Генеральный попаданец 5 (СИ)

Вот это непруха! С минуту осмысливаю известие.
— Что по этому поводу думаете?
Геращенко в курсе самого страшного, так что при нем можно разговаривать.
— Кланы что-то мутят. Им не нравятся наши последние шаги.
Осмысливаю:
— Считаешь, что они в курсе наших действий?
— Вряд ли, но…
Геращенко с шефом неожиданно не соглашается:
— Финансовая комиссия инициировала проверку одной из подставных фирм. Техас-синтезтойл.
  
— Это опасно?
— В принципе нет. Они время от времени проверяют последние сделки.
— Она выдержит примененную «легенду»?
— Должна. Мы провели деньги через Карибы и Мексику. В Техасе хватает латиноамериканцев.
Снова Питовранов:
— Леонид Ильич, нам не стоит пока притормозить в Нью Йорке?
— А что это изменит по существу? Если Рокфеллеры или Ротшильды решили что-то провернуть, то мы об этом рано или поздно узнаем.
Геращенко прерывает меня:
— Леонид Ильич, это Барухи.
— Им то, что надо? ФРС в их распоряжении.
— В этом и дело. Они начали какую-то свою игру. Р один и Р два лишь реагируют.
Вот дьявол! Поговаривают, что клан Барухов ведет родословную из первых евреев, поселившихся в Средние века в Испании. Тогда их проживание было связано в основном с городом Толедо. Помимо этого, в Испании и Португалии сформировалось большое количество еврейских финансовых династий. После изгнания евреев из Испании в 1492 году часть семьи Барухов переселилась в Османскую империю, другая — в Португалию, а оттуда — в Бордо, Амстердам, Гамбург и Новый Свет.
Эта семейка еще со времен Вильсона лезла в американскую политику. Барух сопровождал Вудро Вильсона на Парижской конференции. По некоторым данным, при поддержке Бернарда Баруха произошло возвышение британского премьер-министра Уинстона Черчилля. Также при поддержке Бернарда Баруха шел подъем известной американской семьи политиков и бизнесменов Бушей. В 1910–1920-е годы Бернард Барух действовал в тесной связи с дипломатом полковником Хаусом, также одной из наиболее интересных фигур американской истории первой четверти XX века.
Особенно активную роль Бернард Барух играл в администрации президента Франклина Рузвельта, тесно связанного с американской финансовой олигархией. Сама семья Рузвельтов была старинного «банковского» происхождения, а в окружении президента Рузвельта были члены семей Гарриманов, Леманов, Рокфеллеров и других представителей финансовой олигархии. Известно, что во время Великой депрессии в США Бернард Барух смог значительно увеличить свое состояние. Также Барух является автором термина «холодная война». Бернард Барух, а вовсе не Уинстон Черчилль впервые употребил это словосочетание 16 апреля 1947 года в речи перед палатой представителей Южной Каролины для обозначения конфликта между США и СССР. Хотя именно Барух принимали участие в финансировании советской индустриализации тридцатых.
Эх, вот бы узнать, о чем он разговаривал со Сталиным в 1946 году!
Демократия, етить его за ногу! Коней на переправе меняют, как им заблагорассудится!
Угрюмо роняю:
— У нас пока руки коротки.
Питовранов, как руководитель операции осторожничает:
— Нам нужна запасная площадка. И лучше в Европе. Может быть, Испания? Нидерланды?
Геращенко неожиданно предлагает:
— Почему бы не завести банк в Великобритании?
Мы тут же очумело уставились на него.
— Чего?
— Прятать надо на самом видном месте.
Тут я ничего определенного сказать не могу. Вообще, этого бодания с Борухами и прочими уродами я хотел бы избежать как можно дольше. Но внезапные события с Хрущевым показали, что прятать голову в песок не стоит. Не я начну, так они продолжат.
— Хорошо, вы продумайте проект и ко мне на стол. И вот что. Раз нам пока не дотянуться до головы, будем рубить щупальца.
Геращенко вытаращил глаза. Запоздало понимаю, что подельники с ним не всем поделились. Добро пожаловать во взрослый клуб, милейший! Вот кровавая гэбня менее сентиментальна:
— Сами или…
— Здесь только через прокси. Работаем дальше предельно осторожно. Даже Штази не стоит привлекать. Найдите хороших спецов в Африке. Там постоянно стреляют. «Диких гусей» предостаточно.
