Скверная жизнь дракона. Книга четвертая (СИ)
— Тогда не сегодня.
Если самый дешёвый общий справочник стоит полтинник, то вряд ли получится найти хоть что-то по моему карману. А вновь продавать в местной гильдии лапки гусеницы опасно, ибо можно привлечь к себе ненужное внимание.
Я уже хотел было уйти, но решил испытать удачу. Вокруг карих глаз на розоватой коже девушки едва виднелись синие круги от недосыпа, а нос частенько шмыгал.
— Скажите, вы из Настрайской магической академии?
— Д-да. Как вы узнали?
— На вашем поясе висит достаточно «улик», — я усмехнулся от вида неказистого жезла и маленького кинжала, больше похожего на перочинный ножик. Главной же уликой был рисунок на коротком плаще.
— Ой, да, я два месяца назад получила разрешение на жезл, и сразу решила…
— Вам что-нибудь ещё? — раздражённо спросил хозяин лавки.
Я подошёл к эльфийке и без разговоров вложил в её дрожащую от испуга ладонь золотые монеты. Та увидела их, опешила, а в уголках глаз заблестели капельки жидкости.
— Вот все семьдесят восемь золотых монет!
Хозяин книжарни бросил на меня испепеляющий взгляд, но ничего более поделать не мог. Сквозь зубы он процедил, что заказ оплачен и книга её, осталось только закрыть контракт. Девушка радостно взвизгнула и схватила книгу со стола. Что было дальше я не видел, ибо за нашими спинами закрылась дверь. Мы погрузились в шум оживлённого города и направились на рынок.
Пройдясь по улочке, уставленной прилавками и телегами, мы практически ничего не купили, кроме мотка длинной верёвки и самое дешёвое шило. Оставшаяся жёлтая монетка и десять серебряных сиротливо позвякивали в руке. Налдас отказывался что-либо покупать на них, и даже отказался обедать, чтобы желудок не отвыкал от двухразового питания.
В гостиницу мы вернулись довольно рано, так что в ожидании ужина сидели в комнате. Но это всяко лучше, чем ловить на себе наполненные ненавистью и проклятиями взгляды. Заодно нашлось применение оставшимся монеткам: за десять имперских серебряных Налдас купил кувшин отменной браги. Мы её испили за разговором. В основном говорил я. Ксата интересовало, откуда я узнал, что эльфийка из академии, и почему отдал ей деньги.
С первым вопросом проблем не возникло, но вот второй вопрос озадачил. Моя возможная жалость к ней звучит крайне глупо, учитывая отношение разумных к нам. Весомым аргументом стала предусмотрительность: раз я буду учиться в академии, то неплохо иметь в должниках того, кто эту самую академию хорошо знает. А раз девушка недавно получила разрешение на скипетр, то явно не первый день там учится.
Это объяснение вполне устроило Налдаса. Он одобрил мои действия, ведь это правильно — думать о будущем и в завтрашнем дне иметь дополнительную опору на непредвиденную ситуацию. Вот только я руководился не злым умыслом, а банальной предосторожностью. Судя по словам Налдаса, он в академии не был и ничего о ней не знает, значит — я смогу обратиться к эльфийке за разъяснениями.
Да и к чему кривить душой? Было противно наблюдать, как мужик так неприкрыто склонял эльфийку к непотребствам. Хоть бы немного уважения проявил и для приличия подарил букетик полевых цветов — так нет же. Фу таким быть! И вообще: «Шоколадкой и букетом цветов можно добиться гораздо большего, чем просто шоколадкой».
Вскоре нас пригласили на ужин.
Оказалось, что мы не единственные постояльцы в гостинице, но именно в этой дорогой гостинице я увидел сразу за одним столом нутона, ратона, дитя Мкаатух и дворфа. Они общались без всякой злобы, и даже смеялись. Их пальцы украшали золотые кольца с большими камнями, кожа сапог была с тиснением, а в ткань одежды вплетены золотые и серебряные узоры.
Как и вчера, сегодняшний набор блюд разительно отличался от того, чем нас кормили в портовом городе: кусок сочного шкворчащего мяса с кислым соусом, паштет из овощей и варёная картошка в сливках, горячий хлеб и ассорти из трёх видов сыра, и кувшинчик сладкого вина. Но самым приятным в ужине оказалось то, что всем собравшимся в зале было глубоко наплевать на нас.
