"Фантастика 2025-21". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Когда к нему, вчерашнему студиозусу и сегодняшнему бакалавру, пришли поверенные Великого Синклита и заявили, что магистры заинтересовались его исследованиями и готовы их финансировать, Манус сразу понял свою судьбу. Права на работу обычно в равных долях принадлежат автору и тому, кто даёт на неё деньги, споры с магами всегда решает суд Синклита. Возможно, ему позволят поставить своё имя под результатами в первый раз. Но дальше? Ни связей, ни финансовой независимости — пока труд не будет закончен и зарегистрирован в Хранилище знаний, у него просто не будет времени на поиск другого источника денег. Останется навсегда согласиться со статусом деревенского колдуна — в глазах общества маг, которого после Академии не взяли даже помощником алхимика в какой-нибудь глуши, ни на что не годен. А Синклит позаботится, чтобы «отметка о сотрудничестве» в дипломе не появилась. Либо новая работа на магистров. Конечно, внешний достаток, солидный особняк и прислугу ему обеспечат — только вот до конца дней любые исследования придётся вести по заказанной теме и без права поставить своё имя. Есть ещё вариант нелегальным чародеем к бандитам… Но это отсрочка лет на десять-пятнадцать — или «свои» сдадут, или стража Синклита выследит и убьёт. Для настоящего мага, чей срок жизни не меньше полутора-двух столетий, такое неприемлемо.
Манус бежал той же ночью. А дальше пять лет скитаний по разным королевствам, в постоянном страхе — и он оказался там же, где и все подобные ему: в одном из кочевий нэрлих на севере Великой Степи. Ханы и каган к Синклиту относились плохо, хотя вынуждено время от времени и склонялись перед его решениями, чтобы не оказаться зажатыми между гвенъя и королевствами людей. К тому же, пограничные роды всегда испытывали нужду в чародеях, и хороший маг вполне мог рассчитывать на сносное существование. Следующие шесть лет протекли относительно спокойно… Пока не дошёл слух, что про его исследования вспомнил кто-то из магистров.
Выдавать его, скорее всего, старейшины бы не стали. Манус сделал для рода немало хорошего, да и остальные повелители кочевий на слишком рьяных исполнителей пожеланий Синклита смотрели косо. Ждал нож в спину и два метра под землю. Если же приблудный чужак сумеет отбиться и бежать, нэрлих это тоже устроит… Вот только убивать станут по-настоящему, чтобы не возникло малейшего повода зацепиться и навязать кочевью тяжбу, а то и обвинение. Случиться всё должно было в конце весны, чтобы и маг получил шанс выжить в одиночку, и к приезду посланца от Синклита в начале лета всё уже решилось. Будущее снова было ясно и понятно. Опальный маг даже прикинул, где сможет пересидеть следующие два-три года, пока буря не утихнет, и без риска можно прибиться к другому роду.
Три недели назад его ни с того, ни с сего вызвал к себе глава кочевья.
— Бакса, — начал старейшина рода, едва закончились обязательные словестные кружева приветствий, — ты чем-то очень насолил безбородым. Их пёс приедет не летом, а весной.
Манус напрягся: проклятье, кто-то всё-таки докопался, что его работа основана на расшифровке дневника одного из младших магов Ордена. Потёртую тетрадку Манус ещё студентом случайно купил у грабителя могил, не знавшего истиной ценности документа. Но просто так с будущим покойником разговаривать бы не стали, а приказали человека зарезать по-тихому. Значит…
— Укрыть тебя мы не сможем, — подтвердил его слова пожилой нэрлих. — Но вчера ко мне явился гонец от самого кагана…
Дошедший пару месяцев назад слух, что бывшие земли Ордена заселили люди, Манус пропустил мимо ушей, и как оказалось зря. Когда старейшина объяснил, что правитель южных безбородых Степи ищет для службы магов, которые не в ладах с Синклитом, но при этом никогда не были связаны с бандитами, Манус согласился сразу. Кем угодно и куда угодно. Хоть растирателем снадобий при младшем алхимике и жить в мазанке. С одной стороны, слухи про новую страну и про жизнь на землях Ордена дошли необычные, странные. Многообещающие: возможно, удастся найти материалы для своих исследование про свойства жидкостей и их сродство с газами. Наверняка мятежные маги проникли в тайны материи и эфира куда дальше, чем описывалось в дневнике. С другой стороны, любая должность при дворе защитит его от Синклита: ни один правитель не станет выдавать своего человека. Особенно когда между ним и требованиями магистров лежат Степь и непроходимые горы.
Мануса передавали от кочевья к кочевью. Ехать пришлось долго, иногда выжидая по нескольку дней, пока в нужном направлении двинется отряд — иначе, несмотря на охранную пайцзу самого кагана, одинокого чужака могли просто убить. И что Манусу с того, что виновных потом сурово казнят? И вот опальный чародей наконец на юге, а до встречи с нанимателем времени всё меньше.
Первым признаком того, что совсем близко кто-то живёт, стали бетонные столбы, вкопанные через равные промежутки. Манус, увидев их, восхитился — очень толковое решение, ведь такой столб куда дешевле каменного и служит куда дольше деревянного… А никто раньше не додумался. Впрочем, тут же пришла ехидная мысль, что так всегда: сколько идей осталось в наследство от Ордена, пока он не разругался с Синклитом. Сейчас всё кажется само собой разумеющимся, говорят — ничего такого, всё очень просто, и сами бы догадались. Только за тысячу лет существования Академии почему-то в голову это «просто» никому так и не пришло. А вот странные полоски меди от столба к столбу, защищённые неизвестным материалом, Мануса озадачили. Граница, а это какой-то следящий контур, потому в нём чувствуется магнетизм? Но магии нет совсем, так как же оно работает? Поставлено явно не зря: чтобы вкопать эти столбы, нужно согнать немало рабочих, и просто так выкидывать деньги на ветер никто не станет. Причём все нэрлих из сопровождения явно знают, зачем, но молчат, посмеиваются… От этого стало даже немного обидно, всё-таки Манус не простой кочевник и не горожанин, а имеет бакалаврский диплом с отличием.
Ответ Манус получил через час, когда отряд выехал к пограничной гостинице. Хотя по меркам чародея выглядел большой трёхэтажный дом красного кирпича не хуже иных купеческих усадеб на его родине. Особенно если учесть, что даже в сторожевых башнях по углам забора стояли большие цельные стёкла. А ещё везде было светло, даже в подступавших сумерках. Магнетизм в странных полосках передавался сюда, а потом превращался в свет — чародей, не стесняясь, раскинул магические щупы и осматривал один светильник за другим. Необычно, замечательно… Механика происходящего так и осталась тайной — и это для него, который легко разбирался в заклятиях магистров!
Любой человек имеет предел, за которым перестаёт удивляться, чтобы не перегрузить разум и не сойти с ума. Манус исчерпал свои запасы в гостинице, пока целый день ждал сопровождающего в столицу своей новой родины… Необычными были люди. Естественно, пограничный постоялый двор принадлежит государю, и здесь живёт его стража. Но вот то, что все работники тоже получали жалованье от короля или, как его тут называли, Первого Сенатора, а не наняты за плату назначенным управителем, было непривычно. Ещё непривычнее оказались воины. Дисциплина Мануса не удивляла, как и аккуратный внешний вид. Всё-таки порядок есть основа любого войска. Расхристанные стражи водятся только у мелких баронов и плохих владык. Но вот остальное… Вежливые, относятся к прислуге как к равной, с пожилым дворником здоровались за руку и уважительно называли по имени-отчеству не только рядовые парни, но и командир! На фоне этого меркло даже то, что в захолустной гостинице была настоящая купальня, с горячей водой, пусть и называли её странным словом «баня». А в каждом номере отыскалась даже отдельная ванная и личный туалет, а такое Манус видел только у герцогов и в башнях архимагов. Остальные предпочитали строить удобства на улице, слишком дорого стоило нанимать золотарей: ведь внутри дома использовать магические способы чистки отходов почти невозможно. Здесь же по всей гостинице магия применялась только в защитном контуре периметра — но и без неё всё работало! Потому, когда за Манусом заехала самодвижущаяся повозка, в которой тоже не было магии, чародей принял новое чудо без удивления. Как и необыкновенно-высокие дома города, куда его привезли, сплошь мощёные улицы и множество народу.