Генеральный попаданец 5 (СИ)

Грибанов отлично знал, от кого пришли сведения, но слушал не поморщившись.
— Тогда мы и перевербовали Гвишиани, решив использовать его в Большой игре.
Сидевший среди прочих коренастый человек в гражданском поинтересовался:
— Это и есть тот «вирус», что внедрен для общего заражения социума в Союзе?
— Да, согласно новому направлению научной мысли, каковую некоторые называют комплексом наук о сложности: управления хаосом, нелинейная динамика, теория катастроф, теория фракталов, неравновесная самоорганизация, в общество заносятся для вызревания так называемые «группы кризисного управления». Такие очаги поражения создаются, чтобы напрямую конструировать «хаос», исходя из применения наук о сложности к социальным системам. Такие термины, как неравновесный порядок, детерминированный хаос, падение системы на аттрактор последовательно обретают бытие в действиях такого рода групп. Для описания последствий подобных процессов отлично подходит термин из фантастического романа — 'Эффект бабочки. Ничтожное влияние может стать в итоге решающим фактором.
  
Разведчик-нелегал и один из организаторов «Интернационала», засекреченный до сих пор, мрачно констатировал:
— Значит, борьба не окончена.
— Так и есть, товарищ пятый. Сначала будущему вирусу дают сладкое представление о капитализме, вербуют не напрямую, а делают закладку в мозгах, переформатируют мысли, а в остальном он остается обычным советским человеком. И действовать начнет при определенных обстоятельствах. Говоря по-научному: важная для противника система должна вкусить плод с древа «капитализма», запустив затем «раздор» и сомнение в своем сознании, результатом которого станет переосмысление реальности, изменение своих целей, которые на тот момент входили в полное противоречие со смыслами существования всего организма. И если механизм запущен, то подобный индивидуум потерян для нынешнего общества.
— Это кто такой у вас умный так по полочкам разложить?
Ответил разведчику Полковник Шубников, что руководил отделом стратегического планирования.
— Лаборатория сложных систем. Они непосредственно изучают методы воздействия на индивидуума.
Товарищ Пятый ворчливо заметил:
— У нас таких перевертышей в золотой молодежи каждый первый.
— Но им нужны самые успешные. Те, что позже возьмут под свое крыло новое поколение.
— Почему Гвишиани?
— Он зять Косыгина. На него у наших противников большие надежды.
— Поэтому ленинградский еще в Председателях?
— Скорее всего, так. Ильич в курсе наших дел. Он считает операцию крайне важной в начавшейся битве двух систем. Через грузина мы выходим на мировую закулису. С 1966 года он заместитель председателя ряда двусторонних межгосударственных совместных комиссий по сотрудничеству в области науки, техники, торговли и экономики между СССР и Австрией, Бельгией, Францией, ФРГ, Италией, Великобританией и другими странами. Много ездит в заграничные командировки. Пишет научную работу «Организация и управление. Социологический анализ буржуазных теорий». Он, как и тесть — сторонник конвергенции и своих взглядов не скрывает.
— Любопытно.
Шубников делает пояснение:
— Больше любопытно то, что его не одергивают ни товарищи из академии наук, ни из ЦК.
— Боятся, как бы что ни вышло.
— С таким настроением можно и страну потерять.
Все оглянулись на Питовранова. Они не знали, что Генсек в свое время перед тем, как взять чекиста на работу, многое пояснил.
На экране появляются новые фотографии.
— Одним из первых контактов Гвишиани с американскими фирмами в 1961 году случился взаимодействие с фирмой «Нэйшнл Пейтент Девелопмент Корпорэйш», которой руководили Джером Фельдман и Мартин Полак. В 1962 году визит в Москву нанес Нокс — президент компании «Вестингауз». Гвишиани утверждает, что тот настаивал на необходимости искать формы сотрудничества Советского Союза и МВФ. Уже после этих встреч при поддержке Косыгина получили развитие новые формы внешнеторговой деятельности, в том числе работа «Лицензинторга» при МВТ, а позднее и «Внештехники», организованной при ГКНТ. Гвишиани осуществил множество встреч с бизнесменом из США Армандом Хаммером. Его имя известно у нас еще со времен НЭПа. Тогда же Гвишиани познакомился с Аурелио Печчеи, когда тот еще возглавлял фирму «Оливетти», специализирующаяся в сфере информационных технологий. Итальянец через него сделал нам несколько интересных предложений.
