"Фантастика 2025-21". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Наташа пожала плечами.
— Сама не понимаю. Я в Ульяновск первый раз в «Прометей» приехала. А дальняя родня, которая есть — вся под Смоленском. Дедушка в тридцатых из деревни оттуда уехал.
Лоскутов задумчиво постучал ногтем по стеклянной мензурке на столе перед собой.
— Непонятно, конечно. Но вы, Наташенька, всё равно езжайте. Я подпишу вам командировку на завтра.
Девушка закивала, потом добавила:
— Заодно, чтобы не просто так мотаться, давайте, если быстро управлюсь, на металлургический комбинат забегу. Потороплю с нашим заказом. А то все сроки скоро истекают, от них ни ответа ни привета.
Лоскутов согласился.
— Вы совершенно правы. Бумага бумагой, но если подтолкнуть лично, выходит и быстрее, и надёжнее.
Ровно за пять минут до назначенного времени Наташа вошла в холл больницы. И с удивлением обнаружила Женю, стоявшую возле стойки регистратуры. Подруга замахала руками, а как только Наташа подошла поближе, затараторила.
— Ната, приветище. Что, тоже непонятно откуда нашёлся странный родственник, и пригласили заглянуть?
— В смысле странный?
Женя немедленно принялась объяснять, попутно загибая пальцы.
— Смотри. Ты приехала, а мне не сказала, значит, тебя выдернули неожиданно и ненадолго. Это раз. Ты стоишь здесь. Это два. Мне пришло письмо, и тебе пришло письмо насчёт родственника, иначе с какого перепугу ты стоишь сейчас и здесь? Это три. Ну и последнее. Что за родственник тебе и мне, а мы с тобой не родня? Так что только странный родственник.
Наташа в ответ рассмеялась.
— Шерлок Холмс ты наш. Тогда пошли разбираться.
В регистратуре подруг сразу же направили к одному из врачей, назвали кабинет… Поплутать девушкам пришлось изрядно. Здание после катастрофы перестраивали и расширяли, так что внутри образовался настоящий лабиринт. За дверью кабинета обнаружилась небольшая комната. Хозяин сдвинул монитор в угол стола, и оказался плохо выбритым мужчиной лет сорока, в белом халате с бейджем. Показал жестом на два стула, уже приготовленные возле стола со стороны посетителей.
— Наталия? Евгения?
— Да. Это вы нас вызывали?
— Присаживайтесь, пожалуйста.
— Меня зовут доктор…
Дальше прозвучало имя, на слух непривычно, что-то среднеазиатское… Наташа тут же постаралась прочитать имя на бейдже, не смогла… Хотела переспросить, потом махнула рукой: обращаться пока можно и на «вы», а если понадобится, заново спросить в регистратуре.
Как только подруги уселись, доктор повернул монитор экраном к гостьям и начал объяснять.
— Неделю назад один из патрулей в Мёртвом городе столкнулся с группой бандитов с левого берега. Военным удалось отбить девушку, примерно вашего возраста. К сожалению, пострадавшая поступила к нам в состоянии шока, даже не смогла вспомнить своё имя. Зато она назвала вас двоих.
Врач щёлкнул мышкой, и на экране монитора запустилась трансляция с видеокамеры. Больничная палата с голыми стенами и кроватью, привинченной к полу. Наташе сразу на память пришёл просмотренный когда-то фильм о самоубийцах: комната, где ничего нельзя ни сдвинуть, ни отломить кусок, ни оторвать. На краю кровати неподвижно сидела и безучастно смотрела в окно на больничный сад одетая в пижаму худенькая девушка с коротко стрижеными тёмными волосами. Наташе она показалась смутно знакомой, зато Женя узнала сразу.
— Не может быть! Это же Дина. Она была с нами в «Прометее», как и я в секции медицины. А потом уехала на левый берег.
Врач закивал.
— Большое спасибо. Теперь мы хотя бы можем её идентифицировать.
Женя виновато отвела глаза в сторону, стараясь не встречаться с подругой взглядом. Ведь если бы не Наташина твёрдость и здравомыслие, они запросто могли оказаться на месте Дины. Наташа наоборот пристально посмотрела на врача и ткнула пальцем в монитор.
— Это ведь не всё. Вы могли просто показать нам фотографию. Узнали бы имя, потом в базе отыскали бы остальное. Вместо этого вытащили нас сюда. Зачем?
