Парвус. Часть 2 (СИ)
Медея нащупала подвеску, подаренную Псом. Она ее не снимала с тех самых пор, как они решили жить вместе. Медея свела брови, обдумывая их отношения. Она чувствовала себя счастливой рядом с Эйкеном, но иногда видела, как тот задумчиво вглядывается в ее лицо. Было видно, что мужчина тревожится и винит себя за то, что они встречаются.
И основания для этого имелись, но Медея не рассказывала Псу о них. На работе при капитане никто ничего не говорил, но вот когда он отходил, в спину девушки летели смешки и шуточки. Бо́льшая часть сводилась к тому, что она прыгает из постели в постель ради хорошей жизни.
Медея могла бы сломать каждому сплетнику нос, но боялась, что у Эйкена тогда будут неприятности. Ведь она его подчиненная, и на работе он за нее отвечал. Медея с дивана, глянула на кухню, где на столешнице лежали купленные продукты.
Девушка отправилась в душ, надеясь, что успеет сделать все запланированное к возвращению Эйкена. Затем она переоделась в легкое белое платье. На тонкой шее висела медная цепочка, мокрые длинные волосы спадали на спину до самой поясницы.
Вернувшись на кухню, Медея разложила еду по местам, обдумывая, что хотела бы переехать куда-то, где они с Псом могли спокойно ходить по улицам, и он бы не хмурился постоянно. Даже если Эйкен не показывал, что чувствует общественное осуждение, девушка понимала, что его это волнует. В основном из-за нее.
Звук открытия двери отвлек девушку от перекладывания курицы с кухонного острова на разделочную доску. Вернувшийся Эйкен увидел Медею готовящей и вопросительно приподнял бровь.
Она криво ему улыбалась. Готовить в домашних условиях ей приходилось нечасто. Последний раз Медея даже вспомнить не могла. Быт с Эйкеном, привыкшим жить в одиночестве, был невероятно простым. Мужчина буквально делал все сам. Девушке оставалось лишь не бросать вещи по углам. В свой выходной она хотела сделать хоть что-то.
— Я не представляю, что нужно делать, — честно сообщила хмурая Медея.
Было стыдно, что она не умеет делать элементарных вещей. Жарить еду в песке казалось проще, чем на плите. Девушка, прицеливаясь ножом в мясо, старалась выбрать нужное место, куда воткнуть острие, чтобы то не слетело и не поцарапало дорогую кухню.
Эйкен приблизился к Медее и прижался со спины.
— Еду можно покупать, или я могу ее готовить, — сказал он ей в шею.
— Я и так ничего не делаю по дому, — проворчала девушка, откладывая нож.
Курица выглядела так, словно Медея не справится.
— Точно! — воскликнул Эйкен. — Забыл, что мы съехались, потому что мне нужна была бесплатная кухарка.
Медея хотела развернуться, чтобы стукнуть его, но мужчина продолжал крепко ее держать.
— Мы съехались, чтобы обниматься круглосуточно, — прошипел он на ухо. — И чтобы я без зазрения совести нарушал закон.
Медея сощурилась, не понимая, к чему он клонит. Но через секунду у ее носа возник апельсин. Она улыбнулась, глядя на принесенный подарок. Девушка предполагала, что покупкой дивана все ограничится.
— Мне не нравятся апельсины, — весело сказал Медея, забирая оранжевый плод из рук Эйкена.
Он серьезно произнес:
— Знаю, но нравится, что я тебе его украл.
— Опять сломал дверь? Или кому-нибудь руку? — поинтересовалась Медея, разворачиваясь к Эйкену. — Ты понимаешь, что, будучи аппером пятого уровня, подвергаешься дополнительным ожиданиям со стороны правителя, и тебе не сто́ит делать глупости, даже если они безвредные?
Она занервничала, что мужчина нарушил закон, ради такой мелочи, лишь для того, чтобы ее порадовать.
— Хотел сказать, что ты для меня важнее всего на свете. — Он свел брови, глядя на Медею прямо. Мужчина поглаживал белые волосы. — Сделаю все, что захочешь. Только скажи.
Девушка вздрогнула. Звучало пугающе, словно если она попросит спрыгнуть со скалы, Пес это сделает.
— Не говори так, — протянула девушка, возвращаясь к курице. — Мог просто сказать, что любишь меня.
