"Фантастика 2025-21". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
– Толгой, свяжитесь с командирами в северной части. Пусть будут осторожнее рядом с питомниками и загонами. Мы договаривались, что полукровки и рабы младше пятнадцати лет отойдут нам. У меня на них есть кое-какие планы, – равнодушно бросил Александр, глядя на собирающиеся для штурма «зданий производящего комплекса» отряды. – И пусть в остальном городе не усердствуют с детьми младше двух, они тоже пригодятся, – после чего с ленцой принялся наносить пометки на карту окрестностей.
«Всё, что можно сделать для обитателей Лина», – продолжил адмирал мысленно. Впрочем, тут же честно признался себе: если бы Толгой отказался – настаивать бы не стал. Будущее колонии важнее… Но если можно проявить хоть немного гуманизма – Александр постарается.
Эпилог. Хранитель
Нет дерева красивее и мощнее зелёного дуба. При самых сильных ветрах грозно шумят ветви, но не склоняется ствол. На вершине развесистого дуба вьют гнезда птицы. Даже в глубине леса дуб высоко возносит свою зелёную крону. А вырастая на свободе, широко раскидывает густые крепкие ветви, покрытые зелёной жёсткой листвою. Но в то же время дуб – теплолюбивое и светолюбивое растение. Несмотря на свою силу, он дерево нежное, боится крепких морозов. Поэтому старейший маг обитаемых земель, Хранитель равновесия мира, величайший из друидов, сильнейший из чародеев, Мудрейший – имён и прозвищ за три столетия долгой жизни накопилось не счесть – старался приходить сюда каждые несколько лет. Это только кажется, что лесные великаны несокрушимы. На самом деле их здоровье – хрупкая чаша, которую легко разбить, но тяжело склеить.
Мужчина отогнал уже приготовившихся к пиршеству злых июньских комаров, прижался к тёплой шершавой коре и стал внимательно осматривать дерево внутренним взором: не завелись ли где-то жучки-древоточцы, не подкралась ли болезнь. Закончив, он прикрыл глаза и отдался воспоминаниям.
Подвальную лабораторию освещали лишь факелы и свечи: магические светильники давали помехи. Огромное, разделённое пополам решёткой помещение окутывал полумрак. Впрочем, хозяину он не мешал. Его и человеком-то давно можно было назвать с натягом, столько он уже провёл над собой изменений. Морщинистый сморчок с большими глазами без радужки бормотал, рассказывал и кромсал ножом очередную жертву, разложенную на лабораторном столе. Пленникам из второй половины комнаты свет тоже был особо ни к чему. Зная, хотя бы не видеть, что их ждёт. А наслушались они уже достаточно.
В лаборатории суетился никто иной, как бывший ректор Магической Академии Синклита. Старик подошёл к отмеренному богами пределу и бредил бессмертием, продлением жизни. Когда о его экспериментах, причём не только на рабах, но и на тайно пойманных свободных людях, и даже на некоторых коллегах, стало известно, сумасшедший маг бежал. Спрятался в лесу, отделявшем земли вольного города Лина от Королевств. Про него постепенно начали забывать, он же продолжил опыты. Теперь на невезучих путниках, одиноких или отставших от своего каравана. Или как сейчас, когда к его дому вышел отряд наёмников, угодивший в ловушку-путалку на торговом тракте.
Сегодня настала очередь молодого парня, на свою беду присоединившегося к отряду перед самым их последним походом. Нож летал и тыкал, парень уже не орал, а просто хрипел от боли… Впрочем, если подумать – не самая худшая участь. Первые жертвы колдун отбирал, пока у него не кончился запас женщин из какого-то идущего в Лин каравана. Опыт всегда длился сутки. Сначала людей заставляли спариваться, потом мгновенно наступала беременность. Женщина сначала живьём жрала партнёра, потом отдавала соки из себя. К моменту родов превращалась в высохшую мумию, которую плод разрывал изнутри. Но раз за разом итог экспериментатора не удовлетворял, а разнополый материал закончился. Хозяин приступил к «опытам по улучшению человеческой породы» напрямую.
Наконец жертва забилась в судорогах, утихла. Колдун щедро полил её эликсирами из десятка пузырьков. Вспыхнули линии пентаграммы. Тело окутала зелёная дымка. И раны начали затягиваться!
– Получилось! Получилось! – запрыгал вокруг стола чародей.
Договорить не успел. Прямо сквозь плиты пола проросли многочисленные побеги шиповника, пронзая и разрывая тело сумасшедшего колдуна. Миг – ломая стены и фундамент, к небу взвился могучий дуб, в ветвях как в колыбели бережно унося последнюю жертву удачного эксперимента.
Лахлан до сих пор каждый раз спрашивал себя: могло ли быть иначе? Проснувшаяся в нём сила Леса и Жизни в мгновение ока смела колдуна, а парня оставила в кровь разбивать кулаки о кору могучего дерева, поглотившего и дом, и темницу. Поглотившего вместе с теми из товарищей, которые ещё были живы. Управлять своими способностями Лахлан научился далеко не сразу. Каждый раз приходил к выводу: по-другому случиться не могло. И всё равно в следующий визит задавал себе тот же вопрос снова.
Заканчивались размышления всегда одним и тем же. Можно и нужно идти наперекор судьбе – но есть тропы, которые предопределены. Сложись иначе, не попади их отряд в ту ловушку – не родилась бы легенда о старейшем маге обитаемых земель, Хранителе равновесия мира, величайшем из друидов, сильнейшем из чародеев… Впрочем, если быть уж совсем честным, признался себе Лахлан и задумчиво погладил кору дуба ладонью, его история и триста лет приключений – и в самом деле ожившая сказка.
Вставать и идти хоть куда-то не хотелось, поэтому Хранитель остался сидеть на траве, облокотившись на ближайший из корней спиной и любуясь сквозь зелёную листву прозрачным летним небом. Вдали послышались всплески поисковой магии. «Опять следят, – лениво забралась в голову мысль. – Сколько лет уже, а никак не угомонятся. Но последние годы вроде тихие и вежливые пошли».
Лахлан невольно улыбнулся и почесал бороду, вспоминая начало своего пути в облике Великого друида. Он тогда только-только освоился со своим даром и вышел к людям, наконец придумав, как объяснить свою необычную силу. Тогда как раз из-за ошибки магов в королевстве неподалёку начался мор среди лесных животных, напасть грозила перекинуться и на крестьянские стада. Недоучки из выпускников Академии как обычно попытались решить проблему «в лоб», силой исправляя природу. Не вмешайся Лахлан, завершилась бы история нашествием мутировавших из-за магии чудовищ – магиматов. Едва всё закончилось, с его подачи сначала среди людей, а потом и среди остальных рас, пошла гулять легенда: мол, в прошлый раз вот также погибла далёкая страна Торон, стала Брошенным королевством. И, чтобы катастрофа не повторилась снова, мироздание разрешило Хранителю не просто наблюдать, но и вмешиваться. На руку историям шло и то, что старел Лахлан теперь очень медленно. Раз в двести с лишним дольше обычного – и значит, если сейчас выглядит на тридцать, то помнит ещё времена до Синклита.
Людская молва подхватила и напридумывала столько, что Лахлан порой диву давался, пусть никогда не спорил. Хотя над большинством историй всегда посмеивался: расскажи кому правду – не поверит. А на самом деле нынешний глава Синклита почти на два десятка лет старше него, хотя всемогущий мастер-магистр об этом не подозревает. Да, возможности Хранителя изрядно преувеличены – в той стычке с двумя младшими магистрами Ордена запретного знания Лахлану просто повезло, что сопляки слишком надеялись на магию, а он по старой привычке наёмника до сих пор таскал с собой метательные ножи и короткий меч. Но людям нужна сказка.
Вот только одно дополнение к легендам доставляло изрядное неудобство: якобы где-то в лесу скрыт источник силы, отпив из которого, древний маг и стал Хранителем. И если чародеи Академии успокоились почти сразу, старательно один раз изучив здешние края вдоль и поперёк до самых корней и ничего не отыскав, то отдельные энтузиасты пытались следить всякий раз, едва чародей наведывался к памятному дубу.
Ни с того ни с сего захотелось поразвлечься. Невидимой тенью Лахлан скользнул вслед десятку молодых парней. Пару раз попросил пробегавшего мимо волка издать протяжный вой и чуть не расхохотался в голос, видя, как молодые маги побелели лицами. Затем помог городским недотёпам слегка заблудиться, причём сообразили они лишь четыре раза пройдя мимо приметной расколотой берёзы. Парни окончательно перепугались и начали звать на помощь. Кто-то со страху кинул молнию в дерево, в ответ из-под корня обиженно принялась пищать-ругаться мышь-полёвка. Лахлану на этом игра надоела. Да и времени было уже за полдень, а дорога предстояла дальняя. Надетая когда-то маска давно стала настоящим лицом, а игры в сохранение мира – смыслом долгой жизни. «И это правильно, – мысленно сказал себе Хранитель, выгоняя из леса на дорогу молодых шалопаев. – Всегда должно быть то, ради чего ты просыпаешься каждое утро. А то ударяет сила в голову таким, как эти балбесы, у которых сводится всё к «пожрать» да «поспать». Они быстренько исчерпают все удовольствия, закостенеют в своей глупости, не увидят, что миром можно интересоваться бесконечно… И потом все дружно удивляемся, чего это почти всем магам, как в зрелый возраст войдут, так жизнь уже кажется пресной и тянет на извращения».