Генеральный попаданец 5 (СИ)

— Да?
В какой мужской компании не говорят о бабах? Еще более интересно узнать, какие женщины нравятся начальству.
Глава Москвы наклонился к товарищам:
— Поговаривают, что к одной медсестре на физиотерапию он заходит частенько. Они наедине остаются.
— О как!
— Так Ильич с молодости ходок. За это его Сталин и выдвинул. Раз человека бабы любят, значит, все у него в порядке.
  
Долгих только покачал головой. Вот они московские нравы! Затем задумался. Многое вблизи видится не так, как на расстоянии. Нет никакого идеала, везде люди-человеки. Может, в этом секрет сверхуспешного «царствования» Ильича. Куда ни загляни — все его хвалят. Враги есть, но откровенно побаиваются.
Кремль. Ноябрьский «Решающий» съезд ЦК КПСС
— А сейчас слово предоставляется Генеральному секретарю Центрального комитета Леониду Ильичу Брежневу!
Приветливо киваю Фурцевой, что открыла пленум отчетным докладом и неспешно двигаюсь к трибуне. С собой только блокнот с тезисами. Заготовку речи несколько раз переписывали в АП. Мне ничего не понравилось. Учишь их бестолочей, учишь, а воз и ныне там. Или говорильня, или ненужный пафос. Мы долго спорили, дело даже дошло до ругани. Пришлось кое-кого даже выгнать из синекуры. В их числе был и оборзевший в корягу Бовин. Нельзя эту публику приближать. Слишком много начинают думать о себе. А учиться не любят! В итоге решил выступать «наживую». Тем более что на этом пленуме апробирую новый характер своих выступлений. Генеральный озвучивает лишь «Программную линию», для остального есть другие секретари Центрального комитета. Нечего задницы в креслах протирать!
Перед этим случился скандал с Фурцевой. Она всерьез рассчитывала, что я отдам ей на откуп идеологию? Нет, она, конечно, баба умная, но тебе и так обязанностей навешано выше крыши! Куда еще лезешь! Культура, отношения с чертовой богемой, представительские функции за рубежом. Полмира уже объехала с визитами. Наряды лучшие кутюрье шьют, чтобы не выглядеть коровой. Подарок от Мельника. И везде тащит с собой артистов, художников и прочих ваятелей искусства. В итоге мировая общественность советского «объелась». Что мне, собственно, и требовалось.
Запретный плод сладок, пока под колпаком. Вот и в Израиле наших «звезд» насмотрелись, больше не хотят. А что поделать? Инженеров и рабочих среди этого народца мало, да и те не дураки. Им и в Союзе неплохо. Как и тем деятелям советской культуры, что на самом деле востребованы. Сколько их гастролирует по миру! Плати налог в валюте и приезжай когда угодно. В итоге никто не желает сбегать. В курсе уже, что на Западе медом не намазано. Красивая обертка, да горька пилюля. Везде плати, контракт только на год. А в СССР тебе и членство в том или ином Союзе, и льготы. Да партийцы в рот заглядывают: что вам угодно? Эрнст Неизвестный, как рвался в Нью-Йорк, но подозрительно быстро домой вернулся. Сейчас участвует в проектировании монумента на Поклонной горе. Высоцкий также Европы наелся, написал несколько песен-памфлетов. Но они с Шукшиным плотно над сериалом работают про Стеньку Разина. Так что открытость не порок!
За чашкой чая, Катерина Алексеевна с некоторых пор не пьет ничего крепче, пришлось на пальцах объяснять ей политику партии и новые фундаментальные задачи, стоящие перед державой. Фурцева, не будь дура, впечатлилась и больше дурацких закидонов не устраивала. Хотя с ней весело! Был бы я моложе, да положение иное, то подкатил точно! И она это, как любая женщина, чувствует. Что льстит ее самолюбию.
В итоге отдал Кате начало ведения Пленума. По ЦК тут же пошли слухи. Опять меня на ней «женили». Мне не раз уже пришлось перед Викторией Петровной оправдываться. Леня в прошлом так наследил, что его супруга на воду дует. Но что поделаешь, не тянет меня к жене настоящего Брежнева. Она уже и не требует выполнения «супружеского долга». А для удовлетворения темперамента Ильича он сам и оставил мне несколько «возможностей». Чем нисколько не удивил. Ну любил человек любые проявления жизни!
