"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
– Технология второй половины двадцатого века, – снова шепнул ему штабс-капитан, – применяется в автоматически заряжаемых танковых пушках калибром от сорока восьми линий и выше. Поскольку, за ненадобностью, ничего подобного мы на Обуховский не передавали, то там додумались до этой конструкции самостоятельно. Это, конечно, редко используется в малокалиберных пушках, где все равно придется переходить на унитарное заряжание, но для гаубиц крупного калибра эта сгораемая гильза вполне подойдет.
– Понятно, Николай Арсеньевич, – император кивнул солдатам: – Продолжайте, братцы.
Заряжающий принял у подносчика заряд, вставил его в казенник, толкнул прибойником до упора, потом, закрыв затвор, взвел рукоятью спусковой механизм и сообщил:
– Готово!
Командир дал команду: «Огонь!», наводчик дернул за спуск, орудие рявкнуло, на мгновение окутавшись быстро рассеявшимся полупрозрачным дымком. Ствол резко отскочил назад, затем плавно вернулся в исходное положение. Остро запахло смесью эфира и камфары. Шагов за сто до мишени, но довольно точно по целику, вспух клуб белого дыма.
– Для учебных стрельб, – пояснил полковник Колокольцев, – мы используем гранаты, снаряженные черным порохом. Поражающее действие в таких случаях слабое, зато разрыв очень хорошо заметен.
Тем временем командир скомандовал: «Недолет, пять больше», наводчик подкрутил маховик, а заряжающий, открыв затвор, вытряхнул на землю звякнувшее донце. Далее все повторилось в том же порядке. Второй снаряд лег с перелетом шагов в пятьдесят. Командир дал еще одну поправку, и с третьего выстрела орудие, наконец, поразило цель, разнеся щит в щепки.
– Замечательно, – сказал император, ожидавший, сказать честно, худшего.
Неожиданно сделав шаг вперед, он сказал:
– Посторонитесь, братцы, – и, нагнувшись, взялся за рукояти, за которые подносчики ворочали пушку, с легкостью оторвав хобот от земли, и, потянув на себя, сделал шаг назад. Пушка послушно покатилась следом, будто говоря, что такому богатырю она готова отдаться хоть сейчас.
– Действительно, игрушка, – сказал император, осторожно опуская хобот на землю. – Идея штабс-капитана Бесоева отдать ее пехоте прямо в роты не лишена смысла. Если будет надо, солдатики смогут эту малышку на руках затащить на любую горку, а уж она им сторицей отплатит. Ну, Александр Александрович, давайте посмотрим, что там у вас дальше?
– Дальше, ваше императорское величество, – ответил Колокольцев, – нормальная, если так можно сказать, четырехфунтовка Круппа, правда, измененная почти до неузнаваемости. Конструкция и технология производства аналогичны легкой пехотной пушке, за исключением того, что ствол не обрезан, а даже удлинен до тридцати калибров, угол вертикальной наводки ограничен тридцатью градусами, углы же горизонтального наведения увеличены до двадцати двух градусов в обе стороны. Из новшеств, отсутствующих в предыдущем образце, имеются раздвижные станины, которые и позволяют так широко менять направление стрельбы без изменения положения самого орудия. Поскольку отдача при стрельбе значительно выросла, то вся конструкция пушки несколько более массивна, а противооткатные и накатные устройства более мощные. Масса орудия без передка составляет семьдесят пять пудов, но зато максимальная дальность стрельбы фугасной гранатой при этом увеличилась до десяти с половиной верст.
– Замечательно, Александр Александрович, – сказал император. – Как я понимаю, процесс ведения огня из этой пушки не сильно отличается от предыдущего варианта?
– Так точно, ваше императорское величество, – ответил Колокольцев, – не сильно.
– Ну, тогда давайте посмотрим на ваше последнее детище, – сказал начавший уже зябнуть на ветру император, указывая на массивное орудие, широко расставившее лапы станин и задравшее в небо свой толстый кургузый ствол, увенчанный массивным набалдашником дульного тормоза.
