Cyberpunk 2077 | Демоны Найт-Сити 2 (СИ)

— В тот момент мистер Танака Дэвидом ещё не интересовался, — заканчивала цепочку рассуждений Митико. — Мне крайне любопытно как вам удалось проявить такую прозорливость. Интуиция? Какой-то скрытый источник информации?
Хм… Что она может подозревать? Что я каким-то образом заранее узнал о потенциале Дэвида. Из тестов физических данных, например. Но все равно возникают вопросы что это были за тесты и почему их результаты оказались важны только для меня? Придётся врать, а чем больше врешь, тем больше уязвимых точек в твоих фантазиях.
  
Проблема в том, что сказать чистую правду — вообще не вариант. Моя чистая правда в тысячу раз менее правдоподобна чем любая грязная ложь. В лучшем случае, сочтут психом. В худшем… Решат реально проверить, что я такое. Тогда, вероятно, для меня Арасака построит личную Киносуру и мы с Сойкой станем коллегами по принудительным путешествиям через Черный Заслон.
Нет, нет, нет!
Нужен простой, но при этом логичный мотив. Что-то одновременно близкое к правде и не требующее придумок в виде несуществующих тестов, которые достаточно легко опровергнуть.
— Ещё раз вас прошу, не волнуйтесь, — доброжелательно произнесла Митико. — Даже если вы сделали что-то противоречащее должностным инструкциям, то это уже в далеком прошлом. Сейчас время летит очень быстро. Особенно в Найт-Сити.
С легким жужжанием, от которого я чуть не вздрогнул, панель стола передо мной раздвинулась. Откуда-то снизу поднялись небольшая стеклянная бутылка чистой воды и хрустальный стакан квадратного сечения. Однако пить мне сейчас не хотелось. Тем более воду. Хотелось свалить подальше отсюда под пули Милитеха. Там все было бы куда проще.
— О некоторых вещах тяжело говорить… — опуская взгляд, произнес я, чтобы потянуть время.
Это была просто уловка, но мое взбудораженное мышление зацепилось за нее. Сыгранная сейчас неловкость потянула за собой другие эмоции и ассоциации. Через секунду я собрал в голове, кажется, идеальную версию ответа.
— Попробуйте начать, Ви.
— Хорошо… То, что я следил за Глорией Мартинес изначально никак не было связано с ее сыном. Осознаю, что в это может быть сложно поверить. Есть такая вещь как «послезнание». Сейчас мы уже в курсе кем потом станет Дэвид. И хочется все события прошлого сводить к этому мотиву. Подгонять их под известный нам теперь важный факт.
— Согласна, — кивнула японка. — Но если убрать этот фактор из рассуждений, то что нам остаётся? Чем могла Глория быть вам интересна? Что-то связанное с «R. E. O. Meatwagon»?
Хм… Она будто бы сама предлагает мне самую логичную версию. Теневая сторона городского здравоохранения. То, что Глория воровала импланты, Митико должна быть в курсе. Однако этот вариант тоже слишком легко проверить. Нет уж. Я устрою вам гораздо более специфичный перфоманс.
— Мой интерес никак не был связан с работой Глории.
— Но что тогда?
— Сначала надо немного рассказать о том периоде моей жизни, — издалека начал я. — И мои мотивы станут вам понятны. Те несколько месяцев до увольнения дались мне очень тяжело. Противостояние Дженкинса и Абернати нарастало. Я оказался меж двух огней. Разменной пешкой, которая ничего не может изменить в общем раскладе сил на доске. Желая обскакать Сьюзан, Артур постоянно посылал меня на внеурочные миссии. Некоторые, типа попытки внедрения червя в систему безопасности Хрустального Дворца, шли вразрез с общей политикой корпорации.
— Да, — подтвердила японка. — До меня дошла информация об этой попытке. Успешной ведь, кстати.
— Успешной, но я дважды чуть не погиб там. Потом начались покушения.
— За ними тоже стояла Абернати?
— Полагаю, да. Я… — голос мой дрогнул.
Это была не актерская игра. Я намерено выуживал из себя весь тот негатив, что пережил в первые дни знакомства с новым миром. Даже если меня сейчас сканирует детектор лжи, он не обнаружит обмана. Я не врал, а вспоминал.
— Приходилось постоянно ходить по краю. Я часто обращал мысли к смерти. О чем мне думать в последние моменты перед небытием? О переработках? О несбывшихся мечтах? Кто вообще вспомнит о том, что был когда-то такой Винсент Прайс? Артур взбесится от потери полезного инструмента, но быстро это забудет. Что вообще от меня останется кроме записей в архиве компании?
