"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

С офицерами разговор был немного другой. Те из них, что находились на действительной службе, взяли в своих частях отпуск «по семейным обстоятельствам» и были, по сути, волонтерами. Другие, пришедшие из отставки, заключали контракт на те же три месяца, как и нижние чины, и при равных званиях занимали более высокие должности.
Единственным «добровольцем», являющимся исключением из правил, был полковник Александр Александрович Пушкин, назначенный командиром этой бригады. Поинтересовавшись, я выяснил, что полковник Пушкин был «тем самым Пушкиным», то есть сыном великого русского поэта, в отличие от своего знаменитого отца, пошедший не по литературной, а по военной части. За участие в Балканской кампании 1877 года, героизм и грамотное командование вверенным ему 13-м Нарвским гусарским полком он был награжден золотой саблей «За храбрость» и орденом Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом.
  
Был в его жизни и чисто личный момент, правда, случилось все не с ним самим, а с его несовершеннолетней дочерью, влюбившейся в одного из офицеров нашей эскадры. Возможно, что именно это подвигло Александра Александровича записаться добровольцем, чтобы получше познакомиться с тем обществом, в которое вскоре может войти его дочь. А может быть, он все трезво оценил и, решив, что на ближайшие лет двадцать новых войн для Российской империи не предвидится, отправился повоевать на стороне, тем более что та сторона, которую он выбрал, сражалась за правое дело.
По сути, несмотря на то что в нашем прошлом Александр Александрович дослужился до чина генерала от кавалерии, его военная карьера остановилась на уровне командира кавалерийского полка. А ее вершиной стала русско-турецкая война за освобождение Болгарии. Бригадой, то есть соединением, состоящим из двух кавалерийских полков, генерал-майор Пушкин командовал менее полутора лет, после чего занимал исключительно гражданские должности — заведующего учебной частью Московского Императорского Коммерческого училища, члена советов по учебной части Екатерининского и Александровского женских институтов. С 27 мая 1895 года и до конца дней своих Александр Александрович занимал должность почетного опекуна Московского присутствия Опекунского совета Учреждений императрицы Марии…
А ведь золотое оружие «За храбрость» кому ни попадя не давали. Эту награду, в отличие от иных многих, невозможно было получить по блату. Для этого действительно требовалось совершить нечто, что связано с незаурядным и смелым поступком. Например, нужно было возглавить атаку полка в конном строю на вражеские артиллерийские батареи, в результате чего они были бы захвачены или приведены к молчанию. Ну, или любое подобное деяние, требующее ума, выдержки, отваги и несущее с собой риск ранения или смерти. В сопроводиловке было написано, что полковник Пушкин сам приехал в Константинополь и предложил свои услуги в качестве рядового волонтера, на что ему заявили, что использовать таким образом храброго офицера с боевым опытом нерационально, и попросили сформировать и возглавить добровольческую бригаду, правда стрелковую, а не кавалерийскую. Организационными талантами Александр Александрович оказался не обделен, и потому в самые кратчайшие сроки добровольческая, или, как бы сказали в наше время, контрактная бригада была сформирована, экипирована и вооружена.
Вооружена же она была малокалиберными ружьями системы капитана Мосина, которые совсем не были похожи на ту легендарную «трехлинейку», которую мы знали в нашем прошлом. Она была больше похожа на до предела упрощенный автомат Калашникова с отъемным магазином, который можно было снаряжать из патронной пачки. Как я понимаю, император Александр III после полигонов решил испытать новое оружие в боевых условиях. Ничуть не сомневаюсь, что по возвращению в Россию всех солдат, унтеров и офицеров заставят писать сочинение на тему: «как новая винтовка показала себя в бою». Ну, а не обученные грамоте нижние чины будут в поте лица диктовать свои мемуары писарям.
С каждой винтовкой было поставлено по пятьсот безрантовых патронов с полуоболочечной пулей оживальной формы, и еще сто патронов с пулями, снаряженными трассирующим составом для ночной стрельбы. А если учесть, что полевая артиллерия в это время практикует картузное заряжание, то при невероятной точности этой винтовки, ее можно считать секретным оружием.
Кроме легкого стрелкового оружия, бригада была оснащена также и артиллерией: 12-орудийным дивизионом 48-линейных гаубиц и двадцатью четырьмя легкими 4-фунтовыми пехотными орудиями в шести 4-орудийных батареях. Сдайся, враг — замри и ляг. Прибыли дополнительные пушки и для ирландских, шотландских и конфедератских частей.
Таким образом, с прибытием русской добровольческой бригады мои силы возросли до корпуса, и теперь русские волонтеры встали в один ряд с ирландскими королевскими стрелками и шотландской бригадой имени Роберта Брюса, что несколько политически уравновесило Добровольческий корпус КША. А ведь и первые, и вторые, и третьи пошли на эту войну вполне добровольно, движимые исключительно своей нелюбовью к Великобритании и ее политике. Я бы спать спокойно не смог, если бы знал, что где-то на свете, в разных углах планеты существует столько самого разнообразного народа, который готов подвергать свою жизнь опасности, лишь бы вцепиться мне в глотку. А англичанам хоть бы хны.
Личная встреча с полковником Пушкиным, с одной стороны, слегка разочаровала меня, а с другой — внушила определенные надежды. Разочаровало меня то, что полковник совсем не был похож на своего знаменитого отца, ни лицом, ни характером. Внешне полковник Пушкин выглядел так оригинально, что вообще не был похож ни на кого другого. По крайней мере, это именно у него я увидел прямоугольные бакенбарды, спускающиеся до самого воротника мундира в сочетании с пышными усами, гладко выбритым подбородком и маленькими круглыми очками в железной оправе.
При разговоре полковник Пушкин показался мне грамотным и, можно даже сказать, политически подкованным офицером, понимающим не только то, как он будет воевать, но также и то — почему это нужно делать. В ближайшее время, пока наконец не наступит час «Ч» и вся моя разномастная армия не начнет грузиться на корабли, ей предстоит еще несколько совместных учений, как штабных, где будущее сражение будет отрабатываться на картах, так и самых обычных, где мое войско хотя бы попробует научиться действовать рука об руку.
Времени совсем нет, и я бы предпочел еще раз отложить высадку и снова заняться боевой подготовкой. Но, к сожалению, англичане не оставили нам выбора и освободительный поход в Ирландию должен состояться немедленно или никогда. У англичан хватит мизантропии и ненависти к ирландскому народу, чтобы учинить над ним геноцид. Разведка доложила, что планы такие есть, а потому мы должны спешить!
18 (6) марта 1878.
Лимерик, Ирландия.
Герберт Шульц, коммерсант из США
Таможенник внимательно просмотрел мои документы, а потом весьма подозрительно посмотрел на меня.
— Э, мистер, — задумчиво сказал он, перебирая их, словно шулер карты, — значит, ваша фамилия Шульц. Скажите, вы немец?
— Да нет, сэр, — ответил я, — немцами были все мои предки, некогда перебравшиеся в Соединенные Штаты, еще когда Пенсильвания была вашей колонией. Мой прадед даже немного повоевал за нашу независимость против вашей страны сто лет назад.
Я, конечно, не стал рассказывать этому напыщенному индюку, что человек с моими именем и фамилией действительно когда-то существовал, но уехал с родителями в одну из стран Центральной Америки еще в детстве, где все трое и умерли от желтой лихорадки. Его свидетельства о рождении, вкупе с парой-тройкой других вещей, вроде семейной Библии, оказалось достаточно, чтобы не только американские власти, но и его родственники поверили в то, что я — это он. Мой прадед и в самом деле носил фамилию Шульц, только он не участвовал ни в какой войне за независимость, а был пивоваром, переехавшим в Россию из Баварии. Но это уже совсем другая история…