Просто доверься (СИ)

— Минет, кунилингус, петтинг, анал…
— Хватит! — даже вырываться перестала, покраснев, казалось, абсолютно полностью. Тут же почувствовала близкие слёзы. Закрыла глаза, пытаясь переключиться и побороть надвигающуюся мокроту. Тело не просто потряхивало, а знобило.
Божечки, как же мне было стыдно. Какой кошмар.
— Отпусти меня, пожалуйста, — попросила срывающимся голосом, не успевая его контролировать. Втянула воздух через рот, так как нос уже заложило, но получился довольно громкий всхлип. — Глеб, отпусти.
Еще пару мгновений, и истерика меня накроет, как волна. Чёрт! Черт! Черт! Я уже забыла, когда была такой эмоциональной и беззащитной.
Внезапно Глеб словно ожил, почувствовал моё состояние и, рыкнув:
— Хрен я тебя куда отпущу! — впился в губы голодным поцелуем.
Задергалась сильнее, извиваясь всем телом и руками, желая сбежать и просто исчезнуть. Но куда там? Миллер перекатился на спину, увлекая за собой, выпустил мои кисти из плена, но тут же перехватил одной рукой талию, а другой зафиксировал затылок.
Кажется, у кого-то отказали тормоза…
Мои губы просто терзали. Никакой нежности. Завоевание, порабощение, подчинение. Не увернуться, не спастись.
И тут же мысль накрыла: «А хочу ли, сбегать? От Него?» И ответ пришёл чёткий и однозначный.
Нет, не хочу.
Постаралась расслабиться и поддаться. Веря тому, что Глеб, как обещал, не обидит. Да и мужчина, почувствовав, что моё тело обмякло, стал нежнее. Рука на пояснице выписывала какие-то узоры подушечками пальцев, то и дело оглаживая попу в шортиках, но потом убегала вверх по голой спине и уже там что-то чертила и рисовала.
Перевернув меня в очередной раз на спину, Глеб вольготно устроился между широко раскинутых ног, не давая свести их вместе, и чувствительно потёрся пахом.
Я захныкала от того, как остро дрожь возбуждения прошила позвоночник.
Губы Миллера прошлись по уху, затем скуле, припали к шее, оставляя на ней следы.
Попыталась прикрыть грудь, но мою руку тут же отвели в сторону. Через мгновенье горячие губы накрыли один сосок, с силой его посасывая и облизывая. Острые вспышки боли чередовались с мягкими поглаживаниями языка. Потом внимание перешло на вторую грудь. Руки мужчины то оглаживали полушария, то оттягивали соски, то с силой сдавливали талию. Чем больше и дольше он меня трогал, тем меньше мыслей оставалось в голове.
Я и опомниться не успела, как внизу все стало мокро, начало пульсировать и тянуть болью. Захныкала и неосознанно стала потираться о Глеба сильнее.
— Расслабься, Риш, сегодня обойдемся без проникновения. Но вот это тоже снимем. — кивнул на единственное, что на мне оставалось.
Я даже не стала возражать, когда Глеб высвободил меня из свободных пижамных шорт, а его пальцы томительно медленно коснулись клитора. Интуитивно понимала, что он мне поможет, выпустит то напряжение, что буквально стягивало тело. Умелые пальцы уверенно коснулись входа, покружили возле него, но не стали проникать. Вместо этого я почувствовала медленные круговые движения.
Глеб дышал также тяжело и сипло, как и я, обжигая сухим горячим воздухом. Вцепилась в его плечи, словно ища опору. Глаза в глаза. А там бездна, и я в ней тонула, уплывала, не соображая, только чувствуя.
Чужие пальцы надавили на клитор и приласкали, опустились ниже. Один из них попытался проникнуть в меня, но совсем немного. Ощутила это движение очень остро, выгнулась дугой. Всхлипнула, заскулила. Давление всё нарастало, кожа горела. Я извивалась все больше, не понимая, чего хочу. Сбежать от наглых пальцев или заставить их действовать ещё грубее.
Глеб вновь вернулся к складочкам, надавил жёстче, не позволяя увильнуть и избежать контакта.
— Давай, маленькая, — выдохнул он мне бескомпромиссный приказ, и одновременно сжал клитор и прикусил сосок. Выгнулась дугой, цепляясь за мужчину, и вскрикнула, теряясь в тумане.
Сколько приходила в себя, не знала. Почувствовала нежные поглаживания спины и мурашки, что бегали по коже. Тело словно звенело. Я лежала, тесно прижавшись к Глебу, который так же, как и я всё еще глубоко дышал.