— Далеко не все люди задаются такими вопросами даже близко познакомившись со смертью, — прокомментировала Митико. — Подобное глубокое осознание одновременно дар и проклятие. Но продолжайте.
И я продолжил.
— Мне хотелось эмоций. Настоящих. Глубоких. Я был как-то в кукольном доме. Специально выбрал одну из лучших… сотрудниц. Но… Ничего. Пустота и фальш. Мне хотелось чего-то настоящего. У меня возникла особого рода фантазия…
Пришлось сделать паузу, чтобы лучше сформировать посыл и не дать эмоциям из прошлого слишком захватить мое внимание. Когда мой голос затих, то можно было слышать записи птичьих голосов и легкий шелест листьев. Наверное, это должно успокаивать, но у меня джунгли Арасаки скорее вызывали ассоциации с чем-то первобытно-хищным. Надо было продолжать исповедь, пока меня тут не сожрали.
— Я думал… Если найду подходящую женщину в тяжелой ситуации и спасу её, то между нами гарантированно возникнет крепкая связь. Почему именно Глория? Из-за характера. Я не помню где точно увидел её впервые. Кажется, записи связанные с деятельностью Академии. Это было давно, но она запала мне в душу. Такая самоотверженность. Такая тяжелая борьба за будущее сына. Снова вспомнил о Глории, когда ощутил эту вот тягу к настоящим эмоциям. Тогда я начал следить за ней через систему информирования контрразведки. Ждать удобного случая. Момента, когда у неё не останется надежды.
— А если бы удобного случая не подвернулось? — въедливо уточнила внучка Сабуро, внимательно отслеживая мои реакции.
— Я бы в конце концов… устроил все сам. Однако не пришлось. Потом случилась автокатастрофа. Я приехал к ней в больницу. Взглянул на Глорию без сознания. Мрачная палата, где все буквально вопит о смерти и эта женщина на операционном столе. Такая беззащитная… Я испытал…
— Ощущение власти? — предположила Митико. — Наслаждения? Тайного контроля над ситуацией?
— Да! — горячо согласился я. — Это было невероятно пьянящее чувство. Все шло по моему плану. Я специально изолировал Глорию даже от сына. Не придавал ему большого значения. Однако потом всплыла эта запись с Дэвидом. Тогда мое внимание переключилось на него. Извините, что пришлось выслушивать подобное. Это… постыдно.
— Ни в коем случае! — заверила меня Митико. — Пусть у сталкинга дурная репутация, однако он происходит из самых естественных потребностей человека. Очень распространённое увлечение и в Японии, и в Америке. Да и что такое Сталкинг? Всего лишь проявление интереса к другому человеку, подкрепленное умением собирать информацию. В какой-то степени это профессиональный недуг детективов. Любопытство. Однако я все ещё не понимаю, почему тогда вы не пошли дальше в ситуации с Глорией. Хотя…
На губах Митико заиграла удовлетворенная улыбка. Она чуть прищурилась, словно сейчас видела меня насквозь и произнесла:
— Вы переключились на другой объект страсти?
— Да.
Думаю, теперь проблемы с интересом к Глории решены, но как бы я сейчас других проблем не огреб…
— Теперь мозаика начинает складываться. Ее зовут Люси, да? Девушка из банды, которая пыталась отнять имплантаты у Дэвида.
— Именно. Мы с ней начали знакомство не очень дружественно, но потом мне удалось растопить лёд.
— Используя для этого фиксера Фарадея. Заставили его перед устранением поучаствовать в вашем спектакле.
  
— Это не делает мне чести… — повинился я. — Как и некоторые другие поступки.
— Знаете шутку, что настойчивость, упорство и увереность в себе это отрицательные качества, если их носитель глуп. Иногда верно обратное. Низкие страсти людей талантливых становятся топливом для конструктивной работы на благо корпорации. Некоторые ваши поступки следует рассматривать как использование служебного положения, но на это можно закрыть глаза, учитывая блестящие результаты. Перехват утечки информации Милитеху, вербовка крайне перспективного соло. И это только самые яркие моменты. Параллельно вы успели закрыть еще несколько дел калибром меньше.