По возвращении в комнату Налдас сделал то, что делал все эти дни: сел в кресло, опёрся на посох и отрешённым взглядом уставился себе под ноги. Так он мог просидеть весь день. Я сам так поступал на материке скверны: ничего другого не остаётся, когда метели запрут тебя в пещере, все дела переделаны, а мышцы болят после тренировки. Но сейчас накопилось слишком много дел.
— Что с вами? — ксата беспокоил тот факт, что я превратился в статую, перегородил входную дверь и безумным взглядом рыскал по комнате.
— Всё хорошо, просто… А ведь точно, — я посмотрел на ксата голодным до знаний взглядом. — Оценщик что-то сказал про очистку куртки от скверны, что я не смогу ей пользоваться. Что всё это значит?
— К сожалению, я не смогу ответить. Раньше я не сталкивался с чем-то подобным. Но, возможно, оценщик говорил, что разумные не могут использовать осквернённые вещи. Это губительно. С каждым разом скверна просачивается в разумного, пока не поглотит его.
Я невольно провёл рукой по высокому воротнику куртки. Он закрывал шею вместе со шрамами тёмно-синего цвета, отблескивавшими чернотой. Получается, если бы не осквернение, то я не смог бы пользоваться курткой? Не знаю, хорошо это или плохо, но можно не заморачиваться с очищением. Лог…
В лог-листе появилась вкладка: «Другое». Никогда бы не подумал, что увижу нечто подобное. Появившись после оценки чёрного полотна, её единственная строчка сообщала о зафиксированной оценке неизвестного предмета. Но что за ключевое слово нужно для активации подарка Кагаты? Вспомнить бы его, но, боюсь, это не так просто сделать.
Одновременно копаясь в чертогах разума — я занимался превращением чёрного полотна в широкий пояс. Задумка проста: свернуть его в длинный рулет; опоясать верёвкой, чтобы не разъезжался; и обмотать живот, используя как надёжную защиту. А внутрь рулета спрятать добытые на скверном материке жемчужины и деньги, когда те появятся.
Тогда, у орков, когда Кагата молчаливо покрыла мою шею полотном — она хотела меня защитить, не позволить холодной стали отделить мою голову от тела. Скольких трудов и жертв потребовалось, чтобы создать нечто подобное? Остаётся надеяться, что я смогу с ней увидеться и отблагодарить. Хотя бы за те дни, когда она скрашивала моё опостылевшее одиночество.
Если с поясом сегодня хоть что-то прояснилось — то насчёт куртки всё куда сложнее. Ещё на материке скверны я выяснил, что у неё хранилище маны на сто пунктов и на обогрев тратится пункт маны в две минуты.
Магическая прочность: 37634/50000
Я перекачал единичку маны в хранилище куртки и запустил нагрев. От первого действия счётчик уменьшился на один пункт, второе не возымело эффекта. Дождавшись, когда мана потратится, я пополнил хранилище уже на десять пунктов, но счётчик всё так же уменьшился на единичку.
Структурная прочность: соответствует определению «Осквернения»
Этой строчкой можно пытать, расшатывая психику. Как прочность соответствует определению? Как можно материальное скрестить с духовным? Это как скрестить машину с мясорубкой: вроде бы и доедешь до пункта назначения, но котлеткой.
Есть одно крайне странное предположение. Структурная прочность прямо связана со скоростью, с которой скверна поглотит предмет. Но куртку скверна не поглотит, так как считает её своей частью. Звучит логично, но неплохо бы получить подтверждения, например, купить дешёвый магический предмет и отнести его в скверное место.
Создано: Информация уничтожена вследствие длительного воздействия скверны
Время создания: 324 год эпохи единения/1987 год эпохи Почтенного ожидания по древнему исчислению
— Не могу знать, эти названия я слышу впервые, — ксат покачал головой, когда я аккуратно спросил у него про два временных периода в истории разумных. И ответ Налдаса не удивителен. Куртку создали до пришествия скверны, а это минимум две тысячи лет назад. Настоящий раритет. Может быть, в академии найдётся информация об этих временах?