Колдун не знает (СИ)

— Скажи, Сатах, а это те же самые эльфийки, которые читают книжки, или какие-то другие?
— Это другие. Книжные о себе слишком большого мнения. Да и рассеянные они становятся. Пробовали мы книжных эльфиек подрядить за столом прислуживать — так они всё время что-то роняли. А одна, как потом оказалось, была подслеповата — букв пересмотрела — ну так вот взяла и на полном ходу влетела в другую. В итоге обе упали в супницу. Хорошо, что это был холодный томатный суп — не сварились, выплыли кое-как. Зрелище было конечно непередаваемое. Так что смешивать их не стоит.
После того, как мы откушали горячее, мастер церемоний объявил первую перемену блюд. Открылись двери, ведущие с кухни, и в столовую по специальной протянутой вдоль стола движущейся ленте вплыла вереница гномов! Это были гномы-поварята, в то есть не самые крупные экземпляры. Они были сильно больше чем эльфийки, но человеку едва доходили до колена. Гномы-поварята катили тележки, на которых стояли бадейки с запеченым мясом, горшки с печёным картофелем и прочая посуда с разнообразными деликатесами.
— Как видишь, Олел, без гномов ты не остался!
Завершили ужин танцы в сопровождении оркестра механических музыкантов. О таком я даже и помыслить не мог. После каждого исполнения присутствовавшие громко хлопали, а музыканты кланялись. Пару раз сыграли на «бис».
Лиц в привычном понимании у механических музыкантов не было, но движения были настолько выразительны, что было предельно понятно — реакция публики для них очень важна.
— Хлопай сильнее, им приятно! А чем им приятнее, тем лучше играют! — Сатах подал пример, яростно молотя ладонями.
— Это же роботы, что им может быть приятно?
— Роботы? Ты очень сильно ошибаешься. Они из разумных машин. И точно не глупее на с тобой. И чувствуют точно также, если не глубже.
Ну раз такое дело, и я захлопал сильнее.
Калейдоскоп впечатлений утомил, и я очень быстро заснул в выделенной мне спальне.
Завтрак прошел уже не так помпезно, в камерной обстановке. Прислуживали те же эльфийки но одетые поскромнее. Вождь на завтраке не присутствовал: любил поспать до обеда. Так что за небольшим столом, накрытым в саду, сидели только мы с Сатахом.
— Ты ещё хочешь научиться магии одновременного присутствия?
— Ещё бы! Конечно хочу!
— Но тогда тебе придётся прослушать в меру скучную лекцию про теоретическую базу этого дела.
— А без этого нельзя обойтись?
— Никак. Иначе таких дел можешь натворить!
— Ну ладно. Я весь внимание.
Мы как раз закончили трапезу. Сатах хлопнул в ладоши и уже знакомые гномы подкатили тележку с кофейником. Кофе был хорош.
— Как ты думаешь, что такое твоё сознание?
— Ну это как бы образ меня. Я, который осознаёт. Нет?
— Если бы это было так, то и никакой магии одновременного присутствия не было бы. А заодно и магии перемещения.
— Это ещё что такое?
— А вот смотри, — и Сатах исчез.
Но исчезновением это можно было назвать лишь условно — ведь в тот же момент он появился в дальнем конце сада и направился ко мне. Пройдя полпути, он снова исчез. И тут же появился в кресле напротив.
— Вот это и есть магия перемещения. Тесно связанная с магией одновременного присутствия.
— Удобно. А зачем же мы тогда тащились сюда в паланкине?
— Ну, во-первых, не все владеют подобным умением. Вот ты, к примеру пока что не владеешь.
— Верно.
— А во-вторых, это красивая старая традиция. Ездить в паланкине. Зачем её нарушать? И оставлять без работы целую кучу народа?
— Да, вот об этом я как-то и не подумал.
— Знаешь, сколько нейронов у тебя в мозгу?
— Нейронов — это таких мелких нервных клеток, да? Не знаю, не считал.
— И не сосчитаешь. Потому что их там что-то около восьмидесяти шести миллиардов. Можешь представить эту толпу?
— Не очень.
— Миллиард — это тысяча миллионов. Миллиард секунд — это тридцать два года.
— Да, так нагляднее.
— Ну и вот — представь, что твоё сознание состоит из восьмидесяти шести миллиардов частей. И эти части ещё многократно отражаются друг в друге.
— Представить я представил. Но как мне это поможет овладеть этой магией?
 
— Конкретно это представление — никак. Оно лишь покажет тебе сложность задачи.
— Да, задачка. Ну а делать- то чего?
— Слыхал что-нибудь про школу магии?
— Сватали меня туда. Хотя на самом деле не вполне туда. — Я припомнил, как староста Хвоста Змеи хотел спровадить меня в рабство колдунам.
— В нашем мире есть две школы. Северная — она полностью подчинена колдунам, и южная.
— Кому подчинена южная?
— Никому. Если ты действительно хочешь научиться, то научить тебя могут только там. Никакой персональный учитель не способен все это в тебя вложить. Даже такой, как целитель-отравитель Оэла. Не говоря уже про Шалу-Шалуна, мир праху его.
— А почему ты не желаешь мира праху Оэлы?
— Потому что то, что осталось от Оэлы, и так мирно покоится на дне морском. Чего не скажешь о Шале-Шалуне.
— А что не так с Шалуном?
— Ходят слухи, что он превратился в призрак и тревожит окрестное население. Я как раз работаю над тем, чтобы упокоить его окончательно.
— И ты хочешь сказать, мне нужно отправиться в Южную школу?
— Не то чтобы я хочу тебе это сказать. Я хочу сказать, что есть такой вариант. А отправиться или нет, ты сам подумай. Завтра туда отплывает корабль. Забронировать местечко?
А что мне было терять? Я согласился.
— Ну что же! Давай тогда сгоняем в порт и договоримся. Можно, конечно, попросить всё сделать прислугу, но почему бы не воспользоваться таким поводом прокатиться по городу? Ты ведь видел Валтансар только мельком!
— Опять в паланкине? Тогда я вряд ли увижу больше.
— Нет! Есть предложение получше.
Сатах свистнул и несколько раз хлопнул в ладоши — похоже, это тут был специальный кодовый язык общения со слугами. Через пару минут нам привели коней.
— На конях мы уже как-то скакали с тобой по Берегу Людоедов — припомнил я.
— Верно! Отличные там были кони! Но и эти ничем не хуже, поверь!
Кони действительно были хороши.
— Это мой любимчик, Ветерок, — Сатах потрепал гриву белоснежного скакуна, — а тебе предлагаю прокатиться на Ночной Красавице.
Ночной красавицей звали кобылу вороной масти, черную с синим отливом. Смотрела она недобро. С некоторой опаской я залез в седло.
— Не смущайся, смотрит она неласково, но на самом деле золото, а не лошадь, — Сатах ласково похлопал кобылу по холке. — Между прочим, привезли твой лук, подарок Лаша. Можешь забрать с собой на корабль. Оружие и стрелок предназначены друг для друга. Если это предназначение истинное, то оружие не уходит. А если и уходит, то возвращается!
По очередному свистку-хлопку несколько гномов поднесли мне футляр с моим луком.
— Вот это действительно радостное известие! — мне было ужасно жалко потерять такое прекрасное оружие. И вот оно вернулось.
За нами увязалось ещё два десятка до зубов вооруженных всадников личной гвардии Сатаха, которые взяли нас в плотное кольцо.
— А без них нельзя? Нападут?
— Традиция. Если захотят напасть, никакая гвардия не спасёт, ты же знаешь. Одна метко пущенная стрела — и дело сделано.
— Но они хотя бы раздвинулись что ли. Не слишком легко обозревать окрестности, когда перед тобой маячат все эти милые люди.
— Я же сказал тебе про стрелу. Ты не понял?
— Чего тут непонятного! Меткий выстрел и дело сделано.
— Вот именно: меткий. Думаешь, вокруг так много таких же метких стрелков, как ты?
Чем плотнее стоят эти милые люди, тем больше шансов, что стрела до нас не достанет. К тому же они не стоят, а двигаются вокруг.
 
Сатах был прав: попасть в движущуюся мишень, вокруг мелькают другие движущиеся предметы, намного сложнее, чем просто в движущую мишень. А всадники постоянно менялись местами и кружили.
Покинув замок всё наше маленькое войско спустилось по серпантину и попало в квартал трущоб. Да, прямо под замком располагалось самое неприятное место в Валтансаре. Жалкие лачуги с полупровалившимися крышами, отвратительный запах, потоки помоев и лица, будто явившиеся из кошмарного сна. Мне было непонятно, как можно терпеть такое соседство, о чём я и спросил Сатаха.