Тайна озера Сайсары
Захар терпеливо слушал Харлампьевича. Уж он давно знал скрупулезность и ответственность старого следователя в любом деле. И это наставление он делает только во благо истины. Когда старик ушел, Захар придвинул поближе настольную лампу и раскрыл папку с документами:
«Александрова Гелена Семеновна, 1953 года рождения... Заведующая обувным цехом промбыткомбината в Салдыне... якутка... беспартийная... Та-ак, а это показания убийцы ее, Давыдова Федора: «31 октября, вечером, в пятом часу, ко мне зашел сосед Хамсеев. Мы играли с ним в шашки... выпили одну бутылку белой. Потом Хамсеев сбегал домой и умыкнул тайком от жены еще бутылку водки, купленную на праздники... Мы ее тоже выпили и еще играли в шашки. Нам захотелось еще добавить, скинулись и я сбегал еще в магазин, купил две бутылки, в семь часов, едва успел. Когда мы выпивали и спорили над игрой в шашки, пришла Александрова Гелена. Видимо, я был настолько пьян, что ее появление помню смутно. Мы ей налили стакан, но она пить отказалась. Я ей молол какую-то чушь, пытался даже обнять и поцеловать. Она меня оттолкнула. Пошел провожать Гелену, видимо, пошел, помню, что брел по снегу на озере Сайсары, но все было как во сне. Там я опять хотел поцеловать Гелену. Видимо, она меня сильно оскорбила, я и пырнул ножом... Как вернулся домой и когда, не помню... Утром меня арестовали милиционеры».
Эленев и сам вдруг засомневался: «Действительно, все очень примитивно... напился, зарезал... таких случаев масса... Но вот как Давыдов, выпивший литр водки, добрался с улицы Чехова до озера Сайсары? В лучшем случае он мог доплестись к остановке автобуса».
Эленев с нетерпением углубился в чтение протокола обыска квартиры Давыдова: «В квартире, где проживал подозреваемый, найдено три ножа. Два из них кухонные, а один охотничий. Длина клинка 12 см. Ширина по основанию — 2 см. Обух — 0,2 см. Якутский нож, им можно было воспользоваться при убийстве Александровой. Нож отдан в судмедэкспертизу. При обыске найдены кирзовые сапоги 41 размера, с протертыми голенищами и стоптанными каблуками. На сапогах обнаружены рыжеватые темные пятна, напоминающие капли крови...» Захар откинулся на стуле и недоуменно покачал головой. С кровью на сапогах неясно. Как мог убийца выйти в них по глубокому снегу с озера и свежая кровь не стерлась об него? Та-ак... А вот объяснение судмедэкспертизы: «На ноже не обнаружены кровяные тельца... Засохшая кровь на сапогах — В альфа III — совпадает с группой крови убитой Александровой...» Да-а, факт этот весомый в подозрении... Но что он, сапоги нес до дома в руках, или ждал, когда кровь на них засохнет? Неясно... А вот протокол с места происшествия: «Труп лежит на спине, руки чуть согнуты в локтях и распластаны. Ноги вытянуты. На трупе надеты: черное кожаное меховое пальто, все пуговицы целы, но расстегнуты. Под пальто коричневый трикотажный костюм, на котором первая и вторая пуговицы расстегнуты. На левой стороне, на один сантиметр выше третьей пуговицы, овальный дефект с рваными краями, размером 2x1 см.»
Эленев перевернул следующий лист. Там были снимки тела с разных точек. Портретное фото еще живой... Рука следователя вздрогнула на этой фотографии. На ней была очень знакомая девушка. До боли знакомое лицо с грустными и широко поставленными глазами, спокойное и добродушное... «Александрова... Александрова... где я ее видел? Так, так... Но ведь фамилия Капитолины... тоже была Александрова! Ведь Капа — Александрова! И очень похожа на убитую...»
Это было, кажется, недавно, а прошло несколько лет... Захар только что закончил учебу и всего год отработал следователем. В первый же свой отпуск решил посмотреть на Черное море, а тут и горящая путевка подвернулась. Что еще надо холостяку, пока не обременен семьей — путешествуй. Хваленое море на него не произвело особых впечатлений, уже жалел через несколько дней, что не потратил отпуск на осеннюю охоту, скучал по Якутии... Купался до одури и валялся на горячем песке. Однажды, нанырявшись за крабами, он отогревался на солнышке и вдруг услышал рядом голос: «Надо же, как тот парень похож на якута!» Он открыл глаза и увидел выходящих из воды двух милых девушек. Они встряхивали рассыпанными по плечам густыми волосами, были в элегантных купальниках и удивленно пялились на него черными, родными, раскосыми глазами.
