Кинжал и монета. Книга 2. Королевская кровь
– Матушка, – поднял голову Джорей, завидев Клару, – спасибо, что пришла.
– Не глупи, милый. Это как благодарить меня за то, что добралась до обеденного стола, – ответила Клара. – А это, должно быть, Сабига. Давно тебя не видала. Очень мило выглядишь. И неужели это Биннал? Биннал Скестинин – маленький мальчик с игрушечным мечом, который посрывал все розы с кустов Амады Масин!
– Леди Каллиам, – вставая, произнес сын лорда Скестинина. – Отец просил передать вам благодарность за то, что принимаете нас у себя.
Девушка кивнула, не поднимая головы. Глаза в пол, на лице печать долготерпения и стыда. По правде говоря, благодарные слова в адрес Клары почти не выходили за рамки обычной вежливости, однако сейчас это не имело значения. Все присутствующие знали больше, чем было высказано. Для лорда Скестинина и его семьи происходящее – всего лишь проявление жалости: дом Каллиамов милостиво снисходит до того, чтобы позволить Сабиге переступить порог. По мнению большинства придворных Антеи, так дело и обстоит. Нравится Кларе или нет, отрицать это было бы все равно что пытаться не замечать ветер.
– Мой старший сын не первый год служит лорду Скестинину, – тщательно подбирая слова, проговорила она. – Его детям всегда рады в этом доме.
Молодой человек поклонился. Заметив шрам на его кисти, Клара удивилась было, но лишь на миг. Он не юнец, уже не первый год способен участвовать в дуэлях. Здесь он для того, чтобы оберегать сестру, не допустить поругания ее имени. Скрестить клинки за ее честь ему тоже наверняка доводилось.
– Матушка, – начал Джорей, – я официально представлен Сабиге. Завтра буду просить позволения у отца.
Брови Клары взметнулись, она непроизвольно окинула взглядом Сабигу. Даже сидя, даже в накинутом плаще скрыть живот невозможно. Особенно когда это второй ребенок, да еще на таком сроке. Послать официальное письмо-представление, получить его, вернуться из Остерлингских Урочищ в Кемниполь… Вряд ли здесь беременность. Сабига напряженно сглотнула, ее лицо осталось непроницаемым. Всем присутствующим было ясно, что за подсчеты происходят у Клары в голове. Другого никто и не ждал.
– Не велика ли спешка? – заговорила Клара. – Нынешние помолвки иногда длятся год-другой.
– Я не против подождать, – отозвалась девушка.
Лицо Джорея дрогнуло от боли – живой, мучительной, яростной. Стало быть, идея принадлежит ему, а не Сабиге. Джорей хочет подарить этой девочке нынешний придворный сезон, чтобы она появлялась на балах, пирах и огненных зрелищах как Сабига Каллиам, а не как падшая дочь лорда Скестинина. Если она станет частью дома Каллиамов – особенно сейчас, когда звезда Каллиамов на подъеме, – то свет изменит мнение о ней. А с мнением изменится и репутация.
Величайший дар, какой только может предложить мужчина любимой женщине.
– Джорей, милый, – обратилась к нему Клара, – ты говорил, что Биннал любит лошадей? Ему наверняка будет интересно посмотреть на гнедую кобылу, которую твой отец привез из поместья.
– Я не… То есть… – Джорей закусил губы так, что они побелели. – Хорошо, матушка.
Дождавшись, пока молодые люди уйдут, Клара села напротив Сабиги. У девочки хорошее лицо, только измученное. Причина не в родах, хоть они и меняют женское тело так, что не всякая повивальная бабка расскажет. На лице, словно втертый в кожу, застыл отпечаток горя и стыда. Неудивительно.
– Леди Каллиам… – начала было Сабига и умолкла.
Тишина длилась пять ударов сердца. Шесть. Глаза девушки наполнялись слезами, и Клара почувствовала, что готова расплакаться в ответ. Она, заморгав, прогнала слезы прочь. Сочувствие уместно в свой час, а нынешний час к нему не располагает.
– Никогда не считай, что ты ему обязана, – сказала Клара.
Сабига в смятении подняла взгляд. Слеза скатилась по щеке, оставив на коже серебристый след.
– Миледи?
– Я о Джорее. Если ты его любишь и он любит тебя, то вас ничто не остановит. Главное – не считай, что ты ему обязана. Иначе беда.
