"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

  
Часть 3. Возвращение Конфедерации
 
30 (18) августа 1878 года. Вашингтон, Форт-Стивенс
Генерал-лейтенант Оливер Отис Говард, командующий войсками Второй Реконструкции
Форт-Стивенс был относительно небольшим – чуть менее четырехсот ярдов по периметру. Он представлял собой квадрат земляных валов со скошенными углами и с подготовленными позициями для девятнадцати орудий. Впрочем, самих пушек подвезли всего с десяток, а каменное навершие валов так и не восстановили. То же, что некогда было казармами, разваливалось прямо на глазах.
  
– Майор, – обратился я к коменданту форта, – почему вы так и не восстановили форт? Времени и сил у вас было для этого вполне достаточно.
– Сэр! – отчеканил тот. – Это не совсем так. Нас перевели сюда всего четыре дня назад. До того мы стояли в Роквилле, и, поверьте мне, там все было в полном порядке. До тех пор, пока не напали эти ублюдки Тёрчина…
– Хорошо, но у вас все же было три дня. Почему тут ничего не готово?
– Сэр, – тяжело вздохнул майор и хмуро посмотрел на меня. – Вы даже представить не можете, как трудно заставить этих черномазых бездельников работать. В Роквилле в конце концов мы попросту согнали местное население, и именно они восстановили оба форта. Здесь же нам запретили кого-либо трогать.
– Черномазых бездельников, говоришь? – в груди у меня закипела ярость. – Да как ты смеешь так говорить! Как твоя фамилия?
– Дж… Дженкинс.
– Лейтенант, – я кивнул своему адьютанту, – немедленно арестовать майора Дженкинса!
– Но, сэр… – майор мгновенно потерял всю свою самоуверенность. – Я… Вы… – Он так и не смог сказать что-либо членораздельное и дрожащими руками покорно отдал револьвер и саблю адъютанту.
Я не захотел более иметь дело с этим болваном. Ничего, скоро он ответит перед трибуналом за позорную сдачу Роквилла – вряд ли его получится привлечь за оскорбление негров. А именно этого я простить не мог.
Даже во время Мятежа я исправно посещал церковь – не зря же меня именуют Христианским генералом. И в один прекрасный день проповедник, приехавший ко мне в часть, сказал на проповеди, что Моисей был не евреем, а египтянином. И что каждый из нас просто обязан подражать ему во всем – ведь нашей задачей являлось вывести людей, некогда привезенных из Африки, из рабства.
– Тем более, – громогласным голосом вещал проповедник, – многие ученые утверждают, что те, кто себя называет евреями, таковыми не являются, зато некоторые африканские племена являются потомками избранного народа.
Не знаю, так ли это, но я тогда почувствовал, что Господь действительно возложил на меня ту же задачу, что и на Моисея. А недавние рабы были вверены мне Господом, чтобы под моим командованием они добрались до Земли Обетованной. Что бы это ни означало.
Южан же я тогда посчитал египтянами, на которых Господь ниспослал десять казней египетских во время и после Мятежа. Но теперь они мне казались скорее мадианитянами. Я часто перечитывал книгу Чисел, 31-ю ее главу: «И сказал Моисей народу, говоря: вооружите из себя людей на войну, чтобы они пошли против Мадианитян, совершить мщение Господне над Мадианитянами».
А то, что мои чернокожие «евреи» иногда плотски забавлялись с «мадианитянками», так в этом я не видел большого греха. Ведь заслужили они скорее даже то, что сотворяли с библейскими мадианитянами еврейские полководцы. В той же главе книги Чисел, в пятнадцатом стихе написано: когда армия вернулась к Моисею, убив всех мадианских мужчин, но пригнав с собой мадианитянок: «И сказал им Моисей: для чего вы оставили в живых всех женщин?» И далее, в стихе 17-м: «Итак, убейте всех детей мужеского пола, и всех женщин, познавших мужа на мужеском ложе, убейте; а всех детей женского пола, которые не познали мужеского ложа, оставьте в живых для себя».
Я же не призывал никого убивать, полагая, что южане все же христиане, хотя и впавшие в грех гордыни. Но если где-то кого-то и убьют мои люди, то я против не буду.
