"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Далее мне вшестером принесли только что вытесанный каменный трон и поставили его рядом с Лиа Фаль, а кардинал Каллен подвел меня к трону и усадил на холодный камень. Хорошо, подумал я, что ненадолго — тут недолго и простатит заработать… Потом ко мне подходили представители древних ирландских королевств и передавали мне кто копье, кто меч. А один поднес мне огромный медный казан. Как и Лиа Фаль, это принесли из далеких северных земель Туата Де Дананн древние правители Ирландии. Конечно, оригиналом был только камень — Меч Света, Копье Луга и Котел Дагды были копиями, волшебные оригиналы, если они и существовали, были утрачены еще в средние века.
Оставалась лишь корона, специально изготовленная по иллюстрациям из древних ирландских манускриптов. Но как раз корону я получу только во время коронации в соборе Святой Троицы.
И опять зазвучало:
— Ard rí go brách! [19]
Но на этот раз кричали мои подданные.
Я поклонился им и сказал:
- Éire go brách! [20]
А потом, на торжественном пиршестве, я поднял чарку и провозгласил тост:
— За нашу общую победу!
При этом я почувствовал себя этаким Штирлицем — ведь именно сегодня было 9 мая, пусть та война, победу в которой мы празднуем, в этой истории повториться не должна. Но я был в первую очередь русским, а лишь потом ирландским королем, и я свято чтил память своих — и не только своих — предков, многие из которых погибли, но которые победили в той страшной войне. Все, что мы, югороссы, делаем здесь в этом мире, как раз и нацелено на то, чтобы такие войны больше никогда не повторялись в нашей истории. Германия теперь наш союзник, Британия уже демонтирована, осталось только произвести демонтаж США, восстановив суверенитет Конфедерации южных штатов, и этот мир, прошу прощения за каламбур, ждет долгое мирное сосуществование.
Церемония уже подходила к концу, когда мне передали конверт. В лежащей в нем записке было написано, что учебный корабль «Смольный» находится в трех часах хода от Данлири, и что на нем находится моя невеста Сашенька, вместе со всеми положенными благословениями от ее родителей. Кроме того, тем же рейсом прибывает митрополит Московский и Коломенский Макарий, прибывший для провозглашения Ирландской и Дублинской митрополии в составе Русской Православной Церкви. А вот в той скорости, с которой Синод РПЦ отреагировал на обращение Пола Каллена, явно видна тяжелая рука не склонного к либерализму нового русского императора Александра III. Он же поспособствовал и ускорению моего брака. Я с ним еще не знаком, но вот адмирал Ларионов, говорят, с Александром Александровичем лучшие друзья.
Ну что ж, все что ни делается, все к лучшему. Теперь, наверное, можно будет устроить коронацию как раз в мой день рождения, в субботу, 25 мая, а перед коронацией, провести венчание, чтобы Сашенька короновалась вместе со мной и сразу стала королевой Ирландии. Нужно будет немедленно разослать приглашения в Константинополь, Петербург и Штутгарт, а также Сашенькиным родителям. Ведь добираться в Дублин — дело долгое, хотя в Константинополе им наверняка помогут. Свадьба и коронация ирландского монарха для Югороссии — вопрос государственной важности. Тем более что, скорее всего, на этих мероприятиях в качестве почетного гостя будет присутствовать и сам адмирал Ларионов, лично возглавлявший вооруженные силы Югороссии в войне за освобождение Ирландии.
10 мая (28 апреля) 1878 года.
Константинополь. Дворец Долмабахче.
Илья Николаевич Ульянов
Прожив в Югороссии чуть более полугода, Илья Николаевич Ульянов занимался не только тем, что учил и руководил учебным процессом, но и тем, что учился сам, точнее, много читал ставшую доступной ему литературу, причем не только педагогическую. Читала и его супруга Мария Александровна. Потом она обсуждала прочитанное вместе с Ильей Николаевичем, и очень часто эти обсуждения выливались в жаркие вечерние споры при свете знаменитой «зеленой лампы». Учились и читали и их дети, в первую очередь старшие — Анна и Александр, которых также допускали до «взрослой» литературы. Правда, во время вечерних обсуждений они больше слушали, чем говорили. При этом к русскому, английскому, немецкому и французскому языкам, на которых в семье Ульяновых и раньше говорили по определенным дням недели, добавились еще новогреческий и турецкий. Родители справедливо считали, что дети, знающие столько языков, не пропадут в этом многоязыком Вавилоне.
Единственная тема, которую супруги упорно избегали в своих разговорах, было будущее их детей, состоявшихся в истории потомков то ли в роли величайших героев, открывших человечеству путь к будущему миру, то ли в роли столь же величайших злодеев, вызвавших смуту, которая залила кровью одну шестую часть суши. Узнав об этом, Мария Александровна поняла, кого в ней увидел тот молодой югоросский офицер, который полгода назад достал ей и ее семье билеты на пароход в Одессе. Не супругу директора народных училищ Симбирской губернии, и даже не жену министра просвещения Югороссии, а мать будущего революционного императора всея Руси, поставившего на дыбы великую страну. И переезд семьи из Симбирска в Константинополь в свете этой информации выглядел как ссылка, в которую император Александр III отправил талантливого подданного вместе с его неблагонадежным потомством.
Кстати, по сравнению с Российской империей, жизнь в Югороссии, в том числе и культурная, была куда более либеральной, и свобода мнений в прессе была просто невероятной. В то же время, с точки зрения интеллигента, югоросское общество в значительно большей степени носило военизированный характер, который ужасно напрягал Марию Александровну. Правда, военное происхождение Югороссии никоим образом не касалось повседневной жизни граждан недавно созданной страны. А если и касалось, то только в самом положительном смысле, вроде чистоты на улице и беспощадной борьбы с той же уличной преступностью. Но разве же это когда-нибудь являлось препятствием для настоящей интеллигентки, какой несомненно являлась Мария Александровна?
— Господи, — говорила она, качая на руках родившуюся в феврале маленькую Маняшу, — да что хорошего может быть от этих военных? Только новые способы истребления себе подобных!
Илья Николаевич, напротив, интеллигентом в чистом виде не был, а был педагогом и тружеником, ориентированным на конечный результат, которым считал всеобщее, равное и бесплатное образование, условия получения которого не зависели бы от сословия, пола, национальности и вероисповедания. Поэтому моральные установки, которые исповедовало руководство Югороссии, господина Ульянова вполне устраивали. И более того, он нередко, и по большей части бесплодно, спорил на эту тему с супругой, имеющей на это прямо противоположное мнение.
Тут надо сказать, что старшему поколению семьи Ульяновых время для жизни досталось сложное и неоднозначное. Родились и выросли они оба еще в суровые времена крепостного права, когда в России царствовал суровый император Николай Павлович. Надо сказать, что математический факультет Казанского университета Илья Николаевич с отличием закончил как раз в 1854 году, то есть тогда, когда Российская империя испытала унижение, будучи побежденной в войне с коалицией, состоящей из Франции, Великобритании, Турции и Сардинии. Потом, в царствование императора Александра II, были годы «оттепели», которые вместе с весенним теплом донесли до «общества» тлетворный запах разного рода нигилистических идей. И вот, на протяжении жизни одного поколения наступила третья эпоха, почти мгновенно покончившая с милой интеллигентам «оттепелью» и вознесшая на вершину славы разного рода патриотов, вроде апологетов панславянства или сторонников присоединения к Российской империи территорий бывшей православной Византии для того, чтобы принести свободу миллионам православных, уже много веков стонущих под игом злобных агарян.