Спариться с бывшей (ЛП)

— Ты будешь на свадебной вечеринке? — спрашивает она и тянется за одной из коробочек поменьше, полной заранее приготовленных миниатюрных букетиков фиолетовых и белых цветов, перевязанных кружевными бантиками. У всех у них сзади есть булавки. Пока она выбирает одну, я понимаю, что у Лоры тоже есть такой же на платье.
Я удивлена, что Логан пристально смотрит на нее, мгновенно уничтожая ее дружелюбие. Я почти готова упрекнуть его за то, что вся жизнерадостность, которую она принесла с собой, исчезает. Я знаю, что ему тяжело дается эта история со свадьбой, но все равно нужно быть милым с людьми.
— Да, — бормочет Логан после долгой паузы, его рот сжат в жесткую линию, невидящий взгляд устремлен прямо перед собой. У него такой талант заставлять один слог звучать колюче.
— Я должна прикрепить цветы всем, кто здесь присутствует, — говорит она ему, одаривая дружелюбной, хотя и застенчивой улыбкой. Я почти чувствую необходимость предупредить ее, что всю прошлую неделю он был таким же милым, как дикобраз. Она протягивает ему маленький букетик, чтобы он увидел.
Он не отвечает, глядя на цветы так, словно ожидает, что они его укусят. Он не кивает, но слегка наклоняет голову в сторону, позволяя ей подойти ближе.
Проходят несколько неловких секунд, и Ава решает просто сделать свою работу. Она шагает к нему и осторожно просовывает руку под воротник его рубашки, оттягивая кусочек ткани, который протыкает булавкой.
Я наблюдаю, как напрягается мускул на его челюсти, как раздуваются ноздри от дыхания.
Я не вижу, что именно происходит, возможно, она случайно уколола его острым концом, потому что внезапно он хватает ее за запястье, отрывая его от себя вместе с булавкой и всем прочим. На мгновение они встречаются взглядами, и время, кажется, останавливается. Трудно не пялиться, но они оба так взволнованы тем, что только что произошло между ними, что не замечают моей грубости.
Ава первая из нас, кто порвал с этим.
— Я думаю, ты можешь сделать это позже, если захочешь, — бормочет она, переводя взгляд с его руки на своем запястье на него.
Он отпускает ее, встает, пересекает комнату двумя широкими шагами и уходит.
Ава смотрит на меня и одними губами произносит: «Какого хрена», а я сочувственно пожимаю плечами и так же широко раскрываю глаза. Она выглядит немного расстроенной, но пытается стряхнуть его, прикрепляя букет к своему рукаву.
— Как бы то ни было, я усердно работала над ними, и я все равно не хочу, чтобы у него были эти цветы, — бормочет она, слегка взмахивая рукой, чтобы полюбоваться своей работой. — К черту этого парня.
— Да, я не знаю, что его гложет, — я киваю, но в этот момент слышу голос Шона внизу и, честно говоря, воспринимаю это, как намек на то, что мне пора уходить. Я извиняющимся тоном говорю ей., — Я скоро вернусь.
И выхожу в коридор, но там пусто.
Ладно, теперь я немного злюсь на Шона, и чувствую, как у меня от этого жар по коже. Я знаю, что он расстроен, но он не может вечно избегать меня, не так ли? Похоже, это единственная причина, по которой я так смущаюсь каждый раз, когда смотрю на него.
Когда я подхожу к лестнице на первый этаж, то вижу, что входная дверь широко открыта и несколько гостей в официальной одежде входят внутрь, их встречает Дианна. Некоторые приветствия теплее остальных. Я наблюдаю, как одна женщина, высокая и худощавая, с седыми волосами и забавно выглядящими серьгами, останавливается, чтобы обнять Дианну, и одаривает ее приятной улыбкой.
— Это Элиза, — представляет меня Дианна, когда я на полпути вниз по лестнице, и я натягиваю на лицо улыбку для обслуживания клиентов, чтобы скрыть разочарование от того, что меня втянули в общение. Она поднимает брови, глядя на меня. — Дорогая, мне нужно потушить несколько пожаров, не могла бы ты проводить маму Лоры во внутренний дворик?
Я не вернусь на кухню, и, похоже, я не найду Шона.
— Дженни Брэндфорд, — говорит мне женщина, когда я спускаюсь по лестнице, протягивая руку и улыбаясь гораздо шире.
— О, Лора — один из моих любимых людей, — говорю я ей, коротко пожимая руку. — Лора наверху, если вы ее ищете…
— Она найдет меня, если захочет. Я живу в городе и вижу ее, как сейчас, может быть, дважды в год, — смеется Дженни, отбрасывая эту приманку и двигаясь дальше, не раздумывая. — Как давно ты в семье, дорогая?
Боже, у кого-нибудь бывают хорошие отношения с мамой?
— Четыре года, — отвечаю я, особо не задумываясь. Такой вопрос мне задавали намного раньше в моей карьере, когда я была частным шеф-поваром. — Хотя это моя первая свадьба.
Дженни делает паузу, закрывает глаза, делает глубокий вдох, затем приподнимает брови.
— Ты определенно пахнешь как член семьи.
Я… не знаю, как к этому относиться.
Она берет меня под руку, и я веду ее к задней двери.
— Тебя ждет удовольствие. Это восхитительно язычески: чрезмерное употребление алкоголя, наблюдение за тем, как пара исчезает в лесу, погоня, брачный укус… Боже, это напоминает мне о моей юности, — говорит она мне с драматизмом в голосе, который очень напоминает то, как Лора рассказывает истории.
Она делает паузу, чтобы приподнять край рукава, обнажая небольшой шрам возле локтя.
Мне требуется мгновение, чтобы понять, что я вижу рисунок зубов.
— О, вау, — это все, что я могу сказать. Что я должна сделать в ответ? Задрать юбку, показать ей свое колено и сказать, вот это падение с дерева в семь лет? Или охать над ее шрамом от укуса, как будто он четырнадцатикаратный?
Двери патио закрываются за нами, когда она хвастается:
— У меня была настоящая пара, каким бы редким это ни было. В отличие от моего брата и Дианны. Я всегда знала, что они не подходили друг другу, но это было трудно объяснить. Я думаю, было бы проще, если бы он знал, на что это похоже.
— Как ты узнала? — спрашиваю я, прежде чем успеваю себя остановить, и она одаривает меня улыбкой, которая, честно говоря, кажется немного покровительственной, как будто я тоже никак не смогу понять, о чем она говорит.
Тем не менее, в ней побеждает желание поделиться мудростью.
— Я чувствовала присутствие моей пары рядом со мной, что мы связаны друг с другом даже за пределами Земли. Мне приснилось, что его волк преследовал меня, метил свою территорию, — задумчиво говорит она, и я чувствую, что в том, о чем она говорит, есть настоящая красота.
Маленькая девочка в пышном тюлевом платье подбегает к тете Дженни и хватает ее за руку, сморщив нос.
— Дядя Роб помочился на тебя в твоих снах?
Тетя Дженни издает довольно похожее на собачье рычание, и маленькая девочка убегает прежде, чем я успеваю узнать ее имя. Это настолько свирепо, что у меня волосы на руках встают дыбом, и это все, что я могу сделать, чтобы не сбежать тоже.
— Дети, — язвит Дженни, — неужели родители не учат их уважению?
Я прикусываю нижнюю губу и подозреваю, что не узнаю ответа на этот вопрос в стиле «бей и беги». Что действительно очень плохо, потому что я тоже умираю от желания узнать. В моих снах никто не метил свою территорию, но… Я сглатываю, и мои щеки немного краснеют от воспоминаний.
Я узнала ту сторону Шона, которой не знала раньше. Я просто сначала не узнала его, потому что он не делился со мной всем собой.
Дженни оглядывается через плечо, затем спрашивает меня вполголоса:
— Ты уже познакомилась с Кэррингтонами?
— Нет, но я с нетерпением жду возможности увидеть невесту. Я уверена, что она великолепна.
Тетя Дженни усмехается.
— Ханжеская компания. Но пришло время кому-то вернуть семье Хейз хоть немного благопристойности.
Она говорит это с таким ядом, что я не могу представить, что она имеет в виду кого-то, кроме Шона, как он смирился с тем, что меня отказались принимать. Я чувствую, как мои внутренности немного сжимаются. Я понятия не имела, что они такие.
— Я думаю, сыновьям Дианны есть чем гордиться. Они все замечательные.
— Нет, ее сестра. Одичала в лесу. Я не могу представить, так невероятно эгоистично. А потом у Ди хватило наглости умолять отца Мартина разрешить похоронить ее на семейном участке, — говорит Дженни с насмешливым шумом, отмахиваясь от меня, как будто это то, о чем я должна была знать.