Шёпот яда (ЛП)

Демон, если это существо можно было так назвать, зарычал и вздрогнул, после чего ледяная рука раскололась. Оракс задохнулся от внезапной обжигающей боли. Когда он посмотрел свою руку, то увидел на ладони волдыри.
Он сказал себе, что могло быть и хуже. По крайней мере, существо не сломало ему пальцы.
Его аура пламени освещала изуродованные трупы и раненых гоблинов, пытающихся отползти в сторону. Дух двинулся на Гаэдинна и его лучников. Отряд эльфа стоял в защищенной позиции: справа от них стояла группа копейщиков Оракса, а слева - отряд чессентцев.
Лучники несколько мгновений стреляли в приближающуюся огненную тварь. Некоторые из них даже попали в него, но стрелы мгновенно сгорали, и было невозможно сказать - наносили ли они реальный урон.
Затем, продолжая упорно натягивать и отпускать тетиву, Гаэдинн выкрикнул: 
- Луки, отступайте! Копья, в атаку!
Товарищи Оракса с трудом встали на пути огненного гиганта. Тот же двинулся прямо на них.
Когда они сформировали стену щитов и вытянули копья, демон был в двух шагах от них. Он провел рукой по дуге, и язык пламени, выскочивший из кончиков его пальцев, рассек пару наёмников, чья одежда тут же загорелась, заставив их упасть и закричать.
Демон атаковал точку, где ослабил строй. Он схватил когтями наёмника и поднял того в воздух, на мгновение позволив своей огненной лапе поджарить человека, после чего отпустил того. Гигант снова ударил и голова поднявшегося на ноги война оторвалась от плеч.
Даже будучи в нескольких шагах от гиганта, Ораксу казалось, будто он лежал у костра, и вскоре он начал замечать, что монстру не обязательно было атаковать воинов, чтобы выводить их из строя - когда их копья и одежда загорались или каждое вздох обжигал легкие, наемникам ничего не оставалось, кроме как отступить.
Быстрее, чем Оракс мог даже вообразить, строй начал разваливаться, вместе с чем забылась его стойкость против волн орков. Наёмники еще не были разбиты, но он чувствовал их страх так  отчетливо, как и страх неоднократно отбитых орков.
Всадники на грифонах кружили над головой, безостановочно стреляя, но их стрелы, казалось, волновали демона не больше, чем те, что посылал в него отряд Гаэдинна. Чессентцы держались на расстоянии, не желая вступать в бой с существом, которое разрывало и сжигало наёмников. Один копейщик крикнул:
- Джесри! Джесри! - В ужасе он забыл, что главного мага Братства здесь нет.
Но Оракс был, и он должен был что-то сделать. Одной рукой он начал творить заклинание, а другой наносить рубящие удары по воздуху своим ножом.
Дюжина парящих кинжалов материализовалась в воздухе вокруг демона. Они тоже кололи и резали, повторяя движения Оракса.
Демон зарычал и бросился вперед, отталкивая копьеносцев с пути и пробиваясь сквозь наёмников. Внезапно, между ним и Ораксом никого не оказалось.
Демон ударил мага. Оракс отпрыгнул и подумал, что избежал атаки, но тут почувствовал жар на животе и посмотрел вниз.
На его теле были две кровавых ссадины, но по-настоящему тревожным было то, что его порванная рубашка и куртка загорелись.
Маг упал и покатился. Но он не мог потушить огонь и защищать себя от демона одновременно. Гигант потянулся к нему ...
Кобольды бросились на демона слева и нанесли удары по ногам короткими, тяжелыми, похожими на тесаки лезвиями. Некоторые даже забирались на его ноги, чтобы нанести удар по более высоким частям тела. Его ореол пламени не остановил их, и когда маг вскочил на ноги, то понял причину этого. Они были уже мертвы и неспособны испытывать боль, страх или инстинкт самосохранения. Они не прекращали попытки выполнить команды своего реаниматора, пока не сгорели дотла.
Тем временем Мералейн пела. Слова звучали мягко и уныло, будто змея, ползущая по крышке гроба, но, как ни странно, именно это пение Оракс уловил посреди бушующей битвы. На последнем слоге она сломала кусок кости пополам.
Ореол пламени гиганта сжался, и Оракс впервые смог ясно увидеть нечеловеческий скелет в центре пламени. Затем существо рухнуло в кучу, и среди наваленных костей лишь изредка проявлялись маленькие танцующие огоньки.
 
