Может ли такой человек состоять в Инквизиции, даже на моём посту? Верховные сомневаются. И я их понимаю.
Сестра Кайя оборвала разговор и пошла к буфету. Стала копаться. Выпила одно зелье, затем другое, налила себе какого-то масла в ложку и приняла вовнутрь.
Взглядом Альдред шарил по полу. Он долго молчал, не зная, как относиться к услышанному, как быть дальше. Понимал только, что жизнь её как инквизитора кончается здесь. А ведь для неё это было важно.
Практик задавался вопросом: ну как, как Свет и Тьма допустили это с его наставницей? Он не понимал, к чему тогда все эти молитвы, если они не работают? Ему было важнее доброе здравие сестры Кайи, а не её спасённая душа. Но скажи это парень, ментор бы популярно объяснила, почему тот неправ. И так озвучивала.
– Что будет теперь? – только и выдавил из себя Альдред.
– Завтра я уезжаю. Бумаги уже подписаны. Мой кабинет какое-то время будет пустовать. Петефи ещё надо найти подходящую кандидатуру на замену. Я заберу ассигнацию и личные вещи, поселюсь в гостином дворе «Лазурные Фонтаны». Мне нравится оттуда вид на море. А потом найду извозчика, который согласится поехать на север, и уеду на родину. Придётся искать местечко поближе к аптеке.
Она рассмеялась вымученно.
Альдред надулся и стал ходить из стороны в сторону.
– У меня достаточно денег, чтобы начать новую жизнь. Всё-таки я о чём-то мечтала до вступления в Инквизицию. Свет и Тьма прямо говорят, чтобы я вспомнила о мечтах.
Воспитанник закивал. Ему ещё многое предстоит осмыслить. Впредь он один в этой проклятой Башне. Но это потом. Всё потом.
– Мне очень жаль, – проблеял он. Звучало жалко.
– А ты не жалей, Альдред, – легко парировала сестра Кайя, приободрившись.
Однако в свете последних известий это больше напоминало обман. Самообман – в первую очередь. Наставница продолжала:
– Как я уже говорила, мы всего лишь люди. Судьба сильнее нас. И мы живы – это уже что-то. Здесь начинается наша новая жизнь. Порознь, правда. Но… почему бы и не улыбнуться ей в ответ? Обратись к Модричу. Он тебя ждёт.
– Я… мне будет Вас не хватать, сестра Кайя. Вы же знаете.
– Не сокрушайся, мой мальчик. – Паря, как таящий в лунном свете призрак, она подлетела к нему и взялась за его лицо обеими руками. Как давным-давно. – Я о тебе не забуду. И в конце своего пути ты в этом убедишься.