Карело-финские мифы
В загробный мир вела гора с гладкими стенами — холм или скала Туонелы. Чтобы взобраться на нее, нужно было всю жизнь собирать остриженные ногти. Змеи — обитатели преисподней, их называли «червями Туони»; змеи появились из плевка в воду злобной волшебницы Сюэятар (она же считалась творцом вредных насекомых и птиц). В Туонелу колдуны и знахари уносили с собой свои тайные знания. Самому Вяйнямёйнену пришлось проникнуть туда в поисках магических слов. Там же обитали и предки — «славные прародители Туонелы», «население Маналы». Хозяйка Похьёлы Лоухи — старуха-колдунья, главный противник героев карело-финских рун. Возможно, «Лоухи Похьёлы» — это описание Похьёлы, а не имя хозяйки: финское лоухи означает «скала», «камень», а постоянный эпитет Похьёлы — «скалистая» (вспомним, как в мифе о творении Сатана выплюнул камни и скалы на север). Лоухи похищает солнце и месяц, огонь из очагов Калевалы — страны героев, завладевает чудесной мельницей сампо, прячет похищенное в основании скалы Похьёлы. Миф о мельнице-чудеснице сампо, корни которой проросли в Похьёле, также связан с представлениями о мировой горе и мировом древе.
Туонела на картине Аксели Галлен-Каллелы. 1903 г.
By the River of Tuonela, study for the Jusélius Mausoleum frescoes, 1903. Ateneum Art Museum. Фотография: Finnish National Gallery / Jenni Nurminen
Мимми Лахтенойя в роли Лоухи. 1901 г.
Finnish Heritage Agency. Фотография: Paul Heckscher (по лицензии CC BY4.0)
В Похьёлу — на далекий Север — в заговорах отгонялись болезни. Таков карельский заговор от зубной боли:
Застрелю зубного змея,
Отгоню я костоеда…
Уходи, куда велю я,
Через двери Похьёлы, где
Дупла для тебя найдутся.
Вместе с тем Похьёла — страна лесного и водного изобилия: в заговорах «деву Похьи» называют «хозяйкой дичи, зверя, рыб озерных», призывают пригнать добычу с далекого Севера в землю людей.
В противоположной стороне света, на юге Мирового океана, был остров, где обитали карлики. То была Линнумаа — «Страна птиц», куда птицы летели по Млечному Пути (перелетные птицы отличались от вредоносных, возникших из тела Сюэятар). В центре же Мирового океана был гигантский водоворот, «глотка Куримуса», выпускающий и поглощающий воды: так возникают приливы и отливы.
Боги и духи
Мифов, повествующих о финских и карельских богах, почти не осталось, ведь и финны, и карелы были формально обращены в христианство еще в Средние века. Общефинское слово, обозначающее небесных духов, — Юмала — уже с XII века, как мы видели, читая берестяную грамоту, стало означать небесного бога (с введением христианства — Бога христианского). Лишь в 1551 году протестантский епископ Микаэль Агрикола собрал сохранившиеся сведения о финском пантеоне. Он писал, что некогда финны (хяме) поклонялись божеству леса Тапио, который посылал добычу охотникам в ловушки. Бог вод Ахти давал удачу в рыбной ловле. Ейнемейнен, в чьем имени угадывается древнее имя Вяйнямёйнена, создавал — «ковал» — магические песни. Некоему злому духу Рахкой приписывали лунные затмения — и в позднейших финских верованиях сохранились мифы о духе Рахко, который управлял фазами Луны. Лиеккио почитался как бог трав, корней растений и т. п. От Ильмаринена, создателя мира и воздуха — воздушного пространства, зависели погода и удачное путешествие. Турисас давал победу в битве. В финских верованиях сохранился и упомянутый миф о громовнике Туури, который убил своим топором или молотом гигантского вепря или быка. Кратой (или Кратти) заботился об имуществе человека и его товарах.
Микаэль Агрикола. Гравюра Альберта Эдельфельда. XIX в.
Wikimedia Commons
От духа Тонтту зависело домашнее хозяйство, но Агрикола замечает, что, как бес, он мог довести и до бешенства. Действительно, домовые и овинные духи могли и приносить богатство, и наказывать болезнью нерадивых хозяев. Согласно поверьям, Тонтту рождался из обрядового последнего снопа, который хранили в овине. При гаданиях подходили к овину и прислушивались: если слышали скрип — урожай в следующем году будет хорошим. В современных быличках финнов и карел Тонтту — «дух-обогатитель»: один такой дух по ночам ходил молотить в соседские овины и воровал оттуда намолоченное зерно для своих хозяев. Но однажды соседу удалось подстеречь воришку и ударить его что есть силы. Тонтту взмолился: «Ударь еще раз!», но хитрый хозяин не стал этого делать: он знал, что второй удар вернет нечистой силе жизнь и поразит его самого. Так Тонтту и погиб — возле проезжей дороги от него осталась лишь зловонная лужа. Из шведского фольклора к финнам проникло представление о духе пяра или пара, который также приносил добро хозяевам.
Хозяйственные постройки в Этнографическом музее на Аландских островах, Финляндия.
Curioso.Photography / Shutterstock
Дух Капе — еще один виновник лунных затмений — «ел луну». Считается, что такие действия духов, связанные с фазами Луны и затмениями, восходят к той древней эпохе, когда у финских народов был распространен не солнечный, а лунный календарь. Наконец, сыны Калева расчищали покосы и освобождали пространство для жизни людей.
Агрикола перечислил и карельских «идолов». Среди них — бог урожая Ронготеус, дающий рожь. В финском фольклоре известен «отец ржи» Рунка-тейвас. Пеллон Пеко, «Пеко полей», — дух ячменя — также имеет параллели в прибалтийско-финском фольклоре: таков Пеко у эстонцев-сету. Вообще карелам, как финнам и другим земледельческим народам, свойственно почитание многочисленных духов растительности: у Агриколы это «карельские идолы» Виранканнос — дух овса; Эгрес, сотворивший бобы, горох, репу, капусту, лен и коноплю; Кёндёс — покровитель пахоты, создавший поля и подсечное земледелие.
В финском и ижорском фольклоре известен Сампса Пеллервойнен, дух растительности, которого весной будит солнце — тогда и начинает всходить хлеб на полях. В отличие от небесного старца Укко, земной дух Сампса — юнец. В других фольклорных текстах за ним посылают «сына зимы», который правит конем-ветром, но приносит его «сын лета». Сампса обитает на острове, где живет с собственной матерью как с женой — кровосмесительный ритуальный брак (священный брак) характерен для богов плодородия. Вероятно, его супруга и мать — сама мать-земля: его имя происходит из германского обозначения весенних кормовых трав, то есть сам Сампса оказывается плодом пробуждающейся весной земли.
Вяйнемёйнен и Сампса Пеллервойнен. Рисунок Роберта-Вильгельма Экмана. 1860 г.
Väinämöisen kylvö…, 1860. Фотография: Finnish National Gallery / Antti Karvinen
В заговоре от ранения при падении дерева Сампса
Засевать пошел всю землю,
Вересняк весь по болоту,
По борам он сосны сеял,
В чаще вырастил он ели,
А в лощине-то березы.