Ведьмины косы (СИ)

Ася с Алексеем переглянулись, мало что понимая во всех этих магических штучках. В их глазах маги — это некто вроде детей богов. Вон, Забава даже лично общалась с богиней… Недаром сам король Ригера полюбил рыжеволосую ведьму. Избранные высшими силами нашли друг друга.
А простым людям до богини — как до солнца.
Петро не задумывался о богах и об избранности. Он разглядывал Ричарда без страха, но с некоторой ревностью и подозрением. Ничего не говорил, выжидал, когда хоть что-то прояснится. Ведь они собрались за столом ради серьёзного разговора? Сегодняшний день перевернул их судьбы с ног на голову.
Снова закричали в спальне близнецы, один горластее другого.
— Ваше Величество! Не велите казнить… — взмолилась Ася.
— Здесь я такой же простой человек, как и вы, — со вздохом ответил Ричард, понимая, что и со второго раза его вряд ли услышат. — Ко мне можно без регалий и на «ты». И не нужно спрашивать у меня разрешения. Это ваш дом.
— Агась… — растерянно всплеснула руками хозяйка и бочком-бочком юркнула в коридор.
Арета — следом — помочь.
В спальне хозяйка дома чуть расслабилась и осмелела.
— Так, стало быть, ты будущая королева? Матушка дорогая… Даже не верится! — Ася ошарашенно смотрела на подругу.
— Знала бы ты, как мне не хочется об этом думать… — вздохнула ведьма.
— Почему? Разве ты не любишь его?
— Люблю. Но, ты знаешь, не в моей природе отплясывать на балах и блистать на светских раутах, — ответила Арета. — Я всё-таки ведьма.
— Да ну, не придумывай! Каждая девчонка мечтает о принце! Ну, или короле! Да ещё таком видном! — Ася сверкнула глазками. — Вот, не поверишь, даже я мечтала, пока не влюбилась в Алексея. Так что если есть любовь, то все препятствия — это мелочи!
Они обе держали в руках по младенцу и приплясывали, укачивая их. Обняться и душевно постоять, пропуская через себя трогательный момент, не вышло.
— Вот, уедешь в другую страну, а я ведь к тебе так прикипела… — вдруг расчувствовалась Ася.
— А к нам поближе перебраться не хотите?
— Ой, нет! Не глядят глаза на чужбину. Уж лучше ты пиши иногда. Даст богиня, свидимся. Ребятам буду рассказывать, что их нянькала сама королева Ригера.
— Обязательно буду писать, — улыбнулась Арета. — И приезжать в гости. Надеюсь, моя жизнь не превратится в сплошной официоз.
— Уверена, ты везде найдёшь, для кого творить добрые дела.
— Пусть так и будет, — вместо объятий они прислонились друг к другу лбами.
Пожалуй, ведьма всё же обрела сестру в лице Аси. Пускай в них течёт не родственная кровь, зато души породнились.
***
Петро не хотел уезжать. Сытая размеренная жизнь в Медяшкино ему нравилась. Однако он как будущий мужчина счёл своим долгом защищать маму-Забаву, каким бы именем её теперь ни называли. Ибо доверия этому высокородному светловолосому дяденьке у Петруши не было.
Зато были скупые мальчишечьи слёзы, потому что с боевой подругой Настасьей они облазили все укромные уголки в окрестностях. И теперь вот придётся расстаться.
И Петро, и Арета покидали Медяшкино со слезами на глазах. Везла их всё та же спокойная и на всё согласная Ржинка, которая так всем полюбилась, что её решили оставить себе. А впереди их ждала неизвестность.
  
Эпилог 1
 
Спустя четырнадцать с половиной лет
Холодное мартовское солнце пробилось сквозь тонкие шторы и осветило комнату.
Обычно Арета просыпалась в это время одна в постели, но сегодня на её талии лежала крепкая мужская рука. При попытке ведьмы перевернуться с живота на спину эта самая рука активизировалась и массирующими движениями заскользила вверх-вниз, от груди к бёдрам.
— М-м-м… — сонно простонала Арета. — Пропустишь утреннее собрание…
— Я отменил его вчера, — горячий влажный шёпот на ухо. — Ты помнишь, какой сегодня день?
А какой? Точно не день свадьбы. И не день рождения детей. Да и вообще…
— Нет, — честно ответила Арета, подумав, что Ричард в очередной раз придумал праздник, чтобы отдохнуть от кабальных королевских обязанностей, от которых ему так и не удалось откреститься.
 
— День, когда моя жизнь обрела смысл, когда в неё пришло счастье, — промурчал голос. — Ровно пятнадцать лет назад я впервые увидел тебя. И с первого взгляда влип.
— Ты даже помнишь дату?
— Двадцать первое марта. Это число прочно врезалось мне в память. Даже не верится, что мы вместе уже так давно.
— И мне, — улыбнулась она.
— Мне и вечности не хватит, чтобы налюбиться…
Каждый раз признания Ричарда звучали по-особенному, проникая в самую глубину души, заставляя млеть от удовольствия. В такие моменты Арете казалось, что вот оно, то самое максимальное счастье, выше которого нет ничего.
Тем временем руки Ричарда проворно расплетали рыжие ведьмины косы, и распущенные пряди шёлком проходили сквозь его пальцы.
— Ах! — Арета только сейчас заметила отсутствующую причёску. — Сейчас же утро!
— Хочу как тогда, в самом начале… Ты всё так же прекрасна, душа моя. Хотя нет… Я думал, такое невозможно, но ты стала ещё божественнее с годами.
— Вижу, отдых пьянит тебя не хуже креплёного вина?
— Не отдых, а ты, — заявил он.
На этот раз Арета не заметила, как лишилась сорочки. Ей казалось, что Ричард лишь приятно, полущекотно поглаживает её кожу, но всё это время он усердно и скрытно трудился, избавляя любимую от одежды.
Что ж… годы тренировок дают о себе знать.
В их выставленной напоказ нагруженной монаршей жизни лишь любовь помогала не сойти с ума. Поначалу Арете казалось, что она не справится, что такая жизнь не для неё, но семейное счастье затмило собой все сложности.
Справилась.
За четырнадцать с лишним лет она привыкла быть Её Величеством королевой Анной Ригерской и даже осознала, что находится на своём месте. В её силах улучшать жизнь в государстве. В её силах творить справедливость по букве закона. В её силах помогать тем, кто действительно нуждается в этом. Но самое главное, ей не приходится делать это в одиночку. Её семья — вот самая надёжная опора и любовь, бездонный океан сил и вдохновения.
***
Через три года после рождения первенца, которого назвали Любомир, у Ареты с Ричардом появились девочки-близняшки, Любава и Триша.
Различить как две капли похожих друг на друга сестричек порой затруднялись даже родители, хотя Арета лично выкормила их грудью и не отлынивала от материнских обязанностей. Девочки были словно отражениями друг друга: ангельские белокурые кудри, зелёные глаза и острая тяга к шалостям.
Если старший наследник отличался настойчивой неугомонной натурой, то его сестриц можно было сравнить только с ураганом, рождённым в хаосе.
Действовали Любава с Тришей всегда сообща: одна отвлекала жертву, другая творила безобразие.
Поначалу это были мелкие шалости типа посадить лягушку на платье кому-нибудь из придворных дам или выпустить под столом банку кузнечиков; затем, когда в малышках проснулась магия, в ход пошли заклинания «прозрачная ткань» (обычно у барышень, не приглянувшихся принцессам, страдал подол сзади и иногда грудь), «живая причёска» (когда вместо милых цветочков и бусин у жертвы из волос торчали когти, сушёные куриные лапки, тараканы и прочая жуть) или «песня кита» (звуки внутренних процессов организма у жертв громогласно раздавались на весь зал).
В общем, унаследованный от родителей дар жизни девочки применяли смело и широко, чем избавили короля с королевой от многолюдных званых трапез. Дамы использовали всевозможные предлоги, чтобы не приходить. Поэтому отныне за столом сидели в основном скучные дяденьки, а не разряженные профурсетки. Заодно и мама оторв-близняшек избавилась от конкуренток, претендующих на внимание короля.
Впрочем, самому Ричарду не было никакого дела, сидят за его столом светские красавицы или нет. Он не видел ничего, кроме семьи и государственных дел. То и другое требовало максимальной самоотдачи.