Парвус. Часть 2 (СИ)

Медея закатила глаза. По ее мнению, Фейт просто воспользовался сложившейся ситуацией и, видимо, захватил контроль над целым племенем. Хотя, может, и планировал это изначально. Иначе зачем бы ему было посещать племя на протяжении долгого времени? «Наверняка договаривался со жрецами все это время и внушал свои идеи жителям племени», — пролетело в голове девушки.
Из раздумий вывел голос Нила:
— Ты теперь с нами?
Девушка увела глаза. Она неловко улеглась обратно и молча разглядывала ткань балдахина. Нил же сел и посмотрел на Медею сверху вниз.
— Ты все равно на Парвус вернуться не можешь.
— Потому что ты залез в архив? — прошипела Медея.
— Мне нужно было узнать расположение коммуникаций на Парвусе. Взрывать узлы и отслеживать по ним связи, где что отключилось, сложно и малоэффективно. После разрушения их переподключают к основной сети, и не всегда так же, как было до, и получается, что вся работа делалась зря. Потом приходит работник цитадели и вносит все изменения на карту, а простые работяги, получается, и не знают общей картины того, как все устроено. С точки зрения безопасности отлично придумано. Получается, все карты хранятся и разрабатываются в цитадели под боком у скопления вооруженных хорошо подготовленных людей.
В сознании девушки всплыло воспоминание об отключении света, когда она еще жила в академии. Столь глубокое вмешательство в устройство подземного города говорило, что Фейт уже давно планировал захватить Парвус. Лою он, очевидно, об этом не сообщал.
Медея поерзала. Щеки чуть порозовели и, неловко кашлянув, она спросила:
— А что там Эйкен? Он тоже думает, что я совершила набег на архив?
Нил шумно упал на спину. Медею подкинуло. Тело отдалось болью. В отместку она зелепенила желтоглазому по плечу.
— Капитан, кажется, с ума сошел. Ты не представляешь, какую резню он на фермах устроил.
Медея поморщилась и уточнила:
— С мачете ходил?
— Ага, а ты как догадалась? — поинтересовался Нил.
Говорить, что в прошлом Пес пользовался мачте, когда гулял по пустыне под ядом, Медея не стала.
— Он тебя не ищет, если ты это хотела узнать. На буднях работает без остановки. На шестой день недели запирается в доме четвертого сектора. — Нил говорил тише: — Я поспрашивал людей. Это его дом. Он его купил во времена зависимости. — Девушка молча рассматривала свои пальцы. Казалось, что она вот-вот разрыдается. Нил произнес: — Я отцу не рассказывал про ваши с Эйкеном «отношения».
— Почему?
— Вы вроде вели себя как обычно. На пару сла́бо похожи. Если бы Эйкен не сказал, что вы встречаетесь, то никто бы и не понял. Даже после этого поверить было сложно. — Нил свел брови. — Да и как-то это резко все. У вас с Лоем вечно такие разборки были эмоциональные, я решил, что неделька с капитаном это не так уж и важно. Даже думал, ты назло Лою устроила это все. А ты после двухнедельного отсутствия поинтересовалась не матерью, оставшейся на Парвусе, а капитаном.
— А что с Силией? — обеспокоенно спросила девушка.
— После твоего суточного отсутствия на работе всех всполошили. Начали проверять утечки информации из архива, — говорил Нил, девушка уже знала, что кражу обнаружили. Парень с виноватым взглядом продолжил: — Тебя сразу объявили преступницей. Силию уволили и наложили ограничение на посещение первого сектора. В цитадели же такая вакханалия началась. Апперы освистали капитана. Он самому громкому руку сломал.
— У него проблемы на работе? — Медея не могла остановиться задавать вопросы про Эйкена.
Мать хоть и несправедливо наказали, но не выбросили с Парвуса, а отправили во второй сектор. Медея считала это приличным местом для жизни, поэтому о ней больше не беспокоилась.
— Какие проблемы? Мы же с ним во главе потом фермы уничтожили, — произнес Нил с энтузиазмом. — Если бы можно было его еще повысить, я думаю, это бы сделали.
— Велиор не очень к нему благосклонен с некоторых пор. — Медея испытывала смешанные эмоции, слушая рассказ друга о Парвусе. С одной стороны, она боялась услышать плохие новости о Псе, с другой, его карьерные успехи заставляли ее чувствовать себя брошенной.
