Фактор Ясеня (СИ)

А вот с Сайной вышло ровным счётом наоборот. Складывалось впечатление, что та взялась продемонстрировать мелкой некоторые аспекты республиканской… матерщины. В смысле, женского аналога дедовщины. Причём применительно к самой чувствительной для всех теме — отношениям с котом. Мол, ты снежка, я снежка, он любит снежек, но ты всегда должна помнить, что младшая. Эдакая демонстрация фракционной солидарности наоборот. Или не наоборот?.. Рыжая ведь не утверждала, что мелкой ничего не светит — лишь демонстрировала, что сначала своё получают старшие. По-моему, максимально доходчиво и понятно вышло. Кажется, до Литы это тоже хорошо дошло.
Но по-настоящему интересным получился спарринг юной снежки с Викерой, а следом и с Триш. Вик не порола горячку, не давила. Она действовала, как наставница. То есть выясняла предел возможностей подопечной, её темперамент, уровень подготовки во всех мыслимых отношениях, силу воли, наконец. Хотя с последним особо и не усердствовала, все и без того отметили поистине феерическое упрямство мелкой — наш с ней спарринг многое поведал остальным кошкам. Так что по завершении боя, помогая девчонке подняться и выслушав выплюнутое вместе со сгустком крови признание в поражении, Вик громко, во всеуслышание, объявила:
— Что ж, неплохо. У тебя была хорошая наставница. А ты сама показала себя достойной её ученичества. После я обязательно позвоню ей и поблагодарю от имени фракции… и своего имени.
— Спасибо… — выдавила рыжая, покачиваясь взад-вперёд и смахивая кровь рукавом с губ. Она действительно выглядела в этот момент счастливой — и плевать, что огребла!
Но наставница — дело святое. Если более авторитетный наставник признаёт заслуги своего «младшего» собрата по ремеслу, причём признаёт в делах ученика — это в первую очередь заслуга самого ученика, как хорошо усвоившего урок. Но через это в ученике проступает и рука учителя. Наставник живёт в учениках. В Республике связка ученик-учитель превозносилась ничуть не меньше, чем в Древнем Китае на моей малой родине.
— Не благодари. Наставница сама выскажет своё суждение.
— Для меня честь — слышать такое из твоих уст… — поправилась девочка.
— Ну вот и славно. Но для начала начнёшь работать с моими старшими учениками. Они сами решат, как распределить нагрузку.
— А старшие ученики — это…
— Триша и Леон, — короткие кивки в нашу с Тиш сторону поставили юную снежку в тупик. Если с властной метиллией всё было более-менее понятно, то со мной…
— Наставница, но Леон…
— Я что-то непонятное сказала?.. — приподняла бровь ариала.
— Нет, прости. Всё понятно, — покаянно склонила голову девочка.
В этот момент для неё действительно многое встало на свои места. Если до того Лита смотрела на нашу стаю как на экзотику, как на эдакую машину убийства, со скрытой где-то в самых недрах опцией удовольствия, то теперь её облик приобрёл ещё и социальные очертания. Дело было не в сексе. Вернее, не только в нём. Признание наставницей моего статуса старшего ученика — это принятие на себя части ответственности за мои действия в этом качестве. Чтобы пойти на такое, наставник должен всецело доверять ученику, знать, что тот способен учить. Ну а до кучи, это ещё и признание высокого статуса единственного в стае мужчины. Старший ученик признанной наставницы стай — это сильно. Ведь это Вик знала, что я ни разу её не подвёл, ни разу не заставил стыдиться своего наставничества, но Лита-то этого знать не могла! Что ж, всё когда-нибудь происходит в первый раз… Будет лишний повод девчонке задуматься.
— Если Леон возьмётся ставить тебе удары когтями, попросишь поработать и с клинком. Клинок — не по моей части.
— Да, наставница, — реплика юной снежки легко сошла бы за писк воробья.
На этой благостной ноте бойцы удалились в регенераторную. Триша же небрежно зыркнула на меня:
— Кот. Надеюсь, тебе не надо объяснять: подобное напутствие означает, что наставница уже всё для себя решила.
— Мне когти и меч, тебе — бой без оружия, — кивнул я.
