"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Разговор у нас получился тяжелым. Поначалу господин Тамбовцев ни в какую не хотел даже слышать о том, чтобы я отправился вместе с теми, кто готовился высадиться в Ирландии.
– Василий Васильевич, – заявил он, – ну, не могу я взять грех на душу и позволить вам рисковать жизнью. Вы должны понять, что люди, желающие освободить Ирландию от власти британцев, прекрасно осознают, что они идут на смерть ради свободы их родины. Правда, есть еще и волонтеры, которые тоже знают, ради чего они рискуют. Но они молоды, обучены военному делу, и полны желания сражаться с англичанами.
Тут я не выдержал и воскликнул:
– Милостивый государь, Александр Васильевич! Я прекрасно знаю, кто такие британцы! Так же я знаю и то, как они относятся к покоренным ими народам. В Индии они сотнями привязывали возмутившихся против них сипаев к жерлам пушек и без снарядов, одним порохом, расстреливали их. Все делалось, как принято у цивилизованных народов, без суеты, без явно высказываемого желания поскорее лишить жизни несчастных. Что делать? Печальная необходимость: те, с точки зрения цивилизованных европейцев, «преступники» и должны искупить вину, никто не должен быть вне их «закона»…
Видимо, мое лицо в этот момент выразило отвращение к чинимым британцами жестокостям, и Александр Васильевич не стал со мной больше спорить. Впрочем, он снова попытался меня уговорить, заявив, что помочь борцам за свободу Ирландии можно и с помощью моих картин, которые я смогу нарисовать по рассказам самих ирландцев.
– Василий Васильевич, – сказал он мне, – вы ведь художник милостью Божьей, вы – гордость России. Мы не можем позволить, чтобы вы рисковали жизнью…
Я опять не выдержал и довольно резко заявил уважаемому мной Александру Васильевичу, что трусом я никогда не был и за чужие спины не прятался, о чем свидетельствует орден Святого Великомученика Георгия 4-й степени, полученный мною в Туркестане. И отнюдь не за картины, которые я там нарисовал.
– Поймите меня правильно, – сказал я Тамбовцеву. – Выполнить цель, которой я задался, а именно: дать обществу картины настоящей, неподдельной войны, нельзя, глядя на сражение в бинокль из прекрасного далёка. Нужно самому все прочувствовать и проделать – участвовать в атаках, штурмах, победах, поражениях, испытать голод, холод, болезни, раны… Нужно не бояться жертвовать своей кровью, своим мясом – иначе картины мои будут «не то».
Видимо, эти последние мои доводы подействовали на Александра Васильевича, и он на следующий день устроил мне аудиенцию с адмиралом Ларионовым. Виктор Сергеевич попытался было повторить мне то же самое, что уже говорил Александр Васильевич. Но потом он лишь махнул рукой и разрешил мне вместе с другими волонтерами отправиться на остров Корву на борту учебного корабля «Перекоп», туда, где готовились к сражениям с британцами ирландские патриоты и все пожелавшие примкнуть к ним в святом деле завоевания свободы.
Там, на острове, меня и представили будущему королю Ирландии. Им оказался капитан-лейтенант флота Югороссии Виктор Брюсов. Мне объяснили, что он является потомком последнего короля Ирландии Эдуарда Брюса, погибшего в 1318 году в бою с британцами. Так ли это на самом деле было или нет – сейчас трудно сказать. Но главное заключалось в том, что в это верили ирландцы, готовые идти не жалея жизни в бой за свою родину под знаменем вновь обретенного короля.
Впрочем, Виктор Брюсов вел себя совсем не по-королевски, личным примером показывая, как надо сражаться с ненавистным врагом. Этим он мне чем-то напоминал нашего императора Петра Великого, который сам махал топором на верфях в Саардаме и сам водил в атаку полки под Полтавой. Мне захотелось, чтобы Виктор Брюсов победил, изгнал британцев и получил корону на священном для всех ирландцев холме Тара в графстве Мит, где когда-то короновались все короли Ирландии.
А пока я с этюдником бродил по острову, превращенному в огромный военный лагерь. Я наблюдал за обучением «королевских стрелков» и волонтеров. Какие у них у всех светлые, одухотворенные лица. Я сделал несколько набросков и этюдов, про себя решив, что позднее я напишу цикл картин, рассказывающих о том, как Ирландия стала свободной.
Кстати, в лагере я встретил своего старого знакомого – Андрея Желябова. Он тоже не смог усидеть в Константинополе, добился разрешения у Александра Васильевича Тамбовцева и отправился добровольцем сражаться с британцами в Ирландии. Кроме того, он сопровождал свою супругу Жанну Владиленовну. Она была медиком и прибыла на Корву вместе с полевым госпиталем югороссов, который тоже отправится в Ирландию, чтобы оказывать помощь раненым и больным.
По некоторым моим наблюдениям и услышанным краем уха фразам я понял, что подготовка к экспедиции идет полным ходом. На транспорте «Колхида» на Корву привезли ящики, в которых оказалось оружие – винтовки, патроны, гранаты. Много было и скорострельных картечниц Гатлинга-Горлова, которые я видел в деле во время сражений в Болгарии.
В числе доставленных на Корву грузов было и новое обмундирование, которое выдали ирландцам и иностранным волонтерам. Надев его, разношерстное войско будущего короля Ирландии преобразилось. Теперь оно стало похоже на настоящую армию.
Сам же Виктор Брюсов при встрече со мной сообщил, что только сейчас начнется настоящая учеба, после которой можно будет готовиться к экспедиции в Ирландию. Я попросил его попозировать мне для того, чтобы я смог нарисовать парадный портрет будущего монарха. Такие, как он, рождаются раз в столетие, а может, и реже. А потому люди должны знать их всех в лицо…
7 декабря (25 ноября) 1877 года, ранний вечер. Дом сенатора Хоара, Джорджтаун
Колин Макнил, дворецкий сенатора
Барабанный стук в парадную дверь и громкий крик:
– Открывай! Открывай немедленно, шотландская морда!
Колин Макнил сразу узнал голос кричавшего – это был сенатор Джон Паттерсон. Дворецкий усмехнулся про себя и открыл дверь с самым невозмутимым видом.
От сенатора разило застарелым потом и перегаром, а на лице было выражение крайнего раздражения, что было странно – обычно Паттерсон умел контролировать свои эмоции. Впрочем, Макнил мог себе представить, почему именно сей слуга народа пребывал в таком состоянии.
– Простите меня, сенатор, но сенатор Хоар изволит еще почивать, – ответил Колин.
– А мне наплевать, – Паттерсон дохнул на Колина ядреным перегаром, – почивает он или нет, тем более что нормальные люди еще не ложатся спать. Мне необходимо немедленно с ним переговорить.
– Хорошо, сэр, – ответил Колин, – проходите в кабинет сенатора. Я попытаюсь его разбудить.
На самом же деле сенатор Хоар в данный момент не спал, а резвился в постели с Лукрецией Элизабет Паттерсон, супругой некстати припершегося гостя. Хоть Паттерсон и предпочитал мужчин, но об этом было известно немногим. А для того, чтобы сохранить приличия, у него была жена, с которой он спал не чаще двух-трех раз в год, и которая родила ему троих детей. По крайней мере, двое старших и в самом деле были его детьми. А вот где-то между вторым и третьим ребенком Лукреция начала тайно встречаться с Хоаром, и ее последний сын – Сайлас – скорее всего был сыном Хоара, а не Паттерсона. Вопрос сей, конечно, был спорным – ведь у нее были и другие любовники. Впрочем, и сам Хоар был еще тем самцом и не отличался верностью ни жене, ни любовницам.
Дворецкий тихо прошел в другое крыло дома, осторожно прикрыв за собой массивные дубовые двери, чтобы Паттерсон, не дай бог, не услышал приглушенных звуков, доносившихся из спальни хозяина. Колин Макнил стукнул в дверь – два раза, потом один раз, потом снова два раза – и вышел в небольшую комнату, служившую раздевалкой.
Через пять минут, запахивая на ходу халат, в нее ворвался сенатор Хоар.
– Колин, что такое?! Ты же прекрасно знаешь, где я и с кем… – недовольно проворчал он.
– Сенатор, к вам пришел гость, – тихо ответил Колин, – Джон Паттерсон.
– Что?! – удивился Хоар. – Откуда этому ублюдку стало известно, что Лукреция у меня?