"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Разумеется, не было никакого звонка. Просто из-за откинувшегося полога палатки начали выбегать одетые в белые халатики девицы, года на два-три старше моей Ольги, на ходу накидывая на плечи короткие шубейки. Ольга вылетела из этой толпы, как маленький метеор, и повисла у меня на шее.
– Игорь Сергеевич! – вопила она. – Мой милый Игорь приехал!
Игорь Сергеевич Сергачев, главный хирург госпиталя и по совместительству опекун Ольги, посмеиваясь, вышел из палатки последним.
  
– Здравия желаю, товарищ подполковник, – сказал я, пытаясь отдать честь из-под повисшей на моей шее тихо повизгивающей от счастья Ольги.
– Здравствуй, Игорь, здравствуй, – улыбаясь, сказал доктор Сергачев и строго добавил: – Слушательница Пушкина, отпусти старшего лейтенанта, ты его сейчас задушишь.
Ольга ойкнула и, отпустив мою шею, тихо сползла на землю.
– Я неприлично себя веду, Игорь Сергеевич? – виновато спросила она.
– Гм, в общем, не принято так себя вести в присутствии посторонних, – ответил доктор. – Впрочем, все это из-за твоей молодости.
– Я больше так не буду, – скорчив виноватую рожицу, шмыгнула носом Ольга, – честно, честно…
Тут Игорь Сергеевич, наконец, разглядел на моих погонах новую звездочку.
– Так, тезка, – сказал он, – с новым званием тебя. Глядишь, годика через два, когда вам с Ольгой можно будет пожениться, ты уже догонишь в чинах ее папеньку.
– Не надо догонять папеньку, – капризно сказала Ольга, – все полковники старые, а я не хочу выходить замуж за старичка.
– Ну, ну, – покачал головой Сергачев, – значит, я еще молодец хоть куда – мне еще до полковника служить и служить.
– Ольга, – сказал я, щелкнув замками своего саквояжа, поставленного на вкопанную у палатки скамейку, – это тебе на будущий день рождения…
– Ой, Игорь, – воскликнула Ольга, доставая из саквояжа разукрашенный кубинскими народными узорами платок и набрасывая его на плечи, – это все мне? Сумочка – просто прелесть! И сережки тоже очень красивые. А это что? – она держала в руках флакончик с духами.
– Это духи, – сказал я, – кубинские. Таких тут ни у кого нет.
Ольга открыла флакончик и понюхала пробку.
– А пахнет как, – сказала она, зажмуриваясь от удовольствия. – Какими-то тропическими цветами. Как мне хочется побывать там…
– Товарищ подполковник, – я обратился к Сергачеву, – пожалуйста, отпустите Ольгу со мной в город…
Доктор посмотрел на меня, потом на нее и кивнул.
– Ладно, – сказал он, – но только до восемнадцати ноль-ноль и ни минутой позже. А ты, егоза, – бегом переодеваться. В тот самый серый костюм, который тебе подарила Ирина Владимировна.
– Ой, Игорь Сергеевич, я сейчас, – Ольга схватила мои подарки, прижала их к груди и метнулась куда-то между палаток.
Пока она бегала, мы с подполковником Сергачевым коротко переговорили о текущих делах. Меня, честно говоря, удивило такое количество молодых русских девушек на курсах медсестер. Им здесь, в недавнем турецком Стамбуле, просто неоткуда было взяться. Оказалось, что прибыли они сюда из России, из сиротских приютов и воспитательных домов для девочек, находящихся под патронажем главного управления императрицы Марии, которым руководил принц Петр Георгиевич Ольденбургский.
Меньшая часть из них должна была после обучения вернуться обратно в Империю, для того, чтобы работать по специальности в больницах и родильных домах, также проходивших по этому ведомству. А остальные останутся в Югороссии навсегда, пополнив собой русское население нашего молодого государства. Я сделал себе в памяти заметку – куда следует направить орлов, желающих найти себе невесту. Ведь не каждому будут по душе гречанки или турчанки. Не буду спорить – среди них немало красавиц, но все-таки милые славянские личики как-то роднее и ближе. Надо будет поторопить моих холостяков, а то такое «хлебное» место быстро застолбят другие.
Ждать мне пришлось недолго – Ольга переодевалась с быстротой солдата. Не прