"Фантастика 2025-21". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
В длинном, но неглубоком овраге на границе заросшей алыми паучьими лилиями поляны, там где находились засадные отряды врага, сейчас царила настоящая бойня. Первыми, неожиданной атакой, перебили скрывающихся за щитоносцами ловчих и стрелков, а когда строй дрогнул, туда подоспели пять десятков Харада. Мясников разделили на группы, но сражавшиеся с дикими зверями посреди леса, они были обречены. Звери пикировали на них с ветвей, напади из кустарника, рвали на части и пожирали. Ситуацию мог спасти правый фланг, но его продвижение было замедлено уничтожением их командира. Меньше чем за пять минут после начала сражения, враг уже лишился двух сотен бойцов.
Даже совокупность факторов внезапного нападения и неожиданно осмысленных действий клановцев, которые под колдовством матери должны были уже разбежаться подобно диким зверям, не заставили Кируса Разрушителя колебаться. Он больше десяти лет вел племена, неся всем встреченным чужакам освобождение. Кошаки действовали слишком быстро и похоже знали, где его ожидать, да и колдовство ведьмы сработало не так, как должно. Все указывало на предательство, Сын Разрушения поклялся отплатить лживой колдунье, оценивая поступающую информацию. На оба его фланга было совершенно нападение, один из лейтенантов убит, а казавшаяся самой опасной, фронтовая атака по центру, на деле была ложной. Ему нужно было отступить и перегруппировать силы, но в этом случае его бойцы окажутся в лесу, где у оборотней будет преимущество. Чутье ему подсказывало, что надо бить, наступать быстро и яростно, уничтожить седого льва на холме и организовать круговую оборону на алой поляне. Она была больше пятисот метров в диаметре и способна вместить всех его солдат.
Быстро приняв решение, Кирус скомандовал, и горы загудели, разнося весть по всему окружающему лесу. Немногочисленных котов, что напали по центру, уже добивали. Его левый фланг наконец-то пришел в движение, выступая на поле боя из кустарника, но тут прибежал гонец с новыми, безрадостными новостями. Несколько десятков особо свирепых тварей уже зашли к нему в тыл и устроили настоящую резню в обозе с палатками и провиантом, а его младший брат, возглавляющий их охрану, уже был убит чудовищным рогатым монстром. Это лишь укрепило Кируса в принятом решении: отступать было нельзя, нужно было занять холмы и поляну. Похоже, мерзких мутантов оказалось значительно больше, чем ему говорила лживая Мать. Объединив свои отряды и построив их в клин, вождь лично повел их в наступление. По бокам, за оврагом и кустами высокого папоротника виднелись хищные тени, но нападать не решались. Зато все больше и больше клыкастых тварей стекалось назад к старому льву. До него оставалось не больше двух сотен метров. На холме ярилась крупная стая, больше чем в полторы сотни голов. Разрушитель приказал своим воинам поднажать.
Когда все бритоголовые покинули укрытие леса, Харад созвал стаю к себе. Он помнил, не мог забыть, знал, что должен делать. Все было именно так, как она предрекла. Самое важное, последнее дело всей жизни. Вождь видел все мысли, чуял единство, то ради чего столько страдал, столько терял. С последним, яростным ревом, вскинув голову к небесам, Харад потянул всех вслед за собой, вверх из звериного ликования, к тяжкой доле человечности. Никто из них больше не был чужим, не был лишним. Старый лев прожил сотню смертей на этом залитом кровью поле, ему осталось пережить только одну. Мысли плавились и текли, слух, зрение, все исчезло. У него больше не было тела, не было "я", он был всеми. И наконец безмолвная мольба одинокого старика достигла небес, и Богиня-Мать смягчилась. Пришла тишина, пустота и покой. Ласковый и нежный.
Старый лев замер. Он, склонив голову словно спал, но вернувший себе человеческую форму Дарн знал, что сейчас пришла его очередь. Быстро оглядевшись, новый вождь с удивлением понял, что из оставшихся в живых воинов, больше половины уже стали людьми. Осторожно сняв с шеи Харада "Оберег Единства", Дарн крепко сжал губы и прорычал приказ:
- За оружие, братья! Подонки как на ладони, нашпигуйте их стрелами, раньше, чем приблизятся! - а затем сам погрузился в многоголосое, жаркое марево.