Шубников поддержал коллегу:
— Аурелио Печчеи, вообще, личность любопытная. Ученый, мыслитель, автор ряда весьма интересных книг. И одновременно один из ведущих менеджеров монстра автомобильной промышленности Италии «Фиат». Он неоднократно замечен в продвижении контракта на строительство автомобильного завода этой фирмы в СССР. В нем, кстати, замешаны весьма мутные схемы. В деле даже была наша внешняя разведка.
— Они тут зачем?
— У них имелись рычаги давления на итальянских финансистов, чтобы снизить процентную ставку с 8 до 5–6 процентов.
Грибанов присвистнул:
— Так вот почему Ильич так плохо отзывался об итальянцах! Ему, получается, из разведки доложили. И Тарасов вылетел с поста министра по причине своей дурости.
— Конечно. Выбрать вместо более перспективной Renault 16 отстающий Fiat 124!
Питовранов включает фотографии, где интересующие их лица сняты вместе. Судя по снимкам, знакомо те были накоротко.
— А вот дальше идет очень любопытное, добытое нашей резидентурой. Печчеи в частной беседе настаивал на том, что Советскому Союзу надо предложить «сближение с НАТО», и это сближение завершится равным партнёрством с США в «Новом мировом порядке". Еще более откровенно он выразился на встрече с итальянскими финансистами: 'Страны соцлагеря необходимо вскрывать, как консервную банку — с помощью острого консервного ножа». С 1967 года Печчеи возглавляет Экономическую комиссию Атлантического института международных проблем в Париже. Эта организация известна проталкиванием интересов транснациональных компаний. Так что лоббирование им «Фиата» связано с далеко идущими целями. Это не просто экономика!
— Смелое утверждение.
— Как и решение некоторых кругов создать так называемый Римский клуб. Это попытка сделать глобалистику научной дисциплиной. Мы с помощью огласки некоторых деталей в европейской прессе, а также прямым прессингом советской делегации сумели скомпрометировать этот проект «закулисы».
На экране появилась новая фотография.
— Но нам в первую очередь интересен вот этот контакт Гвишиани. Некто Макджордж Банди. Именно ему Фрэнсис Бейтор, член Совета национальной безопасности поручил наладить связи между Западом и Востоком. Задача по слухам дана самим Джонсоном. В 1949-ом году Банди входил в Совет по разработке и внедрению Плана Маршалла и трудился над проектом наряду с иными столь же продвинутыми деятелями, среди которых были Дуайт Эйзенхауэр, Аллен Даллес, Ричард Байселл и Джордж Кеннан. Макджордж считался одним из приближенных президента Кеннеди.
— Интересный персонаж.
— Это еще не все. У нас есть все основания полагать, что с 1964 года Банди был назначен на должность председателя комитета 303. Постоянно действующий межведомственный орган по планированию подрывных операций против иностранных государств. В неё входят директор ЦРУ, заместители министра обороны, госсекретаря и представитель президента, как правило, секретарь СНБ или его заместитель.
  
Грибанов закуривает:
— Это как-то связано с контактами Косыгина с американцами?
— Очень может быть. Его зять использовался для передачи нашему Предсовмина неких закулисных предложений. Американцы, судя по ним, были не прочь продолжить экономическое сотрудничество. Двигателем идеи являлись Кендол и Дэвид Рокфеллер. Рокфеллеры проявляют интерес к нашей нефти и особенно торговли ею. После того как они убрали конкурентов англичан, им интересна вся Евразия. Было предложено создать Международный совет по новым инициативам в сотрудничестве между Востоком и Западом. Но ввиду недавнего обострения международной обстановки их предложения отошли на второй план. Хотя идея создания некоего международного института так или иначе активно продвигается на встречах. Им нужны рычаги воздействия на нас.