"Фантастика 2025-21". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Наташа покраснела ещё больше и попыталась промямлить сама не понимая что: то ли отказ, то ли согласие. Академик понял её по-своему.
— Ну да, в химлаборатоии такие закутки отдыха устраивать немножко не положено. Но, — Лоскутов усмехнулся, — я решил воспользоваться служебным положением в личных целях. Сенатор я или нет? А самодурам из правительства правила нарушать можно. Так что присаживайтесь спокойно, никто ругаться не будет.
  
Наташа окончательно растерялась. Когда поняла, что будет работать под началом Андрея Иннокентьевича, то даже забыла, что его вдобавок пригласили сенатором: в число тех троих, которые в правительство шли от научно-промышленного комплекса. Несколько секунд стояла как столб, потом решила — снявши голову по волосам не плачут. А она и в самом деле проголодалась… Последним аргументом «за» оказалось лежавшее на столе печенье. Страшная сластёна, Наташа все последние недели страдала от того, что в рацион спасателей, а потом в бесплатный базовый продпаёк сахар и конфеты не входили. Поэтому всё-таки присела на ближайший стул и налила себе чаю.
Следующие три недели пролетели как одно мгновение, распорядок дня тоже выстроился почти сразу. До обеда в университете на занятиях, потом забежать в общежитие — оно располагалось недалеко от НИИ и имело неплохую столовую. А дальше на работу… Неожиданно получилось, что через раз девушка обедала с Лоскутовым, первую половину дня академик тоже либо читал лекции, либо пропадал по делам Сената. В жизни Андрей Иннокентьевич оказался весёлым добродушным дядькой, совсем непохожим на то воплощением чистой науки, каким его Наташа представляла раньше. Молодость Лоскутов провёл в таёжных экспедициях, да и в зрелом возрасте не оставил привычки ездить и по России, и по миру. Любил рассказывать байки или разные забавные истории, которые с ним приключались. Впрочем, стоило ему переступить порог лаборатории и начать работу, академик мгновенно менялся. Становился неудержимым, беспощадным и к себе, и к подчинённым. А ещё у него обнаружилась привычка засиживаться допоздна… Как признавался Наташе сам академик, после катастрофы в нем постоянно боролись два чувства: растерянность от того, сколько его опыта и навыков оказались устаревшими и неверными — и безудержная жажда познания, шанс повторить подвиг Ньютона: великий учёный за одну жизнь из разрозненных фрагментов сотворил теорию физики, а они то же самое могут сделать для химии. Ведь большинство информации, которую по разным наукам принесли из будущего, носило прикладной характер. Теоретические же лакуны предстояло заполнить университету и группе профильных НИИ. Наташа, которая в лаборатории оказалась единственная, кроме начальника, не семейная, тоже взяла привычку засиживаться допоздна, помогая в работе. И довольно скоро с восторгом и удивлением обнаружила, что они с Андреем Иннокентьевичем не только сошлись, но и почти сдружились.
Ещё одно новшество, которое принесли с собой гости из будущего и которое Наташа быстро оценила — глобальная информационная сеть, охватившая весь правый берег. Центральный компьютер уцелел, изготовление простеньких мониторов и напоминающих клавиатуру терминалов сложности тоже не составляло, так что электронная связь стала доступна любому. Неожиданно оказалось, что и с Женей, и со многими знакомыми по «Прометею» Наташа можно сказать и не расставалась, хотя бы раз в день можно было отправить письмо на личный е-мейл, а вечером или следующим утром прочитать ответ… Настолько привыкла именно к такому способу общения, что когда утром среды Женя сообщила «в пятницу приеду в гости», Наташу на несколько секунд даже охватила растерянность. Впрочем, она тут же взяла себя в руки, быстро просмотрела своё расписание и прикинула, что последнюю лекцию в университете можно договориться отсидеть в другой день, и тогда получится встретить подругу прямо на вокзале.
Междугородний троллейбус прибыл точно по расписанию и вызвал у Наташи непроизвольную улыбку. Никак она не могла привыкнуть, что взяли самые обычные городские троллейбусы, переделали кресла, чтобы удобно было ехать даже несколько часов, и пустили везде вместо автобусов. Впрочем, рассуждения сразу же были задвинуты поглубже, так как в толпе приехавших показалась светлая голова Жени.