Всё действительно было ясно. Намёк наставницы для нас, её учеников, являлся чем-то несравнимо большим, нежели просто приказ.
 
— Понимаю, сам ты не так давно освоил когти… но должна признать твои выдающиеся успехи.
— Особенно в оперировании ими в постели… — добавила милаха Эйди.
Кошки прыснули. Но шутки шутками, а в действительности всё выходило более чем серьёзно. Мне доверили ставить когти девчонке, которая до того видела их только на картинке. Ответственность очень серьёзная — как, впрочем, и доверие.
— Сложно спорить, — хмыкнула метиллия. — В постели ты с ними тоже здорово освоился. Но постель пока оставь. Приучи сначала к бою, а как втянется и немного освоится с техникой — там уже и к бонусам можно переходить. Но смотри, она — не мы. Запросто может тебе что-нибудь отчекрыжить… с непривычки.
Новые фырки стали ответом на довольно редкое явление — шутку этой серьёзной метиллии.
— Кстати, по обычной рукопашке. Не буду возражать, если и здесь приложишь руку. Мелкой будет полезно посмотреть на школу рукопашного боя внешников.
— Я постараюсь не обмануть твоего доверия, сестра, — церемонно поклонился.
— Я в этом не сомневаюсь, брат, — ответила таким же поклоном Тиш.
А потом она дралась с мелкой. Лично мне в этот момент стало кристально ясно, что со мной Триша на посвящении была предельно тактична и аккуратна. Говоря тогда, что не принимает во внимание моего статуса спасителя, на деле метиллия очень даже его учитывала. Или исходила из каких-то иных, неведомых мне, соображений. Скажем, из наличия в стае уважаемой всеми Высшей, любимым мальчиком которой я был. Миру по крайней мере только это тогда и сдерживало от проявления своего гонора…
Лита на татами огребала. Нет, не так — Огребала. Метиллия её просто втаптывала в маты. То и дело гибкое тельце мелкой отскакивало от канатов. В стороны летели ошмётки комбеза и… клочья медных волос. Один такой попал мне аккурат в руки. Не удивлюсь, если Триша провернула этот финт специально, чтобы немного меня порадовать. Знала, насколько я люблю женские волосы — особенно рыжие их вариации. В этом жесте даже можно было углядеть весьма тонкую иронию. И пусть метиллия обычно не блистала сарказмом, но сегодня она вообще жгла.
Наблюдая процесс жестокого избиения симпатичной молодой девчонки, разминая в пальцах плотные, что та проволока, пряди, я прислушивался к себе. И не находил там ни следа сочувствия! Пришлось признать, я больше не дёргаюсь, когда женщины мутузят друг друга. Более того, представив, что та же Лита будет драться с мужчиной, я вовсе не был уверен теперь, что мои симпатии автоматически окажутся на условно слабой стороне… Республиканки перетряхнули весь мой внутренний мир до основания. Они ведь сами выбрали свой путь… И выбирали его вновь и вновь — как эта упрямая снежка, отлетающая от очередного удара валькирии к канатам. Упрямо встряхивающая головой и неизменно встающая вновь. Даже если нечего противопоставить более опытной и сильной противнице — всё равно встречать новый удар на ногах. Лита вела себя достойно. Но достойно не женщины, а… бойца. Поэтому я и относился сейчас к ней как к бойцу. Воистину, всё имеет свою цену, в том числе и матриархат…
Спарринг для мелкой завершился на матах. Она лежала на животе, раскинувшись звездой, и безуспешно пыталась собраться в кучу. В этот-то момент на её спину и упал неподъёмный сапожок Триши. Это сделало дальнейшие попытки подняться бессмысленными, Лита оказалась похожа на жука, наколотого иглой на гербарий. Но вот сапожок мягко перетёк с носка на колено, а до того пребывавшая на полу голова вздёрнулась вверх, являя нам совершенно бездумные глаза поверженной воспитанницы. Властная пятерня в волосах стала для юной республиканки тем недостающим слагаемым воли, что позволил взглянуть на мир вокруг. Без былой ясности, но всё же, всё же…
— Признаёшь поражение?.. — поинтересовалась валькирия буднично.
— Да!.. — потерянно пискнуло юное дарование.