— Всё хорошо? — поцеловал меня в губы.
— Угу, — выдохнула я, сотрясаясь всем телом, по которому еще пробегали редкие судороги. — Пить хочу.
Глеб перегнулся к прикроватной тумбочке и подал бутылочку с водой. А я тут же попыталась натянуть на себя одеяло, на котором мы лежали.
— Риш, милая, я всё равно всё рассмотрю и не раз, — с улыбкой мужчина наблюдал, как я присосалась к бутылке. Вода охладила горло, а тонкая струйка сбежала по подбородку и упала на грудь. Горячий язык тут же успел поймать беглянку и снова чувствительно прикусил сосок.
— Глеб, — взвизгнула я, проливая еще больше. Поразительно, но тело снова откликнулось на мужчину, а между ног прострелила искра.
Вот тебе и пошли спать… Нимфонанка, ё-моё…
— Я хочу потрогать тебя, — возвращая бутылку, посмотрела на Глеба в упор. — Можно?
— Можно, — кивнул он. Забрался на центр кровати к самому изголовью и подложил подушку под спину, чтобы за мной наблюдать. Только обратила внимание, как у Миллера сильно сжимались кулаки время от времени. И как двигались желваки, когда сильнее стискивал челюсти.
— Ты меня хочешь? — спросила, надавливая на плечи и укладывая мужчину чуть ниже. Склонилась над ним и постаралась повторить его действия. Поцеловала в краешек губ, лизнула нижнюю, прикусила верхнюю. Сдвинулась ниже и глубоко втянула в себя его обалденный запах.
— Маленькая, ты меня на выносливость решила проверить? — Глеб молниеносно сдернул одеяло и посадил на себя, перекинув ноги с двух сторон живота. Его крупные ладони сильно стиснули попу и начали её мять.
— А у тебя её много? — сидеть совершенно голой перед мужчиной было необычно, но горящий взгляд, жадно оглаживающий всю меня, будоражил кровь. Расставила руки, словно собралась отжиматься и склонилась к Глебу, внимательно следя за его реакцией. В следующую минуту лизнула маленький сосок, потом пососала его и прикусила.
Ух-ты, Глеба пошила такая дрожь, что даже я почувствовала. Он громко через зубы выдохнул воздух, но руки от попы так и не убрал.
Переключилась на вторую, потом стала спускаться ниже, скользя языком туда, где огромный бугор готов был прорвать трусы. Выдохнула горячий воздух, тормознув у резинки и подняла голову.
Глаза Миллера, и так карие, горели двумя чёрными дырами, поверхностное дыхание нарушало тишину, и скулы резко обозначились.
— Я дальше боюсь, — прикусила губу от досады. Ну не трогала никогда я мужской член. Видео смотрела, книги читала, а в живую не общалась.
Лично, как говорится, не знакомились.
— Риша, пожалуйста, — просипел Глеб ломающимся голосом, и мне показалось, что… Черт, кто мне говорил, что он жесткий и закрытый?
Выдохнула и перевела глаза вниз на боксеры. Подхватила резинку и потянула вниз.
Блиин, большой… толстый… Ну кто бы сомневался, что в Глебе могут быть изъяны. Несмело дотронулась пальчиками до головки, пробежала вниз. Член дрогнул и напрягся еще больше. Опять вернулась к головке, размазала выступившую смазку большим пальцем и сомкнула пальцы… Почти.
Непроизвольно облизала губы, но на подвиг с минетом не замахивалась. Я, даже смотря по видео, не испытывала восторг. Не моё это. Нафиг-нафиг.
Подняла глаза снова на Глеба и сглотнула, рука непроизвольно сдавила Миллера-младшего сильнее. Повела её вверх, потом вниз. Повторила. И всё это, не разрывая зрительного контакта.
Показалось, что мы даже сглотнули одновременно. Сжала сильнее, и опять размазала смазку. Вверх-вниз, вверх-вниз. А потом не удержалась, и, так же глядя в чёрные омуты, лизнула головку языком.
Спусковой крючок сработал идеально. Глеб вздрогнул всем телом, приподнял бедра вместе со мной и, запрокинув голову, звучно выдохнул. Сперма толчками выплеснулась мне на грудь и живот.
— Вау, — руку не убрала, продолжая поглаживать уже опадающий орган. А потом просто забралась на мужчину, и сама впилась в его губы. Правда, инициативу тут же перехватили и, перекатив под себя, обцеловали всё лицо.