Вниз обрушился целый град стрел, раня и калеча, Кирус оскалился. Он в очередной раз убедился, что чертова сука его предала и клял себя за глупость. Доверился Шлюхе! Его воины вздели щиты, но идти приходилось вверх по холму, а чёртовы коты били прицельно по задним рядам, выцеливая ловчих и арбалетчиков. Теряя людей и замедляясь, скарджи скрипели зубами и шли, чертовы заблудшие, как будто насмехались над ними. Совершенно обнаженные, они словно на охоте всаживали стрелу за стрелой, и казалось, что их становится только больше. Когда до вершины холма оставалось меньше пятидесяти метров, Разрушитель выглянул из-за укрытия оттягивающего руку щита, чувствуя, что град стрел становится реже. И зарычал от бессилия, трусливые кошаки отступали!
Оглядевшись, он понял, что у него осталось две сотни воинов, в основном вооруженных щитами и копьями, защищенными кожаной и металлической броней. Они были усталы и обескровлены, а потому преследовать отступающих отродий уже не могли. Достигнув вершины холма, Разрушитель понял, что в битве он победил. Противник, забрав своих раненых, скрылся, оставив лишь несколько пробитых арбалетными болтами тел. Из леса позади тянуло гарью и дымом, там догорал его обоз и осадные машины. А сотни трупов собратьев усеивали алый ковер из алого ликориса на поляне внизу. Воздев руки, едва не сходя с ума от бешенства, он издал оглушительный, победный крик, но большая часть выживших воинов ответили ему только молчанием. Смерть большинства товарищей и врагов была слишком легкой и быстрой, чтобы отвадить их души возвращаться в этот испорченный и полный лжи мир.
Пока занявшие холм скарджи зализывали раны и решали, что делать, клановцы отступили к собственному обозу и пополнили запас стрел. Дарн не собирался отпускать мясников. У него оставалось сто сорок воинов и двадцать шесть меченных, вскоре к ним присоединился еще десяток из тех, кто уходил с Криной. Они сообщили, что Искатели вместе с Зарой и их командиром ушли вглубь территории врага, чтобы добраться до ведьмы. День уже клонился к закату, и вряд ли противник решит покинуть холм до утра, слишком утомленный сражением. А вот его бойцы, что дрались в форме зверей, сейчас чувствовали себя свежими. Выставив по периметру поляны небольшое охранение, чтобы контролировать действия врага, новый вождь приказал охотникам рыть волчьи ямы и ставить ловушки. Чем дольше скарджи будут медлить перед прорывом, тем меньше у них останется шансов. Если мясники разделятся, чтобы спастись, клановцы их выследят и перебьют. Стрелков у бритых осталось меньше шестидесяти.
Это понимал и Кирус. Он победил в битве, обратив врага в бегство, но обрек себя и всех, кого привел за собой. Два оставшихся в живых вождя, Гилк Длинорукий и Заган Копье, вскоре подошли к нему в сопровождении нескольких старших воинов. Заган молчал, отводя взгляд, они многое вместе прошли, и ему явно претило так поступать со старым другом. Потому заговорил Гилк, его правая рука висела как плеть, а нагрудник в паре мест был пробит стрелами, но голос ветерана звучал буднично и уверенно:
- Глава, ты привел нас в западню, из которой нет выхода. Сам Отец Разрушения доверил тебе свою миссию, но ты не справился и должен принять исход. Заплатить за то, что многие наши братья будут вынуждены вновь пройти этот бессмысленный цикл.
- Я вас подвел, но вы доблестно бились во славу Его. А потому простите и прощайте, - гулко ответил Кирос и ударил себя в нагрудник кулаком, отпуская свою личную гвардию.
До самого утра лес оглашали истошные, полные муки и боли крики. А когда солнце робко выглянуло из-за древесных крон, клановые охотники увидели жуткое зрелище. Весь холм был завален телами с содранной кожей и залит кровью, она стекала вниз подобно ручью и пузырилась, превращая склон в топкую грязь. Осторожно приблизившись, Стражи Леса убедились в жуткой догадке: ночью мясники ритуально перебили друг друга, посреди их лагеря остался лишь один живой человек, облаченный в железную броню, высокий и крепкий воин, который, завидев подходящих людей, прокричал дрогнувшим, низким голосом, сочащемся ядовитым чувством вины: