Колдун не знает (СИ)

— Давай, просыпайся.
— Как ты меня нашёл тут?
— По запаху. Каждый человек имеет свой особый запах.
— Разве дождь не смывает запахи?
— Те запахи, про которые я говорю — нет. Да и где ты видел во сне запахи?
Такая постановка вопроса застала меня врасплох. Действительно, я не мог припомнить, чтобы мне когда-либо снились запахи.
— Запахи не видят, Сатах. Запахи — обоняют. Нюхают.
— Не придирайся к словам. Я варвар, мне можно и не знать таких тонкостей.
— Сатах, а ты точно нигде не изучал магию?
— Ты меня вроде уже спрашивал об этом. Для чего переспрашивать? Твой друг зовёт тебя.
И варвар — сновидение, который не изучал магию, но активно её пользовался, исчез.
Дом Шалы теперь наполняла совсем другая энергия. Смерть ушла отсюда. Волк уже не клацкал зубами.
Шала-Шалун встретил меня у входа.
— Удивлён, друг Олел?
— Не то чтобы очень. Ты помнишь, что с тобой было?
— Ничего не помню. Только чернота и вспышки в ней, которых становилось всё меньше. А потом — словно меня сбросили со скалы. Бесконечный полёт, и вдруг я очнулся. Открыл глаза, вышел из комнаты и едва не наступил вот на него, — Шала кивнул на развалившегося на полу Сатаха.
Варвар валялся, словно труп, у входа в комнату, раскинув свои здоровенные руки, ни на что не реагируя. Только шумное дыхание выдавало в нём присутствие жизни.
— А кто это такой, Олел?
— Долго рассказывать. Так ты, я смотрю, окончательно поправился?
— Вполне. Даже никакой слабости нет. Хоть сейчас в бой! — и Шала принял боевую стойку.
— Нет-нет. Торопиться с этим тебе не надо.
— А ты не видел моего старого слугу? Что-то его не видно.
К нам подошла дочь крестьянина, работавшего со мной на рыбосушильне, Асуна. Она как-то приносила мне завтрак. Прошло не так много времени, но словно бы я не видел её вечность. Асуна склонила голову и прошептала:
— Ваш старый слуга умер этой ночью, господин.
*-*-*-*-*
Армада варварских кораблей прибыла на день раньше. Известие об этом принес один из слуг, ездивший на рынок за продуктами.
Мы только закончили обед и прогуливались с Шалой в саду, а Сатах пошёл к своим коням. Слуга забежал в ворота и почти упал на скамью, тяжело дыша.
— Внизу творится что-то невообразимое. Все бегут. На горизонте — чужие корабли. Армию Лаша обнаружили у южной оконечности. Все убиты.
— И Лаш убит? — Шала явно заволновался.
— Да, господин. Все убиты.
— Кто убил их?
— Неизвестно. Все были убиты стрелами. Должно быть, их атаковал отряд лучников.
Я едва не усмехнулся. В этой ситуации это было бы, наверное, неправильным. Но в глубине души меня порадовала такая высокая оценка моего таланта. Надо же — отряд лучников!
Шала спрятал лицо в ладонях. Видно было, что он сильно расстроен, но пытается не показать это.
— Я, конечно, не был с братом в таких уж близких отношениях. Но долг рода обязывает меня найти убийц и отомстить им.
— Не успеешь! — раздался возглас и из-за плеча Шалы-Шалуна показался Сатах.
Лицо Шалуна приобрело уже знакомый серый оттенок, но теперь к нему добавилось удивление. Он принялся медленно оседать.
— Ты отомстишь за меня, Олел! И за моего брата! — с этими словами изготовитель зелий окончательно рухнул наземь.
Теперь я мог видеть Сатаха в полный рост — с длинным ножом в руках. Наклонившись, варвар вытер этот нож об одежду Шалы. Я с отчаяньем бросился к телу Шалы. Под левой лопаткой из узкой раны сочилась густая темная кровь.
— Не надейся, Олел, новое воскрешение твоего друга точно не состоится. Ну что, будешь мстить сам себе?
Мстить себе я, конечно же, не собирался. Но поведение Сатаха мне не понравилось. Оно было чересчур не логичным, с моей точки зрения.
— Зачем ты убил человека, которого перед этим спас?
— Разве это так уж странно? Спас я для того, чтобы отблагодарить тебя. Отблагодарил. Ну а теперь он стал угрожать мне. И тебе, кстати, тоже.
— Он бы, может, никогда и не узнал, кто конкретно убил его брата. Так, заявил про месть для красного словца. Он его вообще не любил. Но надо же что-то было сказать.
 
— Плохо ты их знаешь. Обязательно узнал бы. И мне, кстати, не нравится, как ты на меня смотришь.
Сатах хлопнул в ладоши, и тут же рядом с ним выросли два дюжих варвара, чей взгляд излучал собачью преданность и точно не был отягощен раздумьями. Один кивок головы хозяина, и вот уже эти сатахские псы скрутили меня. Не так, чтобы до хруста костей, но чувствительно. Мог ли я вырваться? Наверное. Но не уверен, что это привело бы к освобождению.
— Для твоего же блага не делать глупостей. С тобой будут хорошо обращаться, можешь не переживать по этому поводу. Конечно, если не будешь делать глупостей. — Сатах развернулся и пошёл прочь.
Потом остановился, и, развернувшись добавил:
— Мы ещё поговорим с тобой, чуть позже.
*-*-*-*-*
Мне на голову надели мешок, усадили в седло и доставили на корабль. Так началось моё долгое плавание от острова, где жил Шала- Шалун. Местные жители называвли его просто Остров. И только теперь я узнал его название, правда это было название варварское. Возможно, у других народностей остров назывался иначе.
А варвары называли его «Берег людоедов».
Обращались со мной и вправду хорошо. Даже выделили отдельную каюту, если можно так называть отделенную от общего трюма перегородкой койку. Цепей не надевали.
Капитан, тщедушный и больше похожий на скелета, чем на человека (что вообще-то совсем не характерно для кабанистых варваров) был немногословен. Мой вопрос о месте нашего назначения он просто проигнорировал.
А когда я попытался выяснить, в качестве кого я тут, ответил, что я — особенный гость семьи вождя. Звали капитана Эц-Тсагах. Приставка «эц» перед именем означала, что его носитель принадлежит к роду, помогавшему основателю государства варваров в его основании и получившиму этот титул как знак монаршей милости. Титул передавался по наследству. Что-то вроде барона.
Барон Тсагах, так я его и называл. То, что целый барон всего лишь капитан корабля не слишком меня удивляло — разорившиеся потомки древних родов служившие в разных должностях не редкость во всех мирах. Удивился я тогда, когда узнал, что государство-то у варваров появилось всего лишь несколько десятков лет назад и Тсагах получил своё баронство не по наследству, а непосредственно из рук вождя.
Сами варвары называли себя «валта сутаранта» — люди южной окраины, подчеркивая тем самым географическое положение своей родины. Но чаще всего просто «валта». Это мне ещё Сатаха рассказал. Так их стал называть и я.
Плавание проходило по большей части приятно. Хоть барон Тсагах был и не разговорчив, но любил поиграть в кости, чем мы с ним и ещё двумя валтами и занимались всю дорогу. В кости я играл получше них, так что к окончанию плавания стал довольно богатым человеком. У меня теперь были: подзорная труба, полная карта всех островов валта суранта, десяток местных монет, и ещё несколько безделушек.
Огорчало лишь скудное питание. Я опять ел суп из сушеной рыбы, сыр и оливки.
На корабле везли и несколько других пленых, с которыми я был незнаком. По виду они были далеко не бедны.
— Заложники, — лаконично объяснил Тсагах.
С заложниками обращались гораздо хуже, чем со мной. Все они безвылазно сидели в трюме, никто для них специально не готовил — и кормили этих несчастных не супом, а кусками сушеной рыбы. Пить давали из кувшина с запахом плесени. В то время как я пил тоже самое, что и барон Тсагах. А барон Тсагах предпочитал пить вино. Воду он пил тоже исключительно смешанную с вином.
— Таким образом, — объяснял барон, — вода избавляется от неприятного запаха и вредных духов, вызывающих болезни.
 
Но, разумеется, гораздо больше нравилось Тсагаху вино ничем не разбавленное. К сожалению, запасы его были не столь значительны, и барону приходилось ограничиваться в пьянстве.
На валтском корабле, в компании пьяненького капитана-барона, похожего на скелет Тсагаха, я и встретил своё четырнадцатилетие. По закону Хвоста Змеи я теперь считался совершеннолетним.