А вот индейцы, с которыми мне довелось повоевать, за редким исключением были язычниками. Я их тоже считал «мадианитянами» и позволял своим людям – включая и цветные полки – во время войн точно так же поступать со всеми, кто попадался им в индейских деревнях. И, как правило, я одерживал одну победу за другой, что укрепляло меня в моей вере, как и в том, что то, что я делаю, угодно Господу.
Вот только одержать победу над южанами у меня все не получалось, ни тогда, во время Мятежа, ни сейчас. То и дело происходили необъяснимые события. Поезд из Гейтерсбурга, отправленный в Роквилл с двумя ротами 75-го полка, потерпел крушение по дороге. Он сошел с рельсов, вагоны покорежились и сгорели, и никто, согласно донесению, не выжил. А отряд, посланный мною из Сильвер-Спринг, эти исчадия ада разгромили еще на подходах к новому логову этого проклятого «мадианского князя» – того самого Тёрчина, которого я так сильно ненавидел.
Тёрчина, который так и не перешел в истинную веру, оставшись еретиком-ортодоксом. Тёрчина, добившегося каких-то незначительных побед, после чего Господь покарал его и ниспослал ему удар. Его я считал посланцем Сатаны, который должен быть разбит и низвергнут в преисподнюю, откуда он вышел со своими подручными.
В свое время я сумел добиться через друзей в армейской бюрократии, чтобы этому русскому безбожнику не назначили пенсии. А когда президент Грант потребовал у Конгресса крохотную пятидесятидолларовую пенсию для Тёрчина, то я уговорил друзей в Конгрессе исправить законопроект так, чтобы эта сумма выплачивалась русскому раз в год, а не раз в месяц.
Конечно, и сейчас, как мне кажется, новый президент не слишком доволен мной. Так, например, на особенно важные театры боевых действий – Норфолк, Чарльстон, Новый Орлеан – он назначил не меня, а других командующих. А против Тёрчина в скором времени направятся вновь сформированные корпуса из Пенсильвании. И слава победителя южан достанется не мне, а Шерману, Хэнкоку или какому-нибудь Кингу. А может быть, и командующим пенсильванскими корпусами.
Впрочем… Ведь Моисей тоже не сам разбил мадианитян. Это сделали за него еврейские военачальники, а он лишь послал их в бой и только тогда, когда они вернулись с победой, сказал им, что им надлежало делать. Так что у меня еще все впереди. Главное – упование на Господа и точное исполнение начертанного в Библии. Но нельзя забывать и о военной стороне дела.
Передо мной стоят две основные задачи. Во-первых, укрепить северо-западное направление, чем я сейчас и занимаюсь. А во-вторых, уничтожить заразу пораженчества в зародыше. Мои люди с утра методично прочесывают район за районом в местах, где летающие адские колесницы югоросских безбожников сбросили свои листовки. Согласно последним сведениям, которые мне доложили несколько минут назад, более пятисот человек арестованы – места в форте Линкольн не хватило, и их держат и в трех других фортах, – а семнадцать из них уже успели повесить. И, по словам посыльных, сопротивления больше никто и нигде не оказывает.
А насчет тёрчинских ублюдков… Дойдет очередь и до них. Ведь, чтобы войти в Вашингтон, им нужно будет прорваться через шквальный пушечный огонь фортов Стивенс, де Русси и других. А тех, кто все же из них прорвется, ожидает та же участь, что и людей Пикетта под Геттисбергом – позор и плен. С добавкой виселиц. Я никого не собираюсь жалеть, ведь и Моисей не пожалел мадианитян, уничтожив под корень этих язычников. Я не боюсь крови, ведь чем больше ее прольется сейчас, тем сильнее будет власть истинных христиан, не погрязших в безбожии…
31 (19) августа 1878 года. Оранжбург, Южная Каролина
Генерал армии Уильям Текумсе Шерман
Вообще-то это не моя работа – воевать в одной отдельно взятой дыре в Южной Каролине. Генерал армии – де-юре главнокомандующий всеми сухопутными войсками Североамериканских Соединенных Штатов. Над ним стоит лишь главнокомандующий всеми вооруженными силами государства, то есть президент страны.