Cyberpunk 2077 | Демоны Найт-Сити 2 (СИ)

— Стой… Ну-ка выйди на свет. Тебя подстрелили?
— Ерунда. Сейчас скину данные биомонитора. Там ничего страшного.
— Скидывай и пошли наверх к Мисти. Сначала латаем тебя. Чтобы вытащить пулю и зашить рану много оборудования мне не понадобится.
Спорить с рипером я не стал. В конце концов бок, действительно, доставлял мне очень даже заметный дискомфорт. Мы поднялись в эзотерическую лавку, где что-то мелодично звякало, а Мисти зажигала очередную курительную палочку с приторным запахом. Я устроился в одном из кресел, краем глаза наблюдая сквозь открытую дверь подсвеченную розовым витрину, где лениво кривлялась низкобюджетная стриптизерша. На её лице под фальшивой улыбкой угадывались усталость, безразличие и похмелье.
  
Я снял бронежилет. Под ним на черной рубашке виднелась дыра с обожженными краями. Виктор сразу определил чем в меня попали.
— Бронебойно-зажигательные пули? Опасные у тебя враги, малыш.
— Это от друзей, — усмехнулся я. — Шальная пуля.
— Значит, скажи друзьям, чтобы лучше целились, — ответил Вик, аккуратно разрезая рубашку небольшими ножницами.
— Изгоню из неё вирус и обязательно передам. Но я тогда сам нарвался.
— Ну раз нарвался, то терпи. Полного наркоза дать не могу.
— Я… я… выйду на улицу, — вздохнула Мисти, явно не желая созерцать содержимое моей тушки. — Заодно поспрашиваю про наручники.
Операция прошла быстро и практически безболезненно. Современная фарма, плюс импланты, плюс мой маниакальный режим быстро поставили меня на ноги. Опасная рана уже практически не ощущалась.
Наручники и цепи нашлись без проблем. Сказывалась специфика развлекательных заведений, расположенных рядом.
«Хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается», — вспомнилось мне, пока мы как могли сковывали Ребекку.
— Пульс зашкаливает несмотря на бессознательное состояние… — задумчиво произнёс Виктор, подсвечивая себе допотопным фонариком. — Температура где-то около 38.
— Насколько все плохо?
— У меня нет опыта наблюдения пациентов с вирусными искинами. Давай на всякий случай поставлю ей капельницу от перегрева и нейронного шока.
Это заняло минуты три. В бледном свете фонарика Бекка напоминала игрушку. Термин кукла не хочется использовать из-за его многозначности. Вик подогнал штатив для капельницы и по-старинке нашел вену, с трудом проколов укрепленную кожу девушки. Я в этот же момент соединил нас с помощью кабеля.
— Ты уже таким занимался? — спросил Вик. — Знаешь, что делать?
— Конечно, да.
Конечно, нет.
Однако у меня в голове целый исследовательский центр, да и к импровизациям я привык.
— Проверяй иногда нашу температуру. Если вдруг…
— Не учи отца делать детей, — ответил Вик. — Давай уже разберись с этой гадостью. У меня через час записан другой пациент и там такая ситуация, что лечение лучше не переносить.
— Человек с опасными связями?
— Человек с опасной карциномой.
— Понял. Начинаю сеанс экзорцизма.
Я открыл порт соединения. Началась прямая передача данных в обход льда Ребекки. Я уже много раз проворачивал такое, но обычно для поглощения сущности жертвы. Закрыв глаза, отринув собственные физические ощущения, погружался в сложный и хрупкий мир переплетений информационных потоков. Первым слоем, куда я вторгся, стали имплантаты девушки, обладающие своими вычислительными мощностями. Уже там были заметны метастазы враждебного ПО. Эта дрянь не трогала базовые функции хрома, но разрушала защитные протоколы, заменяя их своим пагубным кодом.
Именно поэтому Алек Джонсон так бодро летал на Сандевистане, паралельно запекая себе мозги.
Импланты, отвечающие за звонки и пересылку информации через Сеть, вирус использовал для усиления виртуальных атак.
Я мог сейчас легко избавиться от всех этих вредоносных элементов кода, но они были лишь отростками. Корень зла скрывался глубже.
Мои нейронные сети постоянно обменивались информацией между собой. Все воспринимаемое я на всякий случай вносил в общую базу данных, чтобы автономные подпрограммы могли мне помочь делом или советом.
«Волнительно, правда?», — прокомментировал ситуацию Ривьера. — «Можно ли представить более глубокий уровень проникновения в личность другого человека?»
«Джори использовал подобные методы?»
«Пытался, но не сам. Моими руками и моим талантом».
В темноте небытия предо мной возникла сложная система, похожая на звёздное небо. Только огоньков здесь было в сотни тысяч раз больше. Они мерцали, словно подмигивая друг другу. Ребекка. Её мысли, мечты, воспоминания.
«Образы и связи между ними скрытые здесь», — продолжал комментировать Ривьера. — «Считать все нелегко, но когда она заговорит с тобой, то все обретет смысл».
Такая себе формулировка. Благо я имел доступ к мышлению Ривьеры. Он пытался мне объяснить, что человеческий разум это будто набор разрозненных деталей конструктора. Но стоит туда привнести активность сознания, как вокруг него начнут собираться цельные образы и идеи.
Только вот мне нужно не просто прочесть мысли Ребекки или выйти с ней на связь. Я должен был найти заразу, проникшую сюда.
Мои нити, аккуратно касаясь информационных структур, начали считывать их. Множество образов один за другим мелькали в моем фокусе внимания.
Невероятно высокий человек с синтетическими мускулами и старомодным кибер-ладонями. Он такой большой потому что сама Ребекка маленькая. Человек улыбается. Сквозь черные круглые очки слегка мерцают красные окуляры.
«Че ты хочешь от Санты, доча?» — спрашивает он. — «Санта сегодня вечером сходит на заказ, прибухнет, а потом вернётся с подарком».
«Хотю пущщщку!»
«Ох, нихуя ж себе, малышка!»
Ясно. Детские воспоминания. Продвигаемся дальше.
Темная улица. Кривые очертания домов, похожие на задний фон старого мультсериала. Детали стёрлись и исказились. В память запал лишь центральный образ.
Бекка стоит под моргающим светом уличного фонаря, наставив пистолет на худого мужчину, сидящего на асфальте.
  
«Бля чум, ты бы хоть пушку достал», — обращается к нему девушка. — «Ну типа там побороться за свою жизнь и все такое».
«Ну… Я не особо хочу», — отвечает мужчина.
«Да лан. Ну чего ты? В жизни столько всего классного есть», — убеждает его Ребекка, всё ещё целясь в голову несчастного. — «Вот хотя бы горячая пицца…»