Сабига качнула головой, по лицу скатилась еще слеза – последняя. Глаза почти высохли.
– Я не понимаю, – прошептала она.
Клара молчала, нужные слова не шли на язык. Разве объяснишь разницу между браком, родившимся из любви – и даже больше, из разделенной вины, – и браком, изначально неравным? Сколько женщин выходят замуж ради более высокого положения, и редко это хорошо кончается. Кларе не хотелось, чтобы ее сын женился на одной из таких. Однако девочка – всего лишь девочка. Даже если она знала дурные времена, слова Клары ей так же непонятны, как певчей птице – идея поплавать в озере.
– Сабига, детка, – произнесла Клара, – тебе с ним радостно?
Клара не знала, что за воспоминания отразились в глубине глаз Сабиги, однако увидела, что они есть. Глаза девушки сменили выражение, засветились; разомкнутые губы стали мягче. Клара поняла ответ раньше, чем Сабига кивнула.
– Вот и хорошо, – ответила Клара. – Впрочем, мне нужно время. Отец Джорея верен как пес, но не любит перемен. Мне понадобится… неделя. Можете вы с Джореем отложить разговор о позволении?
– Если нужно, мы сделаем что угодно.
Клара встала, склонилась и мягко поцеловала Сабигу в макушку:
– Ответ истинного члена семьи Каллиамов. Ступай. Передай Джорею мои слова.
– Вы не хотите с ним поговорить?
– Не сейчас, – ответила Клара, чувствуя, как дрогнуло сердце.
Девушка встала и направилась к выходу. В поступи, в развороте плеч сквозили облегчение и радость, вся фигура излучала сияние. Продлится это недолго – ничего вечного нет, – и все же видеть это отрадно. На самом краю зрения Клары мелькнуло что-то яркое, привлекающее взгляд, – распустившаяся веточка сирени, десяток крошечных цветков в солнечном луче. Кларе это показалось знаком будущего.
«Как странно», – пронеслось в голове. Разговор с девочкой помог прояснить и другую задачу, ждущую решения.
Егеря в Кемниполе не требовались. Стражники – да. Слуги – да. Некто для личных поручений, способный служить нуждам господина или его жены. В служебном крыле, посреди узких коридоров и тесных комнат между господскими покоями и помещениями для челяди, Клара нашла Винсена Коу – едва ли старше Джорея, с широко посаженными глазами и с телом, привыкшим к труду и тяготам. Она однажды спасла Винсена от Доусона, который в ярости его чуть не выгнал. Винсен однажды спас Клару от Фелдина Мааса, который ее чуть не убил.
При виде Клары Винсен поднялся с места, и она с усилием заставила себя не вспоминать его губы, прижатые к ее губам, и вкус крови – единственный поцелуй наедине, на который Винсен осмелился, когда истек кровью почти до бесчувствия. Случившееся не обсуждали. Даже не упоминали. Ничего не было.
И ничего не будет.
– Миледи. – Слово вышло четким, как оклик.
– Коу.
Молчание повисло в воздухе. Ее дело – отдавать распоряжения, его дело – повиноваться. Она не обязана ничего объяснять. Однако сейчас предстояло именно это.
– Что-нибудь случилось, миледи?
– Я люблю свою семью, – произнесла Клара. – Я буду ее защищать от любых опасностей, насколько смогу. И любой ценой, какая потребуется.
– Конечно.
Винсен понимал ее не лучше, чем Сабига Скестинин.
Ты всего лишь ребенок, хотела сказать ему Клара. Найди себе девочку-ровесницу, наплоди с ней очаровательных малышей. Я тебе не нужна.
– Вернитесь в Остерлингские Урочища, – велела она. – Я хочу, чтобы вы присмотрели за новой псарней, которую приказал построить мой муж.
Его лицо дернулось, как от удара, и побледнело.
– Не понимаю, – выговорил он. – Я виноват? Что я…
Клара крепко сцепила руки за спиной. Духота в служебном крыле была гуще, чем в главном доме. Спирало дыхание.
– Мы оба прекрасно знаем, в чем дело. Вы и вправду хотите моих объяснений?
– Я…
Егерь склонил голову и тут же поднял вновь – он уже не походил на слугу, отвечающего хозяйке; низкие тона голоса придавали дополнительный смысл ответу, несводимому к простой последовательности слов.