— А вы что, якутки что ли?
Услышав якутский язык, девушки обрадовались и присели рядом. Познакомились. Одна из них полненькая и низенькая ростом — Мила. Приехала отдыхать из Сунтарского района, там она работала учительницей. А вторая... изящная и красивая, похожая на японок с календарей... Представилась Капитолиной. Капа... Она сказала, что работает в ресторане, и в свою очередь спросила:
— А кем ты работаешь? Ты из Якутска?
— В органах, — ляпнул от неожиданности Эленев.
— Не в КГБ ли! Может, за нами тут присматриваете, — рассмеялась Мила и кокетливо погрозила ему пальчиком.
— Нет... А ты что, шеф парагвайской разведки? — улыбнулся ей в ответ.
— A-а... значит, в обычной милиции, — Мила встала и картинно продекламировала, будто со сцены: «Моя милиция — меня бережет». Даже на курорте...
— Милка, не паясничай, — перебила ее Капа, — не обижайся на нее, Милка ужасная язва...
Захар особо не заинтересовался подругами, но когда они пригласили вечером на концерт, пришлось согласиться. Все же землячки, да и поговорить было охота на родном языке.
Как тесен мир, мог ли он тогда думать, что доведется вспоминать ту встречу над делом об убийстве! Может быть, они не родственники, а просто однофамильцы? Да нет же, очень похожи... Он еще полистал бумаги и убедился в своей правоте. Так и есть! Вот оно: «Свидетель К. С. Александрова, 1951 рождения, солистка оркестра ресторана «Сайсары»... А вот и ее показания: «Моя младшая сестра Геля, 31 октября, вечером, около 18 часов, ушла из моего дома. Я вернулась с работы из ресторана около двенадцати часов ночи, но ее дома не было. Особо не волновалась, Геля иногда оставалась ночевать у подруг. На следующий день стала беспокоиться, но вечером приехала милиция...»
Резкий голос телефона отвлек его от чтения, он поднял трубку и услышал голос жены:
— Заха-ар! Когда же ты приедешь? Ужин совсем остыл... Мы очень ждем тебя!
— Сейчас, сейчас, Марианна... приеду. — Эленев встал от стола, положил трубку телефона и стал собираться.
Он уже закрыл в сейф папку с документами, но потом вдруг снова его отомкнул и очень долго вглядывался в фотографию девушки с грустным и открытым взглядом: «За что же тебя так, совсем молодая... Кто же?! Убийца ли Давыдов? И все же старик прав, следствие проведено крайне небрежно... Слишком много не вяжется концов... Показания убийцы неясные, сбивчивые: «видать», «вроде» и все в таком плане. Есть в чем усомниться...»
Кровь на сапогах
1.
Хотя место происшествия было ему в деталях известно по документам, Эленев решил сам осмотреть его. Тщательно обследовал запорошенные снегом камыши, но ничего толкового для следствия не нашел. Он долго стоял в одиночестве у озера и тщательно перебирал в памяти все мельчайшие детали убийства: «Может быть, у нее тут есть еще знакомые, кроме Давыдова? Прежде всего надо изучить самого Давыдова, что он из себя представляет. Чем он жил до этого времени, его интересы и наклонности, кто его друзья. Надо поговорить с партнером по шашкам и выпивке, свидетелем Хамсеевым, а уж после этого вызывать подозреваемого в убийстве на допрос... Раз нет улик, что Александрову притащили сюда уже мертвую, чтобы спрятать, значит ее убили именно тут. Скорей всего... Но что она здесь делала? Хм...»
* * *Федор Давыдов был единственным сыном в семье учителей. Они его баловали и любили с раннего детства. Мальчик отвечал им взаимностью и учился в начальных классах на «отлично». В начале пятого класса, когда он возвращался с гурьбой ребятишек через березовую рощу из школы, случилась обычная мальчишечья драка с соседским пареньком. Вадик расплакался от обиды поражения, а убегая, прокричал: