Правильный лекарь. Том 6 (СИ)

— Любезный, я не демон, я лекарь, — вздохнув начал я объяснять. — Нас прислали, чтобы ликвидировать очаг эпидемии. Как найти вашего начальника?
— Ликвидировать? — пролепетал вахтёр, продолжая смотреть на меня, как на исчадие ада. Я конечно понимаю, вид очень необычный, но не настолько же. — Это вы нас что, сжечь хотите?
— Да избави Бог! — воскликнул я и развёл руками, ошарашенный таким предположением. — Мы вас вылечить собираемся, спасать ваши жизни. И, чем дольше я всё это буду объяснять, тем больше ваших сидельцев и сотрудников отойдут в мир иной, к которому, как вы почему-то считаете я принадлежу. Я бы показал лицо, но снимать противогаз не буду, мне самому надо не заболеть, чтобы людей спасать.
  
— По коридору направо, — пролепетал наконец, заново обретая дар речи, вахтёр. — Там лестница на второй этаж, потом налево по коридору почти до конца, там табличку увидите.
— Спасибо, отец, — сказал я и пошёл в указанном направлении.
— Как зовут-то вас? — крикнул он вслед, вспомнив вдруг про служебные обязанности. — Записать ведь надобно.
— Александр Склифосовский, — бросил я и потопал дальше, не обращая внимания на то, что он ещё пытался спросить.
Коридоры административного здания были такими же безлюдными, как и дорожки между домами и домиками. Из-за некоторых дверей слышались постанывания. Держитесь, ребята, скоро мы со всем этим разберёмся. Ага, скоро, а ты оптимист, Саша! И почему я не спросил у Обухова, сколько здесь всего человек обитает вместе с сотрудниками. Что-то мне подсказывало, что их тут в сумме не рота, а скорее полк. Тогда нас пятерых и всех привезённых мной припасов никак не хватит. Вот пообщаюсь с начальником и позвоню Обухову на тот самый личный телефон, пусть присылает подмогу и побольше лекарств.
Стучать в дверь начальника я не стал, она была чуть приоткрыта, поэтому я просто вошёл. Мужчина средних лет в мундире с погонами, в значении которых я плохо разбирался, но смог понять, что звание достаточно высокое, лежал на диване в полудрёме. Лицо бледное, покрытое испариной, дыхание учащённое. Услышав мои шаги, он открыл глаза, потом с большим трудом сел.
— Лекарь? — коротко спросил он, даже не здороваясь. Хорошо хоть за демона не принял, как вахтёр.
— Да, — ответил я. — Давайте я с вас начну, а вы мне потом поможете сориентироваться по колонии, куда идти дальше. Что вас беспокоит?
— Что беспокоит? — переспросил начальник и нахмурился, собирая непослушные мысли в кучу. — Позавчера к ночи появилась слабость, температура, ноги, как из ваты, не держат. А со вчерашнего дня колики в животе начались, схватывает и отпускает, урчит всё постоянно. В туалет жидко ходил, но иногда и почти нормально бывает. Слабость очень сильная, вот с дивана сегодня почти не встаю. Сон ночью никакой, почти не сплю, а днём постоянно в сон тянет.
— И что, у всей колонии так? — решил я уточнить.
— Насколько я знаю, да, — кивнул офицер, вытирая пот со лба. Он уже устал, пока со мной разговаривал.
— С чего хоть началось, не помните?
— Да Бог его знает, — покачал он головой и поник. — В понедельник был праздничный обед для всех, а к вечеру уже потихоньку началось. Может съели что-нибудь не то?
— А что было необычное с обедом? — спросил я, понимая уже, что именно обед и стал причиной массового заболевания.
— Нам какой-то добрый меценат, пожелавший остаться инкогнито, в честь годовщины колонии привёз продукты, из которых и приготовили праздничный обед. У нас такое редко, но бывает, когда кто-то из пребывавших благодарит или богатая родня тех, кто сейчас у нас пребывает. Мы довольно гуманно относимся к людям, если они ведут себя достойно. Думаете, что кто-то специально нас всех отравил или заразил?
— Вполне может быть, — ответил я. Уже появилась версия, что же это за заболевание. Надо проверить один типичный признак. — Если вам не сложно, расстегните пожалуйста китель и гимнастёрку или что там у вас, мне надо увидеть кожные покровы.
Начальник колонии как-то странно на меня посмотрел, но всё же послушался и начал расстёгивать одежду. Когда наконец я увидел его грудь и живот с множественными округлыми красноватыми высыпаниями, в своём предварительном диагнозе я уже был практически уверен. Только вот откуда взялся здесь такой архаизм, как брюшной тиф? И почему такое тяжёлое течение вплоть до летального исхода? Даже сто лет назад от него умирали не часто. И развитие чересчур стремительное, обед был позавчера, значит самый расцвет болезни должен был прийти к выходным.
Напрашивается вывод: инфекционный агент однозначно находился в продуктах, из которых приготовили тот самый злосчастный обед. А ещё микроб гораздо более злой, чем природный, скорее всего штамм выведен искусственно в лаборатории. А если всё так, то это запланированная диверсия. Значит об этом надо срочно сообщить Обухову, которому я в любом случае должен был докладывать. Раз не исключается диверсия, то позвоню и Белорецкому, пусть этот вопрос решают соответствующие специалисты.
— Прилягте пожалуйста, — сказал я офицеру и придержал его, чтобы он не рухнул в процессе, он реально был очень слаб.
Я приложил ладонь к животу и начал сканировать. Печень и селезёнка увеличены, лимфоузлы брыжейки увеличены, выраженный воспалительный процесс в кишечнике, начальные изменения в лёгких и сердце. Учитывая жалобы и сыпь, скорее всего это всё-таки именно брюшной тиф. Теоретически не так всё страшно, эта сальмонелла по воздуху не летает и противочумные костюмы не нужны, просто все поверхности надо обрабатывать антисептиком и в обязательном порядке руки, так как микроб начинает проявлять активность, попав в рот.
Из того, что я могу сделать прямо сейчас — воздействовать на кишечник с целью уничтожения основной массы микробов, но в обязательном порядке нужна дезинтоксикация. Пациенты умирают именно от воздействия токсинов. Я небольшим рассеянным пучком магической энергии не торопясь прошёл по всему кишечнику от и до. Пока моя миссия завершена, дальше необходимо не магическое лечение.
— Постарайтесь пока пить побольше воды, — сказал я начальнику колонии. — Только не литр залпом, может вырвать, а по полстакана каждые десять или пятнадцать минут. Можно чай или просто чистую бутилированную воду, под краном вода тоже может быть заражена. И лежите пока здесь, я скоро вернусь. У вас есть хоть кто-нибудь, кто не употреблял в понедельник ничего со стола?
— Вряд ли, — немного подумав ответил он. — На всех хватило. На праздник пришли даже те сотрудники, кто в этот день был не на смене. Если это такая серьёзная зараза, то они могут перезаражать свои семьи, так ведь, господин лекарь?
— Правильно мыслите, — кивнул я. — Тем более, если они не знают, с чем имеют дело. Нужны будут данные по всем сотрудникам с адресами и телефонами.
— Во втором шкафу на второй полке сверху стоит синий журнал, там всё, — сказал он, махнув рукой в сторону нужного шкафа.
Я подошёл к шкафу, нашёл нужный журнал и сунул под мышку.
— Я оставлю его на столе у вахтёра внизу, — сказал я. — Приедет полиция и они займутся их поисками. А вы оставайтесь здесь и ждите меня.
Я сбежал вниз по лестнице, положил журнал на стол вахтёра, как и обещал, и вышел на улицу, где стояли, не находя себе места, мои коллеги. Они уже давно полностью облачились в костюмы дезинфекторов, держа противогазы в руках. Так как на улице было минус пять, а пальто они сняли, всех уже изрядно знобило, но никто не обращал на это внимания.
— Ещё не хватало, чтобы вы простыли тут все, полезайте внутрь, — буркнул я, завёл микроавтобус и включил все печки на полную мощность. Потом достал из своей сумки термос с чаем и отдал Виктору Сергеевичу. — Всем быстро попить чаю, и мы выдвигаемся.
— Что там хоть есть, Сань? — спросил он, дрожащей рукой наливая исходящий паром чай в чашку. — Чего ты так долго-то?
— А мне показалось, что я отсутствовал минут пять, не больше, — покачал я головой. — Чего вы в машину не залезли?
— Нервы, Сань, нервы, — вздохнул Панкратов. — Мы так и стояли одни, ни одной живой души не видели на улице. Давай рассказывай уже.