Подруги обнялись, и Наташа тут же повела Женю за собой, на ходу вывалив кучу вопросов и информации.
— Ты молодец, что сообразила приехать. А я, хрюшка такая, совсем забегалась и сама не сообразила. Ты надолго? И, смотрю, причёску сменила. Раньше тебя коротко стричься даже мама не могла заставить.
Женя развела руками, чуть не задев сумкой какого-то мужчину:
— Работа теперь такая. Длинные волосы под шапку не уберёшь, а тётка-врач, к которой меня прикрепили, очень строгая, — девушка вздохнула. — Но хорошая, знает столько… В общем, мне все говорят, что повезло. Года два-три при ней, и сама смогу попробовать сдать экзамены на терапевта.
Наташа рассмеялась.
— Три года прожить ещё надо.
Женя заулыбалась в ответ:
— Это точно. У меня первые две недели голова пухла. И что должна делать ещё не понимаю, и по ночам списки лекарств зубрила. Тут завтрашние с собой столько нового принесли.
Наташа закивала:
— Ага. У меня начлаб про то же говорит. Хорошо, мол, физикам и математикам. У них из будущего светило науки прибыло, всё подробно расскажет и покажет. А нам, бедным, додумывай самостоятельно. Но ты не сказала. Надолго?
— На три дня подряд. Специально выходные копила.
— Здорово. Тогда давай ко мне, сполоснёшься с дороги. И пообедаешь, у нас в общаге столовая хорошая и недорогая. А потом или посидишь до вечера, или погуляешь, пока я на работе. Ключ я тебе сделала и в список на вахте внесла.
Оказавшись дома у подруги, Женя удивлённо присвистнула. Наташа жила в отдельной однокомнатной гостинке, даже с собственным душем и небольшой нишей под кухню.
— Обалдеть. Вот честное слово обалдеть. У меня комната вполовину меньше твоей и удобства общие на этаже. И то считается — хорошо живу, одна, без соседей.
Наташа смущённо покраснела, хотя её вины тут не было совсем.
— Дом строили для сотрудников НИИ.
Женя показала язык:
— А кто-то ещё ругаться ходил, помнишь? «Не хочу быть студенткой», — передразнила она. — Всё, буду к тебе приезжать каждые выходные. А теперь я в душ и буду окончательно счастливым человеком.
Пять минут спустя из ванной донеслись восторженные вздохи Жени пополам с комментариями, как это здорово, когда моешься один, и никто тебя при этом не торопит. А Наташа опять остро почувствовала свою вину перед подругой, ведь в том, что ей так повезло, не было ни капли собственных заслуг.
В столовую пришлось мчаться бегом. Слишком уж долго Женя плескалась, и теперь Наташа рисковала опоздать на работу. Когда девушки уже заканчивали обед, к их столику неожиданно подсел Лоскутов.
— Добрый день, Наташенька. И вам добрый день, Евгения.
— Добрый день, Андрей Иннокентьевич, — машинально ответила Наташа.
Женя, наоборот, удивлённо застыла.
— Откуда вы меня знаете? Ой, то есть тоже здравствуйте.
Лоскутов добродушно улыбнулся.
— Профессиональная память преподавателя, и никаких секретов. Вы ведь тоже из «Прометея»?
Женя закивала.
— Ну а я в вашей секции пару раз вёл занятия, вот список студентов в памяти и остался. Я так понял, вы к Наташе приехали?
— Д-да, — всё ещё немного удивлённая, подтвердила Женя.
— Вот и ладно. Тогда у вас, Наташенька, на сегодня в лаборатории выходной.
— Но как же… — начала было девушка.
Начальник мягко её остановил.
— Не переживайте вы так, не погибнет ваш синтез. Не зря же вы в него столько труда вложили. Проследим и если что — вынем из термостата. Нам и самим интересно, что там получится. Но, — Лоскутов шутливо погрозил пальцем, — химия-химией и работа-работой, а друзей забывать нельзя. Так что воспользуюсь правами начальника и дам выходной, устройте подруге экскурсию по городу.
Когда девушки уже вышли из общежития и отошли не меньше квартала, Женя поинтересовалась.