"Фантастика 2025-21". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Они шли за десятком гвенъя почти весь день, и Андрей беспокоился всё сильнее. Явно специально не маскируются, но засад ни одной, хотя удобных мест прошли много. Не было и ловушек, хотя один-два магических аналога «растяжек» Стражи за собой давно уже оставляли всегда, пусть были уверены, что их не преследуют! На этом странности не закончились. Под вечер кто-то пошёл обратно по своему следу, пошёл очень шумно – словно хотел привлечь внимание. Возле широкой поляны Андрей приказал задержаться и не стрелять первыми. Если гость так уж хочет поговорить…
  
Минут через пять-семь на поляну вышел высокий гвенъя со знаками различия капитана одного из отрядов. Поднял руки с раскрытыми пустыми ладонями, показывая, что у него нет оружия, и громко произнёс сначала на своём языке, потом на языке королевств, а затем на нэрлих предложение о переговорах. Андрей колебался недолго. Конечно, до этого пленные к людям относились с ненавистью и презрением, но, с другой стороны, жить хочется всем. Вдруг этот капитан пришёл говорить о капитуляции? А шанс встать лицом к лицу без стрельбы выпадал последнее время нечасто. После того как в первые дни партизанской войны в целях устрашения гвенъя зверски убили несколько попавших к ним ополченцев и солдат, земляне, если рядом не было начальства, живыми врагов старались не брать.
– Майор Северин, – начал Андрей, встав напротив капитана. – Я имею полномочия вас выслушать.
– Капитан отряда Изумрудной Рыси. Мы готовы сдаться при условии, что нам позволят сохранить не только жизнь, но и знамёна.
Андрей сразу же про себя отметил: про оружие и амулеты собеседник не упомянул. Но зато сразу обозначил: гвенъя готовы капитулировать не рабами, а пленными с возможностью выкупа.
– Прошу подождать, – Андрей запнулся, переводя тридцать минут в непривычные для него меры языка нэрлих, – примерно три клепсидры. Я свяжусь со своим командованием. Ваши условия несколько выходят за пределы того, что я имею право решать на месте.
Полтора часа спустя капитан Рысей в сопровождении отряда Андрея двигался к лагерю гвенъя.
– Почему? – поинтересовался Северин, всё-таки решившись по дороге спросить. – Остальные ваши товарищи предпочитали сражаться, пока не погибнут.
– Очень просто, – в ответе прозвучала грусть. – Я и лорд Херебард с самого начала были против этой чисто политической войны. Но подчинились королевскому приказу. Я ещё в первые дни предлагал отступать, отказались мы и жечь поля. Зачем? Это не наша война, это чужая земля. Вы – достойный враг, и я не вижу смысла губить своих солдат ради мести за поражение, как сделал это капитан Далваха. К тому же народ, который так яростно и беззаветно защищает свою свободу, я предпочитаю числить если не в друзьях, то хотя бы не среди врагов.
Первые несколько дней для Стражей ничего не изменилось. Хозяева даже не поторопились разоружать врага. Лишь капитан Рысей дважды уезжал с утра и до вечера. Однажды вернулся в сопровождении группы землян. Старшим был тёмно-русый плотный фигурой мужчина – насколько Шоннах разбиралась в местной иерархии, почему-то со знаками различия всего лишь старшего сотника. Или как его здесь называли – майора. Хотя рядом стояли и явно ему подчинялись два полковника. Непонятный майор выслушал от каждого из Стражей слова капитуляции и обещание не сражаться с людьми. Потом коротко о чём-то ещё раз переговорил с капитаном Рысей.
Дальше прозвучало:
– Походной колонной за мной.
Три часа спустя Стражи вышли к дороге, где стояли незнакомые самодвижущиеся повозки. Солдаты погрузились, их наглухо закрыли, и повозки непривычно мягко тронулись. Окон не было, и ни единой щели тоже, но внутреннее чувство времени подсказало – ехали почти полдня. Когда караван встал, всех выпустили наружу. Оказалось, что они прибыли в лагерь, куда и поселят пленных. Огороженная глухим высоким забором территория с парой десятков непривычно высоких пятиэтажных зданий, часть из которых была заперта. Остальные оказались столовой и жилыми корпусами, причём каждому Стражу выделили по комнате. Только здесь собрали оружие и амулеты. Но не кучей как трофей – а записали, что и у кого взято, пообещали вернуть перед отправкой домой… Шоннах восхитилась дипломатическим искусством капитана Изумрудных Рысей. В таких невыгодных условиях выторговать настолько почётную сдачу.
Медведи и Олени тоже сохранили знамёна, так что теперь поселились отдельно. Обедать, впрочем, всё равно пошли все вместе. А когда, сытые, вышли на улицу, один из бойцов потянулся и довольно сказал:
– Не деликатес, но вкусно. Очень. И это они так пленных содержат. Странные люди.
Шоннах рассмеялась.
– Да как себя, так и нас кормят. Это с непривычки всё необычным и вкусным кажется. Сколько раз такое видела по посольствам.
– Ну… Верю на слово. Из бывших посольских кроме тебя тут никого.
Шоннах кивнула… на мгновение показалось, что кто-то очень пристально посмотрел ей в спину.
Хорошая жизнь длилась недели две. И закончилась, когда утром очередного дня внутрь охраняемого периметра въехало несколько повозок – автомобилей модели автобус – из которых выбрались около сотни попавших в плен Стражей. Они резко отличались от тех, кто остался с Изумрудной Рысью. С поникшими плечами, ноги переставляли шаркающей походкой, в глазах лишь пепел поражения. Шоннах заметила сослуживца из своего отряда, радостно шагнула навстречу. Хоть кто-то уцелел!.. И споткнулась, ударившись о полный ненависти взгляд.
– Хорошо выглядишь, Лиса. Предательница.
– Какого? Сдурел?
– Молчала бы. Я смотрю, вовремя продалась Рысям? Полозы остались без хорошего мага, и потому Далваху повесили. Твоего. Капитана. Как безродного разбойника. За каких-то там сопляков. Благородного. Капитана Зелёной стражи.
Мужчина сжал кулаки, шагнул вперёд, явно собираясь ударить. И наверное получилось бы, от услышанного в голове у девушки поднялись непонятный туман и звон. Не вязалось подобное бессмысленное, оскорбительное убийство с образом здешних людей, сложившимся у Шоннах. Но тут бывший полоз заметил пристально наблюдавших за безобразной сценой охранников. Испуганно вжал голову в плечи, ещё раз облил Шоннах презрением, развернулся и ушёл.
Шоннах непонятно сколько времени стояла ошеломлённая. Потом медленно побрела к себе в комнату… Через полсотни шагов столкнулась с незнакомой гвенъя в местной одежде. В памяти сразу щёлкнуло: видимо, переводчица, сопровождала доставку пленных. Следом пришла догадка: да это же та самая отступница, из-за которой они пошли в поход. Из-за которой всё и закончилось катастрофой. Подходящий объект, на котором можно сорвать свою злобу и растерянность.
– Здравствуйте, леди Янтарь. Я рада, что покинув родину в спешке, без рекомендательных писем, на новом месте вы сумели добиться столь многого.
Поклон строго по этикету – Стражи вне сословий, но и лорды стоят на особицу. Слова почтительны. Мелочи – интонация с ничтожной каплей презрения, поклон ровно на волос не так, как надо, взгляд с крошечной долей брезгливости. Обе девушки были детьми высшего света, потому второе дно Эйнире уловила прекрасно. «Ты предала свой народ, и вижу, что за это тебе хорошо заплатили». Леди Янтарь вспыхнула румянцем, но сумела сдержаться.
– И я рада, что, несмотря на трудности последних месяцев, Стража сумела сохранить целых три штандарта.
Ответное: «Победили всё равно мы. И с разгромным счётом. А вы живы лишь нашей милостью сильного над слабым».
Ещё один взаимный поклон, и девушки разошлись.
У входа в дом, где располагалась комната Шоннах, девушку поймал капитан Рысей.
– Лиса, мне доложили о сцене возле ворот.
Шоннах внутренне напряглась: о какой именно из двух?
– Я зря не сказал вам сразу… А ещё жаль, что меня не было на той ферме. Может, я бы сумел отговорить Далваху. Хотя и считаю, что повесили его заслуженно, – Рысь перехватил удивлённый взгляд. – Бессмысленная, не оправданная необходимостью жестокость ради собственного удовольствия. Это уродует даже обычного солдата. Для командира такое поведение – преступление, ибо чужая боль самый сладкий наркотик, который мгновенно туманит голову и превращает тебя в животное. К сожалению, червоточину в нашем генерале я заметил, когда было слишком поздно. И отговорить остальных капитанов от продолжения похода не сумел. Но вами, Лиса, можно восхищаться. Вы единственная из Стражей Полоза, кому этот яд не затмил разум. Уже официально до окончания похода предлагаю перейти под мою руку. А там будет видно.