Врач провёл ладонью по щеке, затем в задумчивости почесал костяшками пальцев уже начавшую отрастать щетину усов. Потом неторопливо, демонстративно чётко и старательно выговаривая каждую фразу, принялся говорить:
— Физически пациентка весьма в неплохом состоянии. Особенно если вспомнить, откуда она к нам попала.
Женя вздрогнула, зябко повела плечами и непроизвольно пододвинулась поближе к подруге.
— Никаких внутренних травм или глубоких шрамов. Все косметические следы и мелкие травмы поддаются простой медикаментозной терапии. Фармацевтика завтрашних творит чудеса.
Наташа не удержалась и улыбнулась краешком рта: вспомнила рассказ Жени, как та по ночам зубрила списки новых лекарств, а потом украдкой зевала на работе. Но споткнувшись об осуждающий взгляд врача, виновато посмотрела и старательно изобразила внимание.
— Так вот, повторюсь. Физически пациентка почти здорова. Месяц — два, и никаких следов пребывания в плену не останется. Однако из памяти несколько месяцев жизни просто так не вычеркнуть.
Врач пошевелил мышкой, отключил трансляцию и повернул монитор обратно к себе.
— Специалист из Корпуса психологов дал прогноз. Если пустить выздоровление на самотёк, пациентка вскоре окончательно замкнётся в себе, потом перестанет реагировать на внешние раздражители. Впадёт в катонию. Это психопатологический синдром, включающий в себя двигательные расстройства и ряд других нарушений. Есть и другой… Вариант. Под воздействием специальных препаратов она выговорится обо всём, что её гнетёт, а потом… Эти же лекарства помогут не то чтобы совсем забыть, но воспоминания поблекнут и сотрутся. Примерно как от давно прочитанной книги или фильма.
Наташа переглянулась с Женей и уточнила.
— То есть мы нужны в качестве слушателей?
— Да. Если выдержите. Говорить пациентка будет только с теми, кому доверяет. То есть с вами. Добиваться же нужной степени доверия кому-то из врачей — нет времени. До начала распада личности остались даже не недели, а дни. И тогда лечить будет намного сложнее.
Подруги ещё раз переглянулись, обменялись кивками. Женя ответила за обеих:
— Мы согласны.
Разговор врач предложил вести в больничном парке. Приятная атмосфера, свежий воздух, есть где походить. И никто даже случайно не помешает. Через полчаса все трое неторопливо вышагивали по свежебетонированной дорожке. Поначалу Дина хмуро молчала, опустив взгляд в землю. Словно боялась лишний раз посмотреть на остальных. Иногда ненадолго замирала, сжимая ткань больничной пижамы. Но постепенно лекарства начали действовать. Походка стала легче, непринуждённее, лицо расслабилось. Дина подняла взгляд.
— Девочки, привет. Давно не виделись.
— С самого «Прометея», — осторожно поддакнула Наташа.
— Не, мы потом ещё на расчистку ездили, помните? А потом мы с Казимиром махнули, а вы остались.
Женя кивнула, боясь спугнуть больную. Но Дину уже тянуло говорить, не останавливаясь.
— Мы когда приехали, там первые несколько дней неразбериха была. А потом этот знакомый, на которого Казимир надеялся, нас всех Графу продал. Меня только себе оставил. Но вы не подумайте, у него, наверное, выбора не было. И вообще, он хороший был. Только иногда перед сексом ремнём меня порол, его это заводило. Но так хороший был.
Наташа непроизвольно сжала кулак. Это что же такого случилось с Диной потом, что человек, который её «всего лишь» бил и насиловал — хороший?
— Жалко, он меня потом в карты проиграл. Но следующий хозяин тоже ничего попался, только слишком любил анальный секс, поначалу болело. Не, не подумайте, привыкаешь быстро…
Пока шёл рассказ, Наташа еле сдерживалась. Первый раз в жизни хотелось своими руками убивать негодяев, которые позволяли себе такое. Не раздумывая, без суда. Женя, наоборот, не показывала даже тени негативных эмоций. Наоборот — всё время шутила, поддакивала на те моменты из жизни на левом берегу, которые Дине казались забавными… и за которые Графа и его подручных хотелось повесить несколько раз. И лишь когда больная вернулась в палату и, как радостно сообщил врач, первый раз смогла заснуть без снотворного, Женю прорвало. Она села на первый попавшийся стул и заревела.