Мералейн улыбнулась Ораксу. 
- Это был иммолит, - сказала она. - Демон-нежить. Так что я знал, как...
Позади нее снова вспыхнул огонь иммолита. Поднявшись на колени, он потянулся к ней. Она повернулась, увидела огромную горящую руку прямо перед своим лицом и застыла.
Оракс выкрикнул слово силы и сжал руки вместе, как будто лепил снежок. После чего выпустил воображаемый снаряд. Он стал реальным уже в полете и поразил череп иммолита потоком холода и пара.
Мгновение спустя черная стрела вонзилась в череп демона сбоку.
Иммолит рухнул во второй раз. Пытаясь отдышаться, нормализовать сердцебиение и игнорировать боль от ран на торсе и волдырей на руках, Оракс некоторое время смотрел на кучу костей, которая так и не подала виду, будто собирается вновь ожить.
- Это был последний раз, - сказал Гаэдинн, подходя ближе. Оракс предположил, что наёмник сразил гиганта одной из тех стрел, что принёс с собой из Шадоуфэлла. – Сожалею, - сказал он, посмотрев на грудь Оракса, но тут же добавил:
- Хотя выглядит это не так уж и плохо.
Дома этот пренебрежительный комментарий мог рассердить Оракса. Здесь… ну, он должен был признать, что другие пострадали сильнее. Намного сильнее. 
- Ничего страшного. Мы побеждаем?
- Еще нет, - сказал лучник. - Может быть… а, неважно, - он повернулся к копьеносцам, которые еще недавно разбегались от иммолита, а теперь стояли вокруг кучки его останков. - Копья! Что, Абисс вас подери, с вами не так? Стройся!
 * * * * *
Как только Аот спустился в секретную часть подвала, у него не было никаких сомнений в том, что Хранители Змей знали о нём. Здесь не было сокровищницы из фресок, картин и статуй, которую организовала Халонья наверху, но были аккуратно нарисованные на стенах пятиугольные эмблемы, изображающие пять драконьих голов с изогнутыми шеями, растущих из одной точки. На стеллажах тесной оружейной стояли боевые кирки, зачарованные губительной магией, от которой голова наёмника непрерывно гудела. Повсюду стояли канделябры с пятью свечами красного, зеленого, синего, темно-черного и призрачно-белого цветов.
К счастью, он еще не столкнулся ни с одним из Хранителей Змей. Аот полагал, что им, как и всем остальным, нужен сон, и они предпочли бы спать в теплой, правильно обставленной спальне, а ни в голом подвале, каким бы освященным он ни был.
- Кто-нибудь да точно будет, - сказал Джет. – Будь бдительным.
Аот прошел мимо комнаты-хранилища с приоткрытой прочной железной дверью и задумался - сколько в ней хранилось богатств, прежде чем бывший домовладелец очистил ее. Затем последовала камера пыток, по тэйским стандартам оборудованная весьма скудно -  только колодки в центре и несколько кнутов, клешней, тиски и груша, висящая на крючках на задней стене, но даже такой инструментарий мог погрузить жертву в агонию. Тут и там были сухие коричневые пятна, но даже с магическим зрением было сложно сказать. Сколько им лет. Аот нахмурился и ускорил шаг.
Но вряд ли ему стоило беспокоиться, потому что искомая камера была всего в нескольких шагах впереди. Руки и лодыжки пленницы были связаны грубой веревкой, сплетенной из разноцветных волокон. Женщина с золотыми волосами лежала на боку на каменном полу за железными прутьями.
- Цера! - сказал Аот, понизив голос. - Цера!
Она открыла глаза и посмотрела на него. 
- Аот? - прохрипела она. Женщина казалась, скорее, ошеломленной, нежели обрадованной, как будто ее похитители дали ей наркотики или издевались на разумом.
 
- Да. Подожди. - Он попытался открыть дверь, но та была заперта, а ключа нигде не было видно.
Он обнажил свой короткий меч. Среди прочего, внутри него была запечатана магия, позволяющая владельцу наносить удары или резать с невероятной силой. Он вставил лезвие между дверью и рамой, прямо над замком, а затем дернул, выпустив часть магии меча. Решетка открылась.