"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– Мы вам кое-что приготовили для вооружения боевого поезда. – Я сознательно не использовал слово «бронепоезд», ведь термина такого еще нет, да и не факт, что удастся за короткое время его бронировать. – У нас есть такое оружие, которое янки даже и не снилось. Я вам его покажу. И это не только пулеметы – так мы именуем более совершенные митральезы, – а и еще кое-что похлеще.
  
– Вот, значит, как, – покачал головой генерал. – Впрочем, я много слышал удивительного о вас, югороссах. Хорошо, я принимаю ваше предложение. Тем более что вряд ли янки будут готовы к тому, что мы укрепимся в каком-либо населенном пункте. Вы примете участие в штурме Роквилла?
– Примем. Только, увы, как я вам уже говорил, мы не должны напрямую участвовать в боевых действиях. Так что в сам город мы с вами не пойдем, а займемся разведкой и, если понадобится, диверсиями. В частности, у нас есть возможность осмотреть сверху позиции противника, а также подступы к нему.
– Вы опять вызовете вертолет?
– Нет, днем ему лучше не летать, да и лишний раз гонять его взад-вперед не стоит. Зато ночью именно с его помощью мы доставим вам то оружие, о котором я говорил.
А для ведения воздушной разведки у нас есть беспилотники – летающие машины небольших размеров, способные сверху разглядеть все, что творится внизу. Внешне они похожи на птиц, и потому янки если и заметят их, то не поднимут тревоги.
– Отлично, господин штабс-капитан, – на лице генерала появилась тень улыбки. – Сейчас я приглашу господина Смирнова, который имеет самое прямое отношение к паровозам, вагонам и всему, что связано с железными дорогами. Разъясните ему вашу задумку и начертите примерную схему поезда, который надо будет построить в Роквилле. Расскажите ему и о вооружении, которое вы предполагаете на нем установить.
– Мы, Иван Васильевич, – сказал я, – с удовольствием побеседуем с господином Смирновым. Только позвольте для начала отдать кое-какие распоряжения моим людям. И кроме того, мне надо будет связаться с нашим штабом и узнать, благополучно ли вернулись вертолеты и нет ли каких-либо иных новостей.
– Хорошо, Николай Арсеньевич, – кивнул генерал Турчанинов, – ступайте. А я подготовлю приказ по завтрашнему нападению на Роквилл с учетом изменившихся планов. И да поможет нам Господь в нашем правом деле!
23 (11) августа 1878 года. Вашингтон, Президентский особняк. Пять часов вечера
Уильям Алмон Уилер, 20-й президент Североамериканских Соединённых Штатов
– К вам Колин Мак-Нил от вице-президента, – отрапортовал Джейсон Ричардсон, глава отряда Секретной службы, охраняющей президента. Именно он исполнял сегодня и обязанности дворецкого, после того как мой бессменный слуга, Дэвид Мак-Кормик, слег сегодня с утра с острыми резями в желудке.
– Зовите, – кивнул я, хотя хотел видеть посланца Хоара меньше всего. Я тяготился и должностью, на которую забросила меня судьба, и этим белым гигантским мавзолеем, где мне приходилось теперь обитать. Неслучайно в народе Президентский особняк именуется Белым домом, а нередко и Белым гробом. Мне лично не нравился ни экстерьер, напоминающий довоенное поместье какого-нибудь южного короля хлопка, ни декорация помещений. При президенте Гранте элегантную мебель и светлые обои заменили тяжелыми портьерами, викторианскими мягкими креслами и разноцветной шелковой драпировкой. Люси Хейс собиралась все это переделать, но успела разве что заменить картины с обнаженными красотками. Я же всего лишь убрал портьеры с окон моей спальни, кабинета, и малой обеденной залы – другими комнатами я пока не пользовался, и повесил портрет моей незабвенной Мэри, а также ее любимые картины – Леду с лебедем, про которую она всегда смеялась, что ее обнаженное тело напоминало Леду, и доставшееся от голландца-прапрадеда полотно, изображавшее пир. Люси бы все это не одобрила…
Жили мы в небольшом и весьма уютном домике на границе с Джорджтауном, в далеко не самом фешенебельном районе. Вообще-то полагается, чтобы у супруги была собственная спальня и чтобы постельные ласки имели место редко и только ради продолжения рода. Но Мэри всегда ночевала в нашей спальне, считавшейся официально моей, и лишь когда у нее были «эти дни», она уходила в свою. И ровно за год до моей инаугурации служанка нашла ее успевший остыть труп – судя по всему, бедняжке стало плохо, а меня не было рядом, чтобы вызвать доктора.
Я не хотел переезжать в Президентский особняк, но мне объяснили, что это обязательно. Из слуг я взял с собой лишь Дэвида, американца во втором поколении, чей отец некогда прибыл из горных районов Шотландии и поселился в моем родном штате Нью-Йорк, и Алена Форрестье, сына известного повара из Нового Орлеана, который готовил для нас с Мэри с самой нашей свадьбы. Насчет остальных меня даже не спросили – мол, так положено.
Впрочем, с тех пор как мне пришлось стать президентом, меня редко спрашивают – Хоар присылает мне документы на подпись, и мне приходится их подмахивать, нравится мне это или нет. Я пытался несколько раз отклонить тот или иной документ, но мне вице-президент объяснил, что Конгресс все равно отменит мое вето, так что не стоит и стараться. Полагаю, что так оно и есть – мне рассказывали, что на каждой сессии Палаты представителей и Сената дежурят вооруженные люди, якобы для защиты парламентариев. Именно они сначала арестовали всех южан-конгрессменов, а потом и тех, кто посмел протестовать против подобного произвола.
Колин Мак-Нил, дворецкий Хоара, пришел лично. Как правило, это означало, что среди документов есть такие, которые я сочту либо противозаконными, либо неправильными. И он умел заставить меня их все равно подписать.
На сей раз Мак-Нил протянул мне папку, приложил палец к губам и прошептал:
– Мистер президент, сегодня за ужином вас попытаются отравить.
Никогда ранее ничего подобного не случалось, и я попытался что-то сказать вслух, но Мак-Нил повторил свой предыдущий жест и добавил шёпотом же:
– Не ешьте ничего острого и не пейте вина либо виски. Сделайте вид, что вы плохо себя чувствуете, и отправьтесь в кровать. Откройте окно, а ровно в половину десятого спуститесь вниз по водосточной трубе. Вас будут ждать люди, которые вас спасут. Если вы этого не сделаете, то вскоре после полуночи к вам придут и убьют – по крайней мере, такие инструкции Хоар давал кому-то из незнакомых мне людей, а я это услышал совершенно случайно. Мистер президент, не забывайте подписывать бумаги…
Я открыл папку. Законопроект об ассигновании таких-то сумм на то-то и то-то… еще один… и еще… Законопроект о дополнительных налогах на южан для «обеспечения их безопасности». Хорошенькое «обеспечение» – грабежи, убийства, надругательства над женщинами, а кое-где, если верить слухам, и над детьми – обоих полов. «А нам Господь так и не послал деток, – подумал я неожиданно, – а теперь, когда супруга моя скончалась, их у меня уже не будет». И она, и я очень хотели детей, и мысль о том, что где-то людишки Говарда так поступают с чужими детьми, не давала мне покоя.
Тем более, даже если бы безопасность обеспечивали на самом деле, то почему за это должны платить лишь южане? Помнится, одним из главных факторов, приведших к американской революции, было повышение налогов, связанное с необходимостью держать войска в Америке – парламент в Вестминстере решил, что пусть сами колонисты за это и платят. А тут мы делаем то же самое с частью нашей нации.
Я не сомневался, что, если бы я вчитался в текст законопроекта, я бы обнаружил и другие вопиющие нарушения прав и свобод граждан южных штатов, а возможно, и не только их. Но я послушно взял перо, обмакнул в чернильницу и вывел свою подпись, посыпав листок затем песком, после чего потянулся за следующим. И, наконец, бумаг больше не было, и я закрыл папку и отдал ее Мак-Нилу. Тот поклонился и неожиданно с силой толкнул дверь. С той стороны послышался стон, но тот, кто подслушивал, сумел каким-то образом мгновенно испариться.
«Конечно, это могло быть и глупой шуткой, но лучше уж перестраховаться», – подумал я. У одного из блюд был странный вкус, и я лишь поковырялся в нем, после чего сказал Ричардсону, что чувствую себя плохо и чтобы мне подготовили умывальник. Затем я открыл окно, выключил свет и лег в постель, прислушиваясь к церковным колоколам. Восемь часов, восемь пятнадцать, восемь тридцать, восемь сорок пять… Я всеми силами старался не уснуть.