Фактор Ясеня (СИ)

— Имплант только открой, — попросила как бы невзначай подруга.
Я в недоумении открыл. Она вновь блеснула на меня глазками.
— Зачем в капсуле имплант? — задал показавшийся резонным вопрос.
— Есть некоторые алгоритмы, которые с ним лучше проходят, — немного уклончиво, но всё же пояснила прелестница.
В этот момент лиана пришла в движение и с силой скрутила и без того пленённое тело. Руки, до того разведённые крестом, оказались за спиной. Их стиснуло так, что мышцы напряглись, вздуваясь узлами. Талию сдавило, пришлось напрягать мышцы торса. Я вгляделся во внимательно наблюдавшую за процессом Лани. Взгляд прыгнул к её груди, резко приближая картинку, и я физически смог ощутить шелковистую мягкость кожи, упругость молочной железы, тугое сопротивление топорщащегося возбуждением соска. Всё было настолько взаправду, что, казалось, можно прикоснуться к вожделенной плоти губами и ощутить… неземное блаженство. Да, именно так — блаженство. Почему-то сознание упорно считало, что реакцией станет запредельное, непредставимое удовольствие.
— Лани… — прошептал-простонал я, безуспешно пытаясь дотянуться до высоких грудей подруги.
В волосы вплелись умелые пальчики. Голову наклонило немного вниз, и взгляд невольно сместился с груди на бёдра. Прошёлся по напрягшимся жилкам мышц — метиллия всё ещё сидела, разведя ноги в стороны, что требовало недюжинного напряжения — и остановился между её ножек. Я сглотнул непроизвольно выступившую слюну — во рту её стало удивительно много. И немудрено! Учитывая, как резко надвинулся на восприятие роскошный бутон женского лона, из-за разведённых ножек распустившийся подобно цветку. Мне даже на мгновение показалось, что он пульсирует в ожидании… близости… со мной!..
— Лани… — новый стон вышел особенно гулким. Бороться с возбуждением становилось всё сложней.
— Нравится?.. — знакомый голос, принадлежащий метиллии, возник возле самого уха. Хотя откуда бы ему там взяться? Пепельноволосая по-прежнему смотрела в глаза, сидя точно напротив. Смотрела пристально и обещающе.
— Так близко… Хочу целовать тебя… Везде…
Откуда-то сзади мне на плечо и грудь просыпались женские пряди. Следом на грудь и торс легли сильные гибкие пальцы. Поползли тугие полоски когтей. Остановившись, пленив почти всю протяжённость торса, они принялись пульсировать. Я ответил глубочайшим стоном; изогнулся — благо, лианы позволяли. Тут же ощутил прижавшуюся сзади упругую грудь… которую всё ещё созерцал прямо перед собой.
— Как?.. Как это возможно?.. — снова произнёс-простонал. — Лани… Хочу тебя… Всю…
— Всю — это в обеих ипостасях? — с интересом заглядывая в глаза, вопрошала валькирия напротив.
— Да!.. Да!.. Только не томи!..
— Не будем спешить с твоими желаниями, милый, — острые зубки прикусили моё ухо. — Мы ещё даже не начали. Посмотри вниз.
Я подчинился. Две лианы со странными нашлёпками-колпачками на кончиках замерли точно напротив сосков. Лани, которая была сейчас сзади, убрала когти, уступая стратегическое место той Лани, что сидела передо мной. Новые полоски когтей легли на торс, немного в другом положении, что, впрочем, не мешало им выдавать эффект, ничуть не меньший, чем в старом. Ладони второй Лани тем временем умастились у меня на груди. Щепоткой пальцев сдавили соски. Принялась разминать их. И в какой-то момент невзначай коснулись чувствительной плотью замерших на небольшом удалении щупалец с нашлёпками.
Меня словно током ударило! Дикая, невероятно острая пульсация прошлась до самых корней волос. Тело выгнуло дугой, крик замер в горле, вырываясь невнятным клёкотом. В глазах потемнело. В этот момент я мог думать только об одном — о всепожирающем желании, которое нестерпимо рвалось наружу. Одно касание — и такой эффект… Отдышавшись, я с недоумением воззрился на жуткие колпачки. Вместо покорности в сознании расцветал цветок набирающей обороты ярости.
— Понравилось? — муркнули над ухом.
— Ты переигрываешь.
— Неужели?..
— Убери эту дрянь, и я подарю тебе удовольствие. Без всяких извращений. Только ты и я. И когти. Зачем нужны эти суррогаты… со мной?
 
— Разве тебе не интересно?
— Мне интересно с тобой. Хочешь меня — иди сюда. Хочешь извращений — садись на лианы.
— Ты не прав, кот, — голос валькирии за спиной утратил шелковистость, приобрёл нотки задумчивости. — Я хочу тебя и получаю. Сейчас.
— Хочешь сказать, пока мы разговариваем, тебя там сзади такие же лианы…
— Сейчас договоришься! — натурально рыкнула чертовка, но тут же успокоилась. Замурчала, довольно улыбаясь. — Всё сложней. Сильно сложней. Ты даёшь мне, а не лианы. Догадываешься почему?..
— Ты тоже налакалась галлюциногена?..
— Нет!.. Не в этом дело! Я вижу тебя… совершенно беспомощного… в моих руках. Это приятно. Очень. И это возбуждает. Очень.
— Опять эти ваши закидоны… — простонал я, закатывая глаза. И на этот раз отнюдь не под действием лиан.
— Наши?.. Конечно, мне приятно ощущать мальчика пленённым воробушком… Но с тобой другое. Я была в твоей власти — там, во время нашей первой встречи. Теперь твоя очередь. Полагаешь, это несправедливо?..
— Да нет, ты права, — пришлось признать, что логика в словах женщины имелась, и ещё какая! Да и спорить с женщиной — последнее дело, особенно если эта женщина управляет щупальцами, оплётшими тебя по рукам и ногам. И отнюдь не социальными, а вполне себе материальными! — Но я тогда отплатил с лихвой. Сразу.
— И я отплачу, — муркнула, соглашаясь.
Новое растирание сосков щепой, и новое касание заставили уже не просто выгибаться — биться в спазмах сладострастной агонии. Видимо поняв, что сейчас самое время, Лита напротив придвинулась. Чуть привстала. Поймала топорщащуюся плоть. И гибко, в одно движение, поглотила её своим распустившимся бутоном женского лона.
Спазм возбуждения в тот же миг сменился спазмом оргазма. Я сразу утратил способность соображать. И дело было уже не в желании — во всепожирающей волне нежности, охватившей всего меня от близости и открытости расположившейся сверху девочки. Она же… ещё и спровоцировала эту волну, доверчиво приникнув к самой груди, умастив головку на плече — тогда как вторая Лани расположилась на втором плече, прижавшись ещё сильней, а для верности ещё и охватив стройными ножками торс.
Руки оказались на свободе и сразу же нашли себе занятие по душе. Принялись ласкать, мельтешить, то и дело выпуская когти. Метиллия на коленях ответила острыми мышечными сокращениями — проняло и её. И тогда всё смешалось. Ворох щупалец. Женские тела, буквально облепившие меня сладострастным коконом. Картинки нереальной чёткости перед мысленным взором, в которых проступали те фрагменты наших тел и те ракурсы, что были недоступны взгляду из обычного положения. И стоны, обещания, крики, урчание — почти непрекращающийся калейдоскоп звуков и образов…
Мы вынырнули резко, точно из бушующего водоворота на открытую водную гладь.
— С ума сойти! Как вы вообще так живёте — с такой страстностью! — слова приникшей ко мне Лани вызвали лишь глухое недоумение. — Не удивительно, что тебя в поместье силком не затянешь…
— Вообще-то Леон — довольно нетипичный мужчина… — не согласилась вторая ипостась валькирии из-за плеча. — Но ты права, после кота на обычных мальчиков не тянет.
Я мог понять, когда из одной Лани стало две. Но чтобы они ещё и спорили, обсуждая мужчину⁈ Это попахивало натуральной шизофренией…
— Лани, давай успокоимся. Всё хорошо. Ты можешь пересесть вперёд, — принялся увещевать я. — Я всё понимаю: ущемлённая гордость, напряжение ожидания, неуверенность в возможности новой встречи… Но это не повод срываться в раздвоение личности… Так что пересядь, будь умничкой… А ещё лучше — убери один образ и мы поговорим…
— Ты чего, кот? — удивление в голосе Лани из-за плеча стало почти вещественным. — Какое раздвоение? Какая неуверенность?
— Он думает, ты двинулась на почве своего увлечения — как ты там говорила?.. После кота на обычных мальчиков не тянет? — задумчивость метиллии в моих объятиях казалась насквозь наигранной. Она откровенно подтрунивала… над самой собой, сидящей у меня за спиной.