"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– Нейт, я все помню. Вместе с гранатометами я отправил на тачанках три пулемета. Этого вполне достаточно, чтобы отразить атаку кавалерии. А по пехоте отработают гранатометы – думаю, что даже лучшие части северян не выдержат их огня.
Посмотри – ты оказался прав. Видишь отряд кавалеристов в синих мундирах? Их примерно сабель пятьдесят. Сейчас наши парни покажут, на что они способны.
  
И действительно, пулеметчики, подпустив вражеских всадников поближе, открыли по ним меткий огонь. В течение минуты янки потеряли половину своей кавалерии, а уцелевшие развернули коней и обратились в бегство. Что же касается пехоты, то она, увидев, что произошло с кавалерией, сначала остановилась, а потом начала отходить.
– Алекс, – воскликнул генерал Форрест, – это полный разгром! Думаю, что мы теперь легко захватим Эйкен. Или то, что от него осталось… – генерал печально посмотрел на гибнувший в огне город.
Выгрузив из вагонов основные силы, мы, действительно, безо всякого сопротивления вошли в пылающий город. По дороге мы захватили несколько десятков пленных. Артиллеристов и тех, у кого в ранцах и мешках были найдены вещи, отобранные у местных жителей, генерал Форрест приказал после короткого допроса повесить. Мне, конечно, все это не пришлось по душе, но, видя, во что янки превратили мирный город и как они обошлись с его населением, я промолчал.
Наши солдаты пытались помочь несчастным людям в их борьбе с огнем. Но у нас не было даже воды. Я помню, как капитан Стюарт и еще двое других уроженцев Эйкена, надеясь, что их родные и близкие уцелели, бродили среди пылающих жилищ. Но увы, выжили очень немногие, зато в полусгоревшем сарае наши ребята нашли подполковника Сэмюэла Уокера, командовавшего операцией по уничтожению города.
Когда его привели к нам, Форрест процедил:
– Тебя надо было бы повесить в первую очередь.
– Не надо! Не надо! Я все расскажу!
Оказалось, что Эйкен был только началом – сразу после уничтожения города артиллерия должна была отбыть по железной дороге в близлежащую Огасту, по ту сторону границы с Джорджией. Ей была уготовлена та же участь, что и Эйкену. Но в Огасте уже находились один цветной батальон и кавалерийский эскадрон, поэтому частям Уокера было предписано возвращаться по железной дороге в Колумбию сразу после освобождения города.
– А почему в Колумбию?
– В самом городе остались лишь штаб генерала Шермана и рота 77-го Цветного полка. Все остальные силы находятся в Оранжбурге в ожидании удара генерала Форреста. Поэтому нам приказано вернуться в Колумбию как можно скорее. Поезд уже на вокзале.
Действительно, район вокзала Эйкена сохранился практически полностью, равно как и железнодорожные пути – по этим районам янки специально не стреляли. Когда Уокера увели, я сказал Форресту:
– Нейт, давай разделимся. Ты иди на Огасту, а я – на Колумбию, на поезде подполковника. Очень уж мне хочется поближе познакомиться с милым генералом Шерманом. А атаки с запада они не ожидают, тем более если мы пойдем под флагом янки. И не кривись ты так – это даст нам возможность проникнуть в город.
– А как вы найдете штаб Шермана?
– Элементарно: Уокер указал его на карте. Тем более, уроженцы Колумбии у меня есть, не заблудимся. Конечно, самого Шермана там, наверное, не окажется, но мы свяжемся с ополченцами в лесу Конгари и ударим по янки с севера одновременно с частями из Риджвилла.
– А как ты с ними свяжешься? Прости, забыл про вашу русскую радиосвязь…
– Именно так, Нейт.
Генерал зло сплюнул и сказал:
– Ладно, Алекс, уговорил. Я только прошу тебя – возьми этого гада живым, если сможешь. Надо нам будет устроить трибунал вроде дублинского. Этот мерзавец Шерман – первый кандидат на виселицу.
2 сентября (21 августа) 1878 года. Трентон, Капитолий штата Нью-Джерси
Кроуэлл Марш, представитель графства Мерсер в Сенате Нью-Джерси
– Джентльмены, – лицо сенатора Ладлоу было весьма озабоченным. – Прошу простить меня за то, что пришлось вызвать вас менее чем через сутки после нашего последнего заседания. Но из Вашингтона пришли весьма неоднозначные новости. Как вам, возможно, уже известно, вчера округ Колумбия был захвачен армией Северного Мэриленда при поддержке армии Конфедерации, а также югороссов.
В зале заседаний воцарилась гробовая тишина. Для меня – да и, полагаю, для многих других – это было новостью. Ведь связи с Вашингтоном практически не было, кроме как по телеграфу, – но ни в одной газете никаких сведений об этом не было. Впрочем, кто-то рассказывал, что газеты подвергаются строжайшей цензуре и что в Нью-Йорке арестовали редактора и рассыпали набор очередного номера «The New York Sun» только за то, что тот захотел напечатать статью какого-то своего корреспондента, посланного на Бермуды к югороссам. Но никаких подробностей мне известно не было.
Первым опомнился полковник Сьюэлл:
– Мистер президент Сената, скажите, а почему вы сказали, что новости неоднозначные?
– Потому что наша делегация была освобождена в полном составе. Точнее, почти в полном – конгрессмены Синниксон и Педдл скончались от побоев и жестокого обращения еще до захвата – точнее, освобождения – тюрьмы.
Сьюэлл встал и заорал:
– Они же оба республиканцы! И Синниксон служил армейским священником во время Мятежа! Мистер президент Сената, скажите, может быть, что их убили конфедераты?
– Маловероятно, полковник. Телеграмма, из которой я узнал об этих событиях, подписана сенатором Мак-Ферсоном и конгрессменом Пью. Они еще пишут, что они – единственные, кого русские врачи выписали из больницы, других все еще лечат. И обещают всех вылечить.
– Тогда это, похоже, правда, если, конечно, их подписи не подделали. Ведь и Пью служил военным врачом – пусть в тылу, но в госпитале для раненых солдат, и, кроме того, полностью отказался от жалованья на время войны.
К моему крайнему удивлению, следующим встал самый новый сенатор – Джон Гарднер. Я его практически не знал, но слышал, что он был, возможно, самым ярым сторонником Второй Реконструкции в нашем Сенате. Но сейчас он лишь сказал:
– Джентльмены, я считаю, что подобное преступление против нашей делегации в Конгрессе – и, вероятно, против делегатов от южных штатов – не должно остаться безнаказанным. Мы не в силах наказать виновников этих зверств, но мы можем потребовать наказания виновных, а также возвращения президента Уилера. Иначе я, как мне это ни трудно говорить, готов поддержать выход нашего славного штата из состава Североамериканских Соединенных Штатов.
– А что вы предлагаете взамен? – не удержался и спросил я.
Слова Гарднера заглушил удар грома откуда-то с юга. Я удивился – когда я прибыл в Капитолий всего лишь с двадцать минут назад, небо было синее-синее, без единого облачка. Но громыхнуло вновь, намного сильнее – а затем раздался грохот с южной стороны здания, там, где оно выходит на пойму широкой реки Делавэр, за которой уже Пенсильвания. Именно здесь, вкралась ко мне в голову мысль, сам Джордж Вашингтон перешел реку и ударил по гессенским наемникам в Трентоне в декабре 1776 года – первая победа в нашей славной Американской революции. Но что теперь?
– Артиллерия! – закричал полковник Сьюэлл. В отличие от меня, он служил во время Мятежа, так что я безоговорочно ему поверил. – Выходим из здания. – И он вскочил и побежал к выходу.
– Всем на выход, – подтвердил его слова Ладлоу. – Да поторапливайтесь же!
Тем временем обстрел продолжался. В дверях началась толчея, но Сьюэлл и некоторые другие быстро навели порядок. Я смог выбраться одним из последних – как раз вовремя, через несколько секунд новый взрыв раздался уже на крыше над нашим залом заседаний, и послышался грохот уже в самом зале.
Мы отбежали подальше от здания. Я взглянул на ту сторону Делавэра, покрытую клубами дыма; чуть поодаль находилась пристань, обычно используемая местным паромом, но сейчас там стояли два парохода, из труб которых валил черный дым. Я еще подумал – как я мог их не заметить, когда прибыл в Капитолий? Скорее всего, пары начали разводить только недавно, и у нас есть несколько минут, чтобы убраться отсюда.