 
— Точно, забыл совсем. Ты же самое интересное пропустила, — протянул Нил.
Его глаза заговорщически заблестели. Медея уставилась на веселого парня. Тот словно собирался сообщить что-то невероятно увлекательное.
— Говори уже, — потребовала девушка.
Воздух в комнате накалился от любопытства.
— Апперам представили наследника, — Нил широко улыбнулся. — Знаешь, как я удивился, увидев твоего блондинистого дружка?! — Медея хмурилась, пытаясь понять, о ком речь. Нил продолжил: — Юнию, кстати, после этого уволили. Она Кассию такую смачную пощечину прилюдно залепила.
Медея удивленно пялилась на парня, который, судя по всему, был рад сложившимся обстоятельствам.
— Вы по-прежнему вместе живете? — поинтересовалась Медея.
Показалось, что он немного покраснел. Нил кивнул, а потом нахмурился.
— Кассий вроде нормальный тип, — вымученно выдал желтоглазый. — А еще меня ждет та же судьба, что и его. Юния меня не простит за вранье.
Кассия апперам представил Велиор на второй день текущей недели. Обозначив сразу, что это его родной сын. Поначалу Нил со скептицизмом слушал речь Кассия, который заявил, что представить его должны были гораздо раньше, еще будучи подростком. Желтоглазый сомневался, что подросток сам предложил поработать в разных сферах Парвуса, чтобы понять, какие из них требуют больших улучшений. Однако биография Кассия, представленная апперам, впечатляла. К тридцати годам он успел поработать везде, где только можно. А речь свою Кассий закончил тем, что Парвус развалится, если продолжить и дальше вести дела подобным образом. В первый же день были уволены два капитана по его приказу. Более того, Кассий лишил их половины пенсии, сообщив, что они так много украли за время службы, что их следовало посадить.
Кульминацией его прихода стало высказывание благодарности Эйкену, что тот отдает четверть зарплаты на содержание колонок Внешнего города. Об этом капитан не распространялся. Нил лишь недоуменно переводил взгляд с Кассия на Пса, испытывающего напряжение за похвалу. Парень обдумывал то, насколько мало в действительности Фейту было известно о Парвусе, и даже наличие своих людей среди апперов не полностью решало проблему достаточной информированности.
Нил не мог все рассказать Медее, поэтому поведал лишь о благотворительности Эйкена.
— Ты знала, что он платит за воду для жителей Внешнего города?
Медея отрицательно помотала головой. Пес об этом не рассказывал. Зато теперь девушке стало понятно, почему на некоторых колонках апперы не собирали плату за воду. В голове пролетели слова Эйкена: «Кто тогда будет заниматься обслуживанием всех этих нужд? Кто готов работать забесплатно?». Судя по его поступку, Пес готов был это делать.
В ее душе поднималась апатия. В тот разговор с Эйкеном, когда Медея жаловалась, что водой всех должны обеспечить бесплатно, мужчина сказал и еще кое-что: «Местный мэр ставит своих людей на сбор денег, приходят апперы и прогоняют их». Девушка совершенно забыла об этой фразе, это было давно. Из того, что ей известно сейчас, колонки между собой в основном делили апперы, Фейт и приспешники Грязного, а еще что близнецы были детьми мэра Внешнего города.
— Сиф и Като тоже заодно с Фейтом, да? — раздраженно спросила Медея.
Нил долго молчал, а потом тихо ответил:
— Ты в доме мэра. Вся семья поддерживает идеи Фейта. У него много последователей. Люди устали от несправедливости, что царит на Парвусе, и просачивается на территорию Внешнего города.
Медея прикрыла глаза от подступающего волнения. Эйкена буквально окружали одни шпионы. «Неудивительно, что он меня не ищет и с людьми не общается», — сокрушенно подумала девушка.
— Вот почему Фейта так долго найти не могут. На Парвусе думают, что разборки идут с мэром, — высказала она размышления.
Нил поднимался с кровати. Матрас под ним проминался, а когда возвращал форму, то впивался в Медею. Она морщилась, стараясь не ругаться от боли, что причиняли ей действия желтоглазого.