– Это, ваше императорское величество, – сказал Колокольцев, – сорокавосьмилинейная тяжелая полевая гаубица. Максимальный угол возвышения ствола – сорок пять градусов. Длина ствола – восемнадцать калибров. Максимальная дальность стрельбы шестидесятифунтовой фугасной гранатой составляет до восьми верст, а облегченной пятидесятифунтовой гранатой – до десяти верст. Углы горизонтальной наводки по тридцать градусов в обе стороны. Масса орудия сто десять пудов.
Император вопросительно посмотрел на Бесоева.
– Все орудия, – тихо шепнул тот, – соответствуют требованиям тридцатых годов будущего столетия. Если еще они успешно пройдут намеченные нами полевые испытания, то будет просто замечательно. Ничего подобного ни у кого в мире сейчас нет.
– Николай Арсеньевич, – так же тихо сказал император, – а вам не жалко британских да североамериканских солдатиков? Ведь вы собираетесь дать эдакую страсть в руки людям, которые ненавидят их всеми фибрами души.
– А они нас жалели? – так же тихо сказал Бесоев. – В Крыму британцы и французы считали за доблесть с безопасного расстояния расстреливать из штуцеров русских солдат, имевших устаревшие гладкоствольные ружья. А что янки творили на Юге во время так называемой Реконструкции? Вам же все это известно. Если они со своими так обращались, то что уж тут говорить о нас, о сиволапых дикарях. Нет, адмирал Ларионов прав, и эту болезнь надо лечить до того, как она примет угрожающие масштабы.
– Скорее всего, вы с Виктором Сергеевичем правы, – вздохнул император. – Значит, быть посему. Ваши ирландские и американские друзья получат так необходимые им пушки. Только вместе с ними мы пошлем наших офицеров – пусть они тоже поучатся, а заодно доложат, как и что там было.
Полковник Колокольцев отошел в сторону и терпеливо ждал, пока император посовещается с Бесоевым. Ну и что, что всего лишь штабс-капитан. Зато югоросс, и лицо, приближенное к священной особе монарха. К тому же большую часть сведений и необходимых подсказок – где что брать, и как что делать, полковник Колокольцев получил именно от Бесоева, и понимал, что орудия, которые удалось создать таким образом, опередили свое время на многие годы. Они способны дать русской армии качественное преимущество над любым противником. Дело только за массовым производством. Но вот, пришло и его время.
– Ну, Александр Александрович, – сказал ему император, – а теперь ответьте мне – сколько таких пушек вы готовы дать нашей армии?
– Сейчас мы готовы выпускать до пяти пушек в день без различия типов, – ответил полковник, – но, немного поработав над технологией и приобретя еще оборудование, мы готовы удвоить или даже утроить выпуск.
– Очень хорошо, Александр Александрович, – сказал император. – В течение двух недель мне нужны шесть тяжелых гаубиц, двенадцать средних и двадцать четыре легких пушки. Они будут испытаны… – тут император немного замялся, а потом, взглянув на Бесоева, подмигнул ему и продолжил: – Словом, они будут испытаны в боевых условиях у наших друзей-югороссов. После испытаний они вам сообщат обо всех неполадках, претензиях и пожеланиях. Так как, Александр Александрович, справитесь?
– Так точно, ваше императорское величество, – кивнул Колокольцев, – справимся.
– Ну, вот и замечательно, – довольно сказал Александр III. – Если полевые испытания пройдут нормально, то можете считать, что ваши пушки приняты на вооружение, а у вас на шее орден Святого Владимира третьей степени. Так что не подведите. Ну, а теперь мы вас покидаем. Извините, дела. И у императора в сутках только двадцать четыре часа. До свидания.
27 (15) ноября 1877 года. Константинополь
Джордж Генри Бокер, посол Конфедеративных Штатов Америки при правительстве Югороссии
Внизу, в холле звякнул несколько раз дверной колокольчик. Обычно дверь гостям открывал Янис, наш слуга-грек, по совместительству работавший дворецким. Но своего друга Александра Тамбовцева, пришедшего ко мне в гости вместе с мистером Клеменсом, решил встретить лично.
И действительно, на пороге стоял канцлер Тамбовцев собственной персоной. А рядом с ним я увидел человека, чье лицо было знакомо, наверное, каждому грамотному американцу – да и каждому югороссу тоже. Шевелюра, усы все ну прямо как у меня в молодости.