Эйкен покачал головой, забирая у нее мясо. В его руках то быстро разбиралось на мелкие кусочки.
— Если бы любил, то тебя бы тут не было, — едва слышно сказал он, продолжая готовку.
Девушка ничего на это не ответила. Пес уже знал, что подобные фразы не заставят ее уйти. Поэтому она, игнорируя периодически возникающее чувство вины Эйкена, стала задавать кучу вопросов по поводу готовки. С каждым новым ответом к Псу возвращалось хорошее настроение.
Еда была приготовлена. Мясо. Апельсин. Картошка. Выпечка. Девушка сощурилась на слишком большое количество блюд. Для двоих всего было много, но когда в дверь постучали, Медея вздрогнула. Она метнула беспокойный взгляд на Эйкена. Он, уводя глаза, произнес:
— Это я позвал.
Мужчина двинулся к входу. Через несколько секунд в квартире появилась Силия в приталенном изящном белом платье. Она с любопытством осматривала просторный светлый зал. Красные глаза уперлись в аляповатый диван, только сегодня купленный и не вписывающийся в современный ремонт.
Медея помнила, что мать говорила про Пса в последнюю встречу. Странно, что именно Эйкен позвал Силию в гости. Он пригласил всех за стол. Девушка посылала ему недовольные взгляды из-за того, что мужчина устроил семейный ужин, не предупредив.
К удивлению Медеи, тот еще и пытался завести разговор, а самым странным было, что Силия его поддержала. Постепенно количество еды за столом уменьшалось. Пес периодически доливал чай.
Девушка хоть и злилась еще на мать, но старания Эйкена наладить их отношения заставляли сердце сжиматься. Поэтому она сдалась. Собравшиеся за столом не могли обсуждать многие вещи. Поэтому разговор перетек к рассказам о детстве. Медея краснела, пока мать делилась воспоминаниями о казусах дочери.
Эйкен же делал вид, что его эти истории не шибко веселят, но периодически не сдерживал смешки. Рассказы приблизились к пятилетию Медеи, и Силия резко помрачнела. Она вдруг замолчала. Когда мать затихла, девушка поняла, что, возможно, это был первый уютный семейный вечер, но его прервали воспоминания Силии о краже Фейтом дочери. Женщина неловко прокашлялась и засобиралась домой.
Медея поднялась следом за матерью, а Эйкен остался сидеть. Девушка послала мужчине взгляд, говорящий, что его план помирить их с Силией очевиден.
Однако она была рада, что мать весь вечер спокойно общалась с Псом. На прощанье мать и дочь даже обнялись. В глазах женщины все же промелькнуло волнение, но она не сказала ничего плохого, когда уходила. Дверь закрылась, и Медея уставилась на Эйкена.
Он отодвинул пустую тарелку от себя и облокотился на стол. Эйкен оправдывался:
— Было похоже, что тебя беспокоила ссора с матерью. А Силия просто волновалась за тебя. И вы обе не должны ругаться из-за меня, поэтому я решил, что вам нужно помириться.
Медея смотрела на мужчину, что изо всех сил старался сделать ее жизнь лучше, но при этом сам все время нервничал из-за нее. Она прошла к столу и, придвинув стул вплотную к Эйкену, села рядом.
Рука ее потянулась к дольке апельсина. Он внимательно следил за тем, что девушка делает. Медея поднесла апельсин ко рту. Эйкен потянулся забрать у нее дольку. Девушка отклонилась и помотала отрицательно головой.
— Не ешь, тебе же не нравится, — проворчал он, делая попытки забрать апельсин.
— Тогда и ты не делай то, что тебе не нравится, только потому что хочешь меня порадовать, — сказала она, закидывая в себя апельсин.
Медея почти упала со стула, пока спасалась от лапищ Пса. Она быстро жевала. Эйкен вернулся в нормальное положение. Он так же, как и Медея, потянулся к апельсину.
— Ну нет, ты что меня не слушаешь совсем?! — злобно прошипела она и стукнула его по плечу. — Тебе же тоже не нравятся апельсины! Не смей есть его!
Мужчина широко улыбался, придирчиво рассматривая дольку:
— Сейчас мне кажется, что это было вкусно. Слишком хорошие ассоциации с поеданием апельсина. Даже не верится, что мы ели его так давно.
От воспоминаний совместно проведенного времени в убежище Медея свела брови. Когда они гуляли по пустыне вдвоем, все было проще.