Аплодисменты переходят в овации! Я смурно осматриваю ряды членов Центрального комитета некогда самой массовой Коммунистической партии планеты. Вступительная речь не отличалась от стандартной. Успехи, превознесение возможностей партии, верный путь Ленина. Но в зале ощущалось некоторое напряжение. Ведь никто не предоставил им заранее вопросы, которые предстоит решать на решающем пленуме. По Союзу табунами ходили неясные слухи. Телефон у меня в последние дни буквально разрывался. Поэтому каждое мое слово ловят с предельным вниманием.
— Дорогие товарищи, перед партией большевиков никогда не ставилось легких целей. Вот и очередная будет стоить нам много крови и нервов. Речь пойдет сейчас о реформе партии. Нас, центральный комитет не устраивает ее показушная массовость. Которая до сих пор не переросла в качество. Как и излишнее рвение партийных работников на местах, где они зачастую подменяют хозяйственных работников. То есть размывают критерии и ответственность партии и государственного механизма. В двадцатые и тридцатые годы, когда шло строительство советской власти, это являлось острейшей необходимостью. Но сейчас, на шестом десятилетии торжества социализма, мы должны искать новые пути.
В зале воцарилась тишина. Почти гробовая. Это что-то новенькое. Секретари обкомов, ответственные лица национальных республик напряженно замерли. Потому что это им вершить мною сказанное. Или голова в кустах. Ошибок Генеральный не прощает.
— Центральный комитет и Генеральный секретарь считает, что люди, запятнавшие себя в моральном плане, не участвующие активно в общественной работе, не могут быть коммунистами. Нет необходимости лишь ради карьеры вступать в партию и существовать затем в разрезе ее высоких устремлений. Мы не обязаны заставлять каждого советского гражданина быть истовым коммунистом. Это должно стать делом добровольным и осознанным. Пора привыкать к мысли, что директора завода и даже целый министр может быть человеком не партийным. Или мы так не верим советской власти? Боимся, как бы что ни вышло. В стране мало честных профессионалов? Принадлежность партии — это честь, это привилегия, а не обязанность. Коммунист — прежде всего человек безупречной репутации. Иначе страдает в глазах советского народа вся партия. Гляжу, что многие желают мне возразить. А подумать? Ведь совсем недавно в нескольких республиках мы проводили массовые чистки. Это были честные коммунисты или карьеристы, получившие или даже купившие членские билеты для сытного существования. Партии — это надо?
Намек был понятен. Я видел сейчас воочию, как мои слова тут же остудили пыл представителей Закавказья и Прибалтики. До меня дошли сведения, что те хотят поднять вопрос о своих республиках. Хрен им! Будете под русским управлением, пока не докажете, что перевоспитались! Щербицкий и сам справляется. Но за ним русское население промышленных городов, рабочий класс, шахтеры Донбасса. Свидомым там ничего не светит. Некоторые деятели пытались во Львове начать сызнова свою агитацию, но их тут же одернули. Обычные коммунисты и комсомольцы. Обещали «поезд дружбы» из Донбасса, если не одумаются. Так что русификация западных областей идет полным ходом. И в неофициальном общении постоянно мелькает вместо Закарпатья — «Подкарпатская Русь», Галичины — «Русское воеводство». Именно так назывались поляки Львовскую область. Этнос русины до сих пор остался.
  
— И наши намерения вовсе не отражение сурового тридцать седьмого. Это очищение от плевел, выковка настоящего булата, потому что с оставшихся коммунистов спрос будет втройне. Все готовы это выдержать? Давайте сначала дадим людям подумать. Может, многие согласятся оставить партийный билет, чтобы все силы бросить на профессиональную карьеру. Им некогда отвлекаться, они желают сосредоточиться на любимом деле. Страна получит от этого только плюс. Люди ведь разные, не все готовы тратить свое время на общественную работу и самосовершенствование. Но от этого они не перестают быть советскими гражданами. Это, во-первых.