Питовранов хмурится:
— Опять ваши непонятные термины.
— Я вас и не такому научу.
Генерал предлагает свою версию:
— У кубинцев найдем. У Кастро в Майами агентуры море.
Соглашаюсь. Мы тут ничего не теряем.
Информация к размышлению:
Начало 1970‑х годов стало для американского истеблишмента политическим водоразделом. Понадобились решительные шаги, чтобы гарантировать длительное господство США в качестве глобальной экономической и финансовой супердержавы. И отнюдь не было очевидно, как это будет проделано. Однако достаточно скоро силы, которые доминировали над Уолл-Стрит, разработали необходимую стратегию.
На фоне эскалации войны Линдона Джонсона в Юго-Восточной Азии и роста затрат на неё, международные и центральные банки ускоряли продажи своих долларов и скупку золота. К1968 году федеральный американский бюджетный дефицит, питаемый стремительно растущими военными расходами, достиг беспрецедентной отметки в 30 миллиардов долларов. Золотой запас продолжал снижаться, приближаясь к сомнительному порогу 25%, позволенному законом в соответствии с Бреттон-Вудским соглашением. Политическая неразбериха в правительстве Джонсона, когда подал в отставку министр обороны Роберт Макнамара (которого повсюду рассматривали как архитектора «безнадёжной военной стратегии»), ускорила финансовое разорение.
Министром обороны Робертом Макнамарой, советником по вопросам национальной безопасности Макджорджем Банди, планировщиками из Пентагона и ключевыми советниками вокруг Линдона Джонсона была сознательно разработана такая стратегия войны во Вьетнаме, чтобы она с самого начала была именно «безнадёжной войной» и тем самым гарантировала длительное наращивание военного сектора американской экономики. Американский избиратель, рассуждали в Вашингтоне, будет соглашаться на крупные новые военные затраты против предполагаемого «вторжения безбожного коммунизма» во Вьетнаме, несмотря на зияющие дыры в американском бюджете, пока этот процесс образует новые рабочие места на оборонных заводах.
В соответствии с продиктованными США правилами Бреттон-Вуда, раздувая доллар через огромный дефицит расходов внутри страны, Вашингтон реально мог вынудить Европу и других торговых партнёров «проглотить» американские военные затраты в форме дешевеющих долларов. Пока Соединённые Штаты отказывались обесценивать доллар против золота, что отразил бы ухудшение американских экономических показателей с 1944 года, Европа должна была платить эту цену и принимать доллары в соотношении двадцатилетней давности, несмотря на огромную инфляцию за прошедший период.
Чтобы финансировать огромный бюджетный дефицит своей программы «Великое общество», а также эскалацию расходов на вьетнамскую войну в течение 1960‑х годов, Джонсон, опасающийся потери голосов в результате подъёма налогов, просто печатал доллары, продавая всё больше американских казначейских облигаций. В начале 1960‑х дефицит федерального бюджета США составлял в среднем приблизительно 3 миллиарда долларов ежегодно. Он достиг тревожных 9 миллиардов долларов в 1967 году, когда взлетели военные расходы, и к 1968 году достиг ошеломительных 25 миллиардов.
  
В течение этого периода европейские центральные банки начали накапливать крупные долларовые счета, которые они использовали в качестве официальных резервов, так называемые зарубежные евродолларовые накопления. По иронии судьбы, в 1961 году Вашингтон просил, чтобы американские союзники в Европе и Японии (Группа десяти[36]) ослабили утечку американских золотых запасов и держали свои растущие резервы в долларах вместо обмена их на американское золото, как полагалось по правилам Бреттон-Вуда. Европейские центральные банки в свою очередь платили проценты по этим долларам, вкладывая капитал в американские правительственные казначейские облигации. Результирующий эффект состоял в том, что европейские центральные банки, таким образом, в действительности «оплачивали» огромный бюджетный дефицит времён войны во Вьетнаме в 1960‑х годах, против которой они так выступали