"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– В таком случае, ваше императорское величество, – решительно тряхнул головой Путилов, – я согласен. Очень приятно на старости лет ощущать себя оцененным по достоинству, нужным и незаменимым.
Менделеев и Столетов переглянулись и дружно кивнули. Их тоже все устраивало.
– Мы уже выслали в Званку команду военных топографов, – произнес император, – так что через три месяца жду от вас эскизный проект электрической станции со всем необходимым оборудованием. Поезжайте в Константинополь и приступайте к работе с югороссами, специальный поезд будет вас ждать завтра утром на Николаевском вокзале.
  
6 февраля (25 января) 1878 года. Карибское море. Борт транспорта «Колхида»
Оливия Айона Луиза Лангдон Клеменс, путешественница
Еще совсем недавно мы с Сэмом и девочками жили в нашем доме в Хартфорде и мир этот был ясным и понятным. Наша страна казалась нам самой лучшей, самой демократической страной в мире. Двенадцать с половиной лет назад мы победили в священной войне, «слава, слава, аллилуйя», победили рабовладельцев и прислужников Сатаны. Но за последний месяц все перевернулось вверх дном…
Когда мы прибыли на Кубу, я с удивлением обнаружила, что совсем не скучаю по Хартфорду и по своему – точнее, уже не своему – дому. Кроме, конечно, одного – могилы моего бедного сынишки, которого Господь забрал у нас в столь юном возрасте. Я еще раз мысленно пообещала ему, что приеду, как только смогу, и обязательно его навещу.
А пока приходится жить в настоящем. Моя болезнь, с которой я уже смирилась, оказалась, по словам югоросских врачей, вполне излечимой. Еще немного – и я перестану кашлять, перестану бояться того, что мой муж и мои доченьки заразятся этой страшной болезнью, и, даст Бог, у нас будут еще дети. Ведь я потому постоянно и отказывала мужу в близости последние два года, чтобы, по словам хартфордских врачей, не родился еще один больной и слабый ребенок. А здешние врачи меня обнадежили – после окончания курса лечения у меня не будет причин отказываться от радости материнства…
А еще мне представили молодую, светловолосую и голубоглазую девушку, которая, как ни странно, оказалась кубинкой, да еще и вполне сносно говорящей по-английски.
При этом врач мне сказал:
– Это Летисия де Сеспедес, она хочет учиться на врача в Константинополе. Она поможет вам с детьми и здесь, и по дороге в Константинополь, а также проследит, чтобы вы правильно принимали лекарства. Она сама попросила, узнав, что ваш муж – автор книги про Тома Сойера.
Девушка оказалась чудом – мои девочки влюбились в нее с первого взгляда и впервые попросили, чтобы не папа, а Летисия почитала им на ночь сказку. Потом она помогла мне распаковать все необходимое, погладила, разложила, после чего сказала:
– Не бойтесь, Оливия, потом я все вам снова запакую. А пока идите спать, только сначала не забудьте принять вот эту таблетку.
На следующее утро за нами заехал тот самый молодой человек, который встретил нас давеча в Гаване, мистер Кукушкин, прибывший на самодвижущейся повозке вроде той, на которой меня вчера возили к врачам. Вчера мне рассказали, что, несмотря на свою молодость, он – комендант русского «Яхт-клуба», как югороссы почему-то называют свой городок на чудесном морском побережье недалеко от кубинского Гуантанамо.
– Здравствуйте, господин комендант! – с улыбкой сказала я, увидев этого милого молодого человека.
– Оливия, – приподнял шляпу мистер Кукушкин, – мы же договорились, для вас и Сэма я – Игор. Заранее прошу извинить меня за не совсем хорошее знание английского языка. Меня тут с утра до вечера натаскивают в изучении испанского и английского. Моя жена, которая является и моим преподавателем, говорит, что у меня неожиданно открылись большие способности к иностранным языкам. А я говорю ей, что с таким прекрасным и любимым учителем я скоро стану полиглотом.
Игор рассмеялся, а потом снова став серьезным, сказал мне:
– У меня есть к вам одно предложение. Сэм, я покажу тебе твой кабинет и познакомлю с твоими будущими сотрудниками. Ливи, а с тобой очень хочет познакомиться моя супруга. Девочки могут поехать с тобой, Наденька будет им только рада. Или оставь их с Летисией.
– Они устали, – кивнула я, – и думаю, пусть лучше останутся, тем более что в Летисии они просто души не чают.
– Тогда поехали, Оливия! – сказал Кукушкин и указал нам с Сэмом на места на заднем сиденье своего экипажа.
Дорога вела через прекрасный ландшафт с пальмами. Где-то вдалеке мне показалось, что я увидела не только белый флаг с Андреевским крестом, который, я уже знала, был флагом югороссов, но и другой флаг – красный, с синим косым крестом и со звездами. Я такой никогда не видела, но где-то я про что-то подобное слышала…
Мы подъехали к небольшому дому, намного скромнее того, в котором поселили нас с Сэмом и девочками. Игор вышел из экипажа и постучал в дверь.
На порог дома вышла девушка необыкновенной красоты – черные, как смоль, волосы, прекрасное гордое лицо, стройная фигура. Вот только едва округлившийся животик свидетельствовал о ее беременности.
Игорь повернулся к нам и сказал:
– Оливия, Сэм, позвольте вам представить мою жену. Наденька, это и есть Сэм Клеменс, более известный как Марк Твен, и его жена Оливия.
Надежда очаровательно улыбнулась и сделала книксен.
– Сэм, я очень рада с вами познакомиться, – она обратилась к нам на довольно хорошем английском языке. – Оливия, будьте добры, проходите в дом!
Через пять минут мы уже сидели на удобных креслицах на террасе под какими-то тенистыми тропическими деревьями. Пели птицы, вокруг цветов вились разноцветные колибри, и не верилось, что в Хартфорде мороз и сугробы по пояс…
Надежда принесла нам по стакану очень вкусного коричневого напитка, похожего на пиво, но практически безалкогольного.
– Вот это – русский квас, – с улыбкой сказала она. – Его очень любит мой муж, ну и я привыкла. Нет ничего лучше в жару. А теперь давай я тебе расскажу про Константинополь. Спрашивай!
И целых часа два она мне обстоятельно отвечала на все мои вопросы – про жилье, про еду, про школы, про отдых… Все это было похоже на сладкий сон, тем более я помнила, как мой муж описывал Константинополь во время его первой поездки в те места. И когда я сказала про это Надежде, та ответила:
– Да, ты права, раньше все было по-другому. Ведь я хорошо знала Константинополь, когда он еще был турецким Стамбулом. Я хоть и испанка, но мы с отцом там жили несколько лет. А день, когда город освободили югороссы, мне особенно врезался в память – в этот день к нам в дом ворвались несколько турок, которые убили моего отца, и, увидев меня, решили надо мной надругаться. Но югороссы спасли меня – именно таким образом, кстати, я познакомилась с будущим мужем. Моими спасителями были он и его солдаты. Но это совсем другая история. А уже через пару недель город было не узнать, и сейчас это – если и не рай на земле, то все равно, наверное, лучший город мира…
Потом мы еще долго болтали о том, о чем обычно говорят женщины. То есть ни о чем. Надежда расспрашивала меня о родах, о кормлении детей, даже призналась мне, что ей немного страшно. Потом мы с ней прошли на кухню, и она приготовила мне настоящую русскую еду, «пусть и с испанским акцентом», как она мне сказала с улыбкой. А после великолепной трапезы я наконец-то задала вопрос, который меня так давно тревожил:
– Надежда, скажи, а вот почему все югороссы… другие? Не такие, как мы. Я даже не про технические чудеса, как эти самодвижущиеся повозки или вот эта крутящаяся штука, – и я показала на нечто, от которого исходил освежающий поток воздуха, – о которых я раньше и не слышала. – Но муж рассказывал мне о них только хорошее, да и мне с ними весьма комфортно.
– Оливия, – засмеялась моя новая знакомая, – для меня это тоже было в свое время весьма странно. И до сих пор для меня многое непривычно, хотя, конечно, к хорошему привыкаешь быстро. Так вот, все равно ты это рано или поздно узнаешь – да, они русские, но они пришли из будущего. Далекого будущего.