Спариться с бывшей (ЛП)

Я качаю головой, не в силах подобрать слова. Мне все равно. Меня больше всего расстраивает не его появление. Важно то, что это значит. Последние несколько лет, что я прожила здесь, мгновенно кажутся ложью.
— Я просто… не могу поверить, что ты работаешь на них. Из всех мест, где можно было бы найти тебя…
Шон замолкает, выглядя все еще несколько потрясенным.
— Не то чтобы я знала, что это твоя семья, когда бралась за работу, — вздыхаю. — Я имею в виду, черт возьми, они приглашают меня на вечера кино. Они были моими друзьями до того, как стали твоими братьями.
Он смотрит недоверчиво.
— Это буквально работает не так.
— Дело не в этом. Дело в том, что… мой работодатель теперь еще и твоя мама. И я не знаю, как мы собираемся оправиться от этого маленького откровения.
У меня усталый вид, который кажется слишком знакомым для таких разговоров. Теперь мне нужно разобраться с собой. Я смотрю на него, ожидая увидеть то же беспомощное выражение, которое у него всегда было, когда мы заводили серьезные разговоры. Мне всегда приходилось расхлебывать неприятности.
Но он качает головой, и что-то кажется другим.
— Мы не обязаны. Я им не говорил. Я имею в виду, они знают, что мы хорошо знаем друг друга, потому что ты сбежала, когда я появился. Но мы можем оставить все при себе. Ты можешь делать свою работу столько, сколько тебе нужно.
— Мне не нужно, чтобы ты все исправлял, — многозначительно говорю ему. — Просто держись от меня подальше. Дальше я разберусь.
Он долго молчит. Я не могу полностью винить его за то, что он все испортил своим появлением, но я хочу. И думаю, он знает, как сильно я хочу обвинить его в том, что он снова все испортил.
— Хорошо. Я не буду ничего исправлять, но и не хочу сделать хуже, — тихо предлагает он, и я с трудом сдерживаю комментарий, что он скорее всего это сделает. Он внимательно наблюдает за мной. — Я просто хочу остаться на свадьбу моего брата. Я буду держаться от тебя подальше и не расскажу им о нас.
Нас.
Это слово заставляет меня стиснуть зубы.
6
Шон
Элиза, здесь. Здесь, на самом деле здесь. Я все еще не верю в это.
Шок от того, что я снова увидел ее и наблюдал, как она снова уходит, прошел, но мне все еще предстоит это пережить.
Она выглядела настолько по-другому, что я даже не сразу понял, что это она. Но в то же время все знакомое в ней вспоминается само собой. То, как она прикусывает губу, когда думает, россыпь веснушек, взмах темных ресниц, когда ее глаза смотрят в мои.
Я бы не подумал, что можно бояться возвращения домой больше, чем боялся, пока добирался сюда последние пару дней. Я действительно думал, что вся эта история с бывшей женой будет какое-то время игнорироваться, а потом превратится в неприятный разговор за ужином или что-то в этом роде.
Никогда за миллион лет я не думал, что найду ее в нашей гребаной столовой.
Когда я возвращаюсь, в доме тихо, меня буквально преследует запах Элизы. Не понимаю, как я не узнал его раньше. Он навевает воспоминания о ней, о которых я не думал годами, внезапно ставшие свежими, как в день их создания.
Я так погружен в собственные мысли, что едва замечаю, как Эйден входит в комнату, в которой я сижу, пока он не переваливается через спинку дивана, прижимаясь ко мне плечом. Только сейчас до меня доходит, что я не должен сидеть на диване после того, как несколько минут стоял под дождем. Мама могла бы… наказать меня? Она все еще может это делать?
— Я действительно говорил, что мама сойдет с ума, когда увидит тебя.
Эйден хмыкает, слишком довольный точностью своего предсказания.
Я откидываюсь на подушки, вытирая лицо руками.
— Не думаю, что ты можешь поставить себе в заслугу то, что предвидел все это. Если ты мог это сделать, тебе следовало предупредить меня или что-то в этом роде.
— Элиза могла предвидеть это. Она уверена, что она экстрасенс или что-то в этом роде, но думаю, что нет.
Он кивает, и я чувствую на себе его пристальный взгляд.
— Когда мы услышим объяснение увиденному?
Я бросаю взгляд в коридор, который кажется пустым, но в этом доме этому нельзя доверять.
— Никогда.
— Давай жеееее.
— Это не твое дело.
— Чувак. Очевидно, что она бывшая девушка или что-то в этом роде. У всех нас есть глаза, было нетрудно понять. Я просто хочу знать остальную часть истории.
Думаю, все и так ясно.
Но намного сложнее, чем я думал, просто не рассказывать Эйдену всего. С ним всегда было легко разговаривать, и из всех членов моей семьи он, вероятно, самый понимающий.
Пожимаю плечами и вздыхаю.
— Хорошо. Я скажу тебе сразу после того, как ты скажешь маме, что это ты помочился в святую воду…
Его глаза расширяются, и он зажимает мне рот рукой, прежде чем я успеваю высказать всю угрозу целиком. Это воспоминание такое старое, что я на самом деле не помню, была ли это моя идея или нет.
Однако именно в этот момент моя мама решает вернуться в коридор.
Есть что-то невероятно ностальгическое в том, что мама появляется в тот самый момент, когда один из братьев пытается силой схватить меня за голову, в то время как я стараюсь вывернуть ему руку.
На секунду кажется, что все почти вернулось на круги своя.
— Что ты сделал? Ты ее знаешь? — спрашивает наша мать, укоризненно глядя на меня.
Эйден отпускает меня, падая обратно на диван, притворяясь, что он не дрался в комнате, где это запрещено.
— Рад быть дома, — невозмутимо заявляю я, не скрывая горечи в своем тоне.
Во мне поднимается желание просто стряхнуть все капли дождя на полированный кафельный пол, и я едва сдерживаю его.
Она усмехается и ведет себя так, будто я здесь агрессор. Наконец-то я дома, только для того, чтобы принять мою законную мантию проблемного ребенка. Не знаю, почему я думал, что все будет по-другому.
— Куда она направилась? — перебивает Эйден, наклоняясь, чтобы выглянуть в окно, как будто есть шанс, что машина Элизы развернется в ближайшие несколько минут.
— Она сказала, что направляется на пивоварню или домой?
— Не знаю, — бросаю я через плечо.
Эйден бормочет что-то о том, что ему просто интересно, и приваливается к окну.
Я вздыхаю и провожу рукой по лицу. Он не заслужил этого от меня.
— Прости, чувак. Думаю, нам всем просто нужна минутка.
— Нам всем нужна минутка, — вторит моя мать, явно не соглашаясь.
Она переводит взгляд на меня, уперев руки в бока, и задает вопрос, которого я так боялся.
— Я хочу знать, почему ты ее спугнул. И что ты вообще здесь делаешь?
Моя челюсть сжимается от напряжения. Выполнение моего обещания Элизе уже проходит проверку, и сомневаюсь, что моя семья остановится, пока не будет удовлетворена.
— Слышал о свадьбе. Лора написала об этом в посте, — говорю я как бы невзначай.
И вздрагиваю, когда идеально выщипанные тонкие брови моей мамы хмурятся.
— Лора рассказала тебе?
— Нет, мам, она выложила фотографию подготовки к свадьбе в интернет.
— Мне нужно с ней поговорить, — вздыхает мама.
Она подпирает голову рукой, стараясь при этом не повредить макияж или прическу.
После долгой паузы она просто говорит:
— Ну, тебя нет в списке рассадки.
Это самое прямое заявление того, что мне тут не рады, из всех которых мне когда-либо говорили.
Логан материализуется в комнате в своей обычной манере подкрадываться незаметно, держа в руках несколько ломтиков коржей, которые выглядят так, словно слишком долго находились в духовке и почти подгорели.
— Я не знаю, планировала ли Элиза покрыть их глазурью, но мне нравится ромово-изюмный, — говорит он, его тон довольно безразличен к ситуации. Я знаю, что этому засранцу это нравится. — Но я знаю, что не все любят изюм, и я мог бы выбрать другой, если у нее найдется подходящее сочетание со вкусом глазури.
Так странно слышать, как он говорит о моей бывшей жене, как будто знает ее. Он был на стороне наших родителей, когда папа сказал, что отречется от меня, если я приведу домой человеческую девушку. Как он может говорить так, будто уважает ее мнение?