"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

На лице Тиссена появилось хищное выражение типа: «беру, заверните два, а лучше – сразу три».
– Герр Воронов, – сказал он, – о ваших паровых турбинных машинах давайте поговорим попозже, тем более, как вы говорите, у вас есть уже рабочие образцы. Я сегодня же телеграммой вызову из Мюльхайма своих инженеров. Пусть они перед принятием окончательного решения дадут мне свое заключение. Но в любом случае этот вопрос уже сейчас кажется мне довольно многообещающим. Кстати, насколько я понимаю, у вас там паровые турбины давно и полностью вытеснили из оборота паровые машины?
  
– Да, герр Тиссен, – ответил Воронов, – у турбин перед поршневыми машинами есть два преимущества. Их мощность не теряется при переводе кривошипно-шатунным механизмом возвратно-поступательного движения поршней во вращение коленвала. И их предельная мощность лимитируется не сечением перепускных клапанов, а общим рабочим сечением турбины.
– Понятно, герр Воронов, – задумчиво произнес Тиссен, – скажите, вы можете предложить мне еще что-нибудь, кроме этих ваших паровых турбин и установки по разделению воздуха?
– Герр Тиссен, – сказал Воронов, – что касается металлургии, то мы можем предложить вам конструкцию установки по предварительному производству агломерационных окатышей для доменного процесса. При этом руда размалывается в шаровых мельницах, отделяется на сепараторах от пустой породы, перемешивается с молотым известняком и обжигается в специальной печи при температуре около тысячи градусов. При этом обжиге используется низкосортное топливо, а расход дорогостоящего металлургического кокса в доменной печи снижается примерно на пятнадцать процентов.
Кроме того, окатыш механически значительно прочнее сырой руды, что позволит строить более крупные и производительные доменные печи с оптимальным профилем, что позволит вашим предприятиям производить в несколько раз больше чугуна, причем почти без увеличения производственного штата. Помимо этого, у нас имеется конструкция усовершенствованного конвертера именно под кислородное дутье, и конструкция установки по непрерывному розливу и прокату стали. Кроме того, скажите, герр Тиссен, а что вы делаете с доменными шлаками?
– Вываливаю в отвалы, герр Воронов, – недоуменно ответил Тиссен, – только при чем тут, собственно, доменные шлаки?
– Герр Тиссен, – сказал Воронов, – если сразу после выпуска из домны их очень быстро охладить, с тысячи семисот до ста градусов, то они становятся сырьем для производства пусть плохонького, но цемента.
– Что ж, – покачал головой Тиссен, – получается, что все у вас находит применение. Но давайте поговорим о другом. Допустим, что используя все ваши секреты, мы в несколько раз увеличим производство высококачественной стали, при этом значительно снизив ее себестоимость. Конечно, это очень хорошо. Но куда девать такое количество продукции, особенно если учесть, что обстановка для деловой активности в Европе сейчас не совсем подходящая.
– А вот это, герр Тиссен, – усмехнулся Воронов, – и будет второй частью нашего предложения. Большое количество качественной и дешевой стали позволит строить из нее крупные океанские корабли, мосты и даже дома. Да-да, я не оговорился, именно дома. Земля в центре городов стоит очень дорого, а этажность построек из кирпича ограничена его большой массой, и уже восьмиэтажный дом больше по форме похож на пирамиду Хеопса, чем на нормальное строение. Высотные дома на каркасе из стальных балок не имеют таких ограничений и могут подниматься на пятнадцать, двадцать, тридцать этажей.
– Герр Воронов, – с уважением сказал Тиссен, – вы прирожденный предприниматель. Я не удивлюсь, если в скором времени ваше имя будет среди самых известных владельцев машиностроительных и металлургических концернов. Я уже чувствую, что ржаветь нам с вами будет просто некогда.
– Все может быть, герр Тиссен, – снова улыбнулся Воронов. – Кстати, о ржавчине, а как вам нравится рецепт нержавеющей стали? Из нее можно изготовлять хирургические инструменты, столовую посуду, механизмы, работающие в агрессивных средах, и прочие тому подобные вещи.
– Я не зря сюда приехал! – в восторге воскликнул Тиссен. – Господа, можете считать, что вы меня уже убедили! Герр Тамбовцев, на каких условиях вы предлагаете свое участие в нашем совместном предприятии?
– Наша совместная деятельность, – сказал Тамбовцев, – должна осуществляться в рамках акционерного общества закрытого типа. Тридцать процентов – ваши, герр Тиссен, сорок процентов – правительства Югороссии, и тридцать процентов – императора России Александра Третьего. Вы вкладываете деньги и квалифицированные кадры, мы – свои патенты, а российский император – права на разработку железных, никелевых марганцевых руд и высококачественного коксующегося каменного угля на юге России в Донецко-Криворожском бассейне. Предприятия по новым проектам строятся во всех трех государствах: Германии, Югороссии и Российской империи. При этом вы, герр Тиссен, получаете лицензию на все включенные в уставной пакет совместного предприятия патенты, и будете иметь возможность модернизировать свои заводы в Германии. Всем остальным вашим конкурентам за эти новшества придется заплатить немалые деньги. Вас устраивают такие условия?
– В общих чертах да, герр Тамбовцев, – кивнул Тиссен, – думаю, что детали мы сможем уточнить и обсудить позднее, когда мои специалисты проведут оценку ваших технических проектов и предложенных русским императором месторождений. В любом случае ясно, что речь идет о единовременном вложении в дело не одного десятка миллионов марок, и о создании объединения металлургических и машиностроительных предприятий, которые могут стать крупнейшими и успешнейшими в мире. Герр Тамбовцев, позвольте мне откланяться. Я должен немедленно связаться со своими людьми, чтобы придать им должное ускорение. Отдыхать будет некогда. Надо работать, работать и еще раз работать. Только так можно достичь успеха.
20 (8) января 1878 года. Константинополь. Дворец Долмабахче. Кабинет канцлера Югороссии
Тамбовцев Александр Васильевич
Сегодня у меня гости – великий князь Болгарии Сергей и его супруга, великая княгиня Ирина. Как я поначалу решил, Ирочка просто ужасно соскучилась по своим старым друзьям-приятелям и уговорила мужа, чтобы вместе с ним отправиться с визитом в Югороссию. А уговаривать она умеет – сам лично в этом убедился.
Но когда они приехали, оказалось, что на самом деле не все так просто. У Сержа и Ирины опыта государственного управления – с гулькин нос. А в Болгарии с самого момента их воцарения в Софии начались такие закулисные политические игрища, что у них с непривычки голова пошла кругом. И немного подумав, они решили совершить короткий визит в Константинополь, чтобы посоветоваться со мной о скорбных балканских делах. Не зря же этот регион называют «пороховой бочкой Европы».
Разговор наш начался с внешнеполитической обстановки вокруг Болгарии. Явных врагов у юного государства сейчас вроде бы еще и не было. Да и откуда им было взяться, когда на территории Болгарии стояли русские войска, а в памяти у политиков еще были свежи события недавней войны с Турцией. В отличие от нашего прошлого, тихо, стараясь не делать лишних телодвижений, сидел в своем Шёнбруннском дворце главный баламут Европы, император Австро-Венгрии Франц-Иосиф, понимая, что любое обострение ситуации в Европе может оказаться последним и для него самого, и для его лоскутной империи. До него дошли слухи о том, что Бисмарку понравилась предложенная ему идея прирезать к Германии все земли, заселенные немцами, и завершить таким образом объединение всех лиц, говорящих по-немецки, под скипетром Гогенцоллернов.
Но при этом тайных недоброжелателей у Великого княжества Болгарского тоже хватало. Разговор начался с его ближайших соседей. У новорожденной Болгарии с самого начала как-то не сложились отношения с Сербией. Князь Милан Обренович, подстрекаемый главой своего правительства Ильей Гарашанином, был весьма недоволен тем фактом, что на развалинах Османской империи под патронажем Югороссии и Российской империи вдруг возникли новые независимые славянские государства. Князь Милан был одержим идеей создания Великой Сербии, в которой все населенные славянами земли могут существовать лишь в виде сербских провинций. В общем, этакий великосербский шовинизм, при полном отсутствии потенциала для осуществления сих грандиозных планов.