Просто доверься (СИ)

— Спасиибо! — чуть не прослезилась от такого подарка. — Иди мой руки, а я найду для них вазочку.
Сказать было легче, чем сделать, потому что цветами меня не баловали. Оттого вазы в этом доме были иноземными предметами. Сломав голову, как решить вопрос, достала кувшинчик-молочник от бабушкиного сервиза. Не знаю, сколько лет уже было этому фарфору, но, думается, он был ненамного моложе моей бабули.
Букет отлично вписался в уготованное ему место и украсил обеденный стол. А я решила закончить приготовление бутербродов. Обжаривая хлеб в тостере, намазывала его майонезом и украшала свежим огурчиком, посолив сверху.
По привычке в очередной раз облизнула пальцы, после того как водрузила шпроту на её законное место сверху бутерброда, подняла глаза и только тогда заметила Глеба. Он стоял, скрестив руки на груди, и загораживал вход в кухню, облокотившись спиной о дверную коробку. Взгляд мужчины был сосредоточен на моих пальцах, все еще находящихся возле губ, и с каждой секундой становился всё темнее и темнее. Одернула руку вниз и улыбнулась, стараясь снизить градус чувственности, проскочивший между нами.
— Проходи, не стой, — махнула рукой на кухонный уголок, разглядывая Глеба во все глаза. — Успел переодеться?
— Да, — откашлявшись, чуть более хрипло, чем обычно, ответил мой гость, — На работе сразу оставил несколько комплектов сменной одежды, чтобы экономить время, если нужно смотаться куда-то помимо офисных встреч.
Глеб продолжал меня внимательно разглядывать, а я делала то же самое в ответ. Светло-серая футболка с V-образным вырезом, отделанным белой прострочкой, обтягивала широкие плечи и плоский живот, темно-серые джоггеры с надписью по икрам, выгодно прорисовывали ножные мышцы. А запястье украшали уже знакомые мне массивные часы. Мышцы на руках буквально приходили в движение, когда Глеб сжимал руки сильнее. Непроизвольно сглотнула, скользя по мужчине завороженным взглядом и только добравшись до глаз, поняла, что дело пахнет керосином. Кажется, осмотр моего тельца мужчине тоже пришелся по душе, потому что глаза буквально почернели и сузились сильнее, чем обычно. Улыбка с лица пропала. Возникало ощущение, что на меня внимательно смотрит зверь, готовый сорваться с места в любую секунду.
— Глеб, — скорее пискнула я, чем ответила нормальным голосом, — ты меня пугаешь!
— Прости, Риш, — сморгнув серьезное выражение, ответил Илья и звучно хрустнул шеей, наклонив голову вбок. — Не бойся. Просто засмотрелся.
— Хорошо. Я уже почти всё. — улыбнулась. — Откроешь оливки?
— Конечно.
— Тогда держи, — вручила консервный нож.
— Справился. Что дальше?
— Хлеб порежешь? — попросила, перекладывая зеленые ягоды из банки с блюдечко.
— Порежу.
В четыре руки справились практически моментально. Глеб здорово помогал, время от времени, обходя меня, чтобы что-то переложить или взять. В эти моменты его, казалось бы, случайные касания здорово заводили и будоражили. Хотелось не просто мимолетно соприкоснуться, а утонуть в крепких объятиях таких сильных рук и потеряться на время.
Кажется, Глеб это заметил, когда в очередной раз словил мой зависший на себе взгляд.
— Ришка, всё хорошо? — погладил он меня по щеке.
— Да, — отморозилась я, — поможешь с горячим?
— Конечно.
Положив подставку на центр стола, открыла духовку и вручила мужчине прихватки.
— Ого, хозяюшка! Ты не перестаешь удивлять. — восхитился мужчина, рассматривая ярко-золотистую корочку сыра.
— Хотелось тебя порадовать вкусненьким. Мама говорит, что мужчину нужно кормить мясом, так что — вот!
— Запах обалденный.
— Надеюсь, что и вкус будет соответственный.
Заняв обе стороны на угловом диванчике, с удовольствием принялись за ужин, который и вправду, удался. С улыбкой слушала рассказ Глеба о поездке в Москву и полуголодной неделе, когда времени на покушать практически не оставалось. Время от времени наши взгляды пересекались, и тогда я буквально чувствовала, как скользит взгляд мужчины, касаясь губ, овала лица, носа, бровей.
— Будешь компот, вишнёвый? — спросила, когда основное блюдо было съедено, и мы, облокотившись на спинки дивана, обсуждали мою причуду с фотографией руки.
— Буду.
Мамочка с папой каждую осень приезжали на машине и затаривали меня на целый год вареньями, соленьями, маринадами, компотами и, конечно же, овощами и ягодами.
Достав трехлитровую банку холодненького компота, потянулась за стаканами. Ими пользовалась редко, потому держала в верхнем подвесном ящике над вытяжкой. Встав на носочки, первый достала без проблем, а вот второй был засунут намного дальше. Только хотела взять табуретку, чтобы залезть на нее, как почувствовала на талии руки, которые, обхватив меня с двух сторон, без труда приподняли на нужную высоту. Справившись с задачей, отпускать меня не торопились, а развернув прямо в воздухе, обхватили за попу, держа на весу.
Испугавшись в первый момент, обхватила Глеба за шею обеими руками. И вот в такой интересной позе мы опять умудрились зависнуть, разглядывая друг друга.
Я еще ни разу не видела глаз Глеба так близко. Они оказались не просто карими, а с еле заметными зеленоватыми крапинками вокруг зрачка. Который буквально за секунды разрастался, заполняя радужку. Не смогла устоять и, словно загипнотизированная, провела рукой по волосам. Ощутив их мягкость и упругость. Один раз. Второй. Коснулась небритых щек, и тут же сотни иголочек прошили ладонь. Кажется, Глеб сдерживался до последнего, давая мне возможность изучить его. Однако, и его стоп-кран полетел в бездну.
Наши глаза были на одном уровне. И мне в этот момент даже показалось, что я слышу стук его сердца. В солнечном сплетении словно взорвалось что-то яркое и восхитительное, стремительно распространяясь по всему телу.
Когда ладонь Глеба коснулась моего лица, я едва сдержала возглас. Это было так нежно и вместе с тем ярко. Веки дрогнули — я закрыла глаза. Может быть потому, что не могла больше выдерживать его взгляд, а может — снимая с себя ответственность и передавая право решать в его сильные мужские руки.
Он погладил мою скулу. Коснулся пальцем губ, обвел по контуру, слегка надавливая. На месте его прикосновений кожу слегка покалывало, отчего сладко заныл низ живота. Пусть я была неопытна, но не понять, что означал отклик моего тела, было невозможно.
Божечки мои. Я испытывала желание. Сексуальное желание к мужчине. Этому мужчине. Впервые в жизни.
А затем его губы накрыли мои. Требовательный поцелуй нельзя было назвать нежным или осторожным. Впрочем, грубым он тоже не был. Глеб, словно дорвался до долгожданного источника и теперь просто брал то, что уже считал своим по праву — мою податливость, невысказанное желание и робкий испуг. Я даже не поняла, как его язык разомкнул мои уста, проник внутрь, скользнув по кромке зубов.
Я неуверенно ответила, потому что восхитительнее этого со мной еще никто ничего не делал. Всхлипнула, когда его ладонь обхватили мой затылок, фиксируя и останавливая от каких-либо движений. А губы между тем становились все настойчивее и требовательнее. Язык мужчины толкался в мой рот, переплетался с моим язычком, отчего мир вокруг как будто переставал существовать. Оставались только он и я. И больше никого и ничего.
Я таяла, рассыпалась на атомы. Не жила и не дышала, лишь чувствовала и растворялась, растворялась. Только сердце в груди стучало быстро-быстро, отмеряя чувственными секундами время. Не помня себя, не соображая, что именно делаю, толкнула язык навстречу, подняла дрожащие руки, чтобы еще крепче обнять за шею.
Моя ответная реакция как будто подтолкнула Глеба. Зарычав в мой рот, он усадил меня на кухонную тумбу, не прерывая поцелуя, и осторожно потянул за волосы, принуждая немного отклонить голову назад.
Чувствовала себя, будто пьяной. Сознание плавилось, тело пылало, а близость мужчины сводила с ума. Я растворялась в давлении губ Глеба, в ласкающих движениях языка, в своих волшебных ощущениях, пропустив даже тот момент, когда ладонь переместилась на мое бедро и двинулась выше поглаживая ноги. Ласка вызвала неоднозначные ощущения. Она усиливала сладостную дрожь, заставляясердце стучать, тело выгибаться, а рассудок парить в невесомости.