Парвус. Часть 2 (СИ)
Пока двери лифта закрывались, она косилась на людей в белой форме, не понимая, зачем те собрались в холле жилого дома. Последний этаж встретил девушку тишиной. Толстые стены не пропускали ни звуки улицы, ни шум проживающих в квартирах.
Медея остановилась у нужной двери. Девушка аккуратно постучала. Казалось, что даже ее сердце громче бьется, чем раздавшийся звук. Но дверь почти сразу открылась.
Эйкен, возникший в проходе, не дал Медее юркнуть в квартиру, как она изначально планировала. Он загородил вход своим телом и одними губами произнес:
— Уходи.
Медея попыталась вновь пройти, но мужчина рукой сдвинул ее назад.
— Крысий Пес, мне нужно попить с тобой чай!
На лице Эйкена промелькнуло беспокойство. Девушка, сыпя ругательствами, пыталась попасть внутрь. Пес молча ее разворачивал. От поднявшейся обиды и непонимания она с силой стукнула ладонью по широкой груди стоящего перед ней. С квартиры раздался властный голос:
— Пусть зайдет.
Медея свела брови. Они с Эйкеном переглянулись, и он отвел глаза. Мужчина не сдвинулся, но и не мешал больше. Девушка нырнула под его руку и оказалась в квартире.
Дверь за ней закрылась. Пес остался на месте. Медея замерла в паре шагов от него, уставившись на Велиора. Гладкие белые волосы поблескивали под ярким освещением тонких ламп, тянущихся по потолку. Мужчина опирался на кухонный остров, на котором стояла открытая бутылка и наполовину пустой стакан. Правитель смерил вошедшую задумчивым мутным взглядом, а затем наполнил стакан до краев и осушил его залпом.
Пустой стакан шумно опустился на белоснежную столешницу. Медея подумала, что пьянство у Инисов семейная проблема.
— «Надежный источник», — сказав это, Велиор хмыкнул, а потом указал на девушку пальцем. — Так понимаю, здесь ночевать будешь?
— Не будет, — раздался голос Эйкена за спиной Медеи.
Она недовольно сложила руки на груди.
— Ваше общение не было похоже на простое общение капитана и подчиненной. Хочешь сказать и вправду на чай пришла?
Медея обернулась на Пса, тот отвел глаза. Она, хмурясь, посмотрела прямо на Велиора и сообщила:
— На чай.
Он почти согнулся пополам, опираясь на стол, и уставился на мужчину, что стоял за Медеей. По ее телу пробежал неприятный холодок.
— Поэтому отказываешься его искать? — в голосе Велиора сквозило раздражение.
Девушка ждала, пока Пес что-нибудь ответит, но в комнате воцарилось молчание. Правитель выпрямился и повертел в руках пустой стакан, затем наполнил его до краев. Часть содержимого расплескалась по чистой столешнице. Уже опустошенный стакан вновь шумно приземлился на гладкую поверхность кухонного острова.
— Теперь многое встает на свои места, — метнув взгляд на Медею, сказал правитель. Она поежилась, ожидая, что сейчас ее настигнет наказание за все нарушения закона. Но на нее Велиору было все равно, он обратился к Эйкену: — Если не вернешь его домой, то про службу можешь забыть.
Медея вздрогнула. Разговор вдруг принял для нее совсем неожиданный поворот. Но, судя по всему, логичный для остальных присутствующих в квартире, потому что Пес спокойно спросил:
— Могу перед уходом закончить дело с фермами?
Слегка пошатываясь, Велиор двинулся к выходу. Эйкен приложил браслет к замку, выпуская правителя. Тот замер в проходе и, ткнув в грудь Пса пальцем, протянул умоляюще:
— Верни его.
На лице Велиора отразилось столько переживаний за сына, что Медее стало больно на него смотреть.
— Лой не пойдет со мной, — ответил Эйкен, глядя прямо в красные глаза Велиора.
— Или ты просто не хочешь его возвращать? — Правитель выпрямил спину и повернулся к Медее.
Под тяжелым взглядом она стояла неподвижно, даже не дыша. Велиор устало приложил руку ко лбу и шагнул в коридор. Оттуда до двоих, оставшихся в квартире, донеслось:
— Домой не приходи сегодня.
Медея удивленно приподняла бровь. Судя по всему, Велиор направлялся к Силии. Девушка недоуменно хлопала глазами, пока Пес закрывал дверь. Затем он громко вздохнул. Она наблюдала, как Эйкен двинулся на кухню. Он взял открытую бутылку и вылил остатки в раковину.
Слабый запах алкоголя разнесся по воздуху. Медея осторожно приблизилась к мужчине. Тот мыл стакан, из которого пил правитель. В комнате висело напряжение. Однако теперь идти девушке было некуда, и она не хотела оставлять Эйкена одного. Лицо того было мрачным. Пес на нее не смотрел. Девушка взяла тряпку, лежащую на краю раковины, и стала протирать кухонный остров от расплескавшегося алкоголя. Эйкен убрал чистый стакан в верхний ящик.
Медея промыла тряпку и, положив ее на край раковины, недовольно проворчала:
— Зачем убрал? Я же сказала, что на чай пришла.
Она двинула Эйкена вбок и залезла в шкаф. Оттуда она достала два стакана и поставила их на остров.
— На поверхность поднималась?
Медея проследила за его взглядом. Мужчина осматривал ее одежду. Девушка отрицательно помотала головой, пересказывая события дня. Параллельно рассказу она ставила чай. Листья смородины из карманов переместились на столешницу. Девушка уставилась на Эйкена.
— Даже пожилая проститутка посоветовала тебе держаться подальше от меня, а ты после нее сюда пришла. — Он указал на принесенное Медеей. — Еще и листья эти своровала.
— Это не воровство, я их внаглую забрала. Это порча имущества. Полицейский мог меня остановить, но не сделал этого, испугавшись карточки аппера. А я хотела принести что-нибудь тебе. — Девушка взяла один зеленый лист и ткнула им в нос Пса. — Это смородина.
Мужчина вдохнул. Медея слабо улыбнулась, наблюдая, как он хмурится все меньше. Пес повернулся к кухонным шкафчикам. Спустя минуту заварник был готов. В него Эйкен помещал листья смородины сверху обычного сбора трав.
Медея уткнулась лбом в широкую спину и тихо спросила:
— Тебя же не уволят?
— Если уволят, то ты пришла к бездомному, безработному, сорокалетнему желтоглазому.
— Поселю тебя в штабе у Клариссы, — сообщила Медея серьезно.
На девушку наваливалось чувство вины, что она ворвалась в квартиру, когда в той находился правитель, и теперь у Эйкена проблемы.
— Тебя теперь тоже могут уволить. Велиор наверняка подумал, что ты изменяешь его сыну, — сказал мужчина с тяжелым вздохом.
Медея обвила руками Пса и произнесла:
— Если нас двоих уволят, то жить будем в убежище.
Девушка чувствовала, какой Эйкен напряженный. Он молчал, стоя неподвижно, опираясь на столешницу руками, словно ему нужно было что-то для опоры. Медея прижалась щекой к каменной спине и протянула:
— Если считаешь, что ты такой неподходящий человек для меня, то позволь мне самостоятельно убедиться в этом. Иначе я до конца жизни буду страдать от неразделенной любви и мучиться, что не сделала все возможное, чтобы быть с тобой.
— Ты выбрала ужасного человека для своей влюбленности.
— Не осуждай меня за плохой вкус, — прошипела Медея под свистящий чайник.
Мужчина снял ее руки с себя и залил горячую воду в заварник. Девушка свела брови. Показалось, что Эйкен повеселел.
— Что? — не выдержав, спросила она, обходя остров.
Медея села на стул и положила локти на столешницу. Она не сводила взгляд с мужчины. Он убрал чайник и поднял глаза на девушку.
— Должен был догадаться о плохом вкусе, когда ты выбирала подушки, — сообщил Эйкен.
На его лице появилась широкая улыбка. Медея подпрыгнула от возмущения и воскликнула:
— Крысий Пес! Те подушки отличные!
— Это не так. Полная безвкусица.
Девушка злобно округлила глаза и прошипела, подаваясь вперед:
— Ты сказал, что они тебе нравятся!
— Нравятся.
Ладонь Эйкена легла на щеку девушки, осторожно ее поглаживая. Он, хмурясь, произнес:
— Было бы проще, если бы можно было тебя выгнать. Но теперь я переживаю, что тебе негде ночевать, если я тебя выставлю за дверь.
Медея сверлила его испепеляющим взглядом и серьезно сказала:
— Если выставишь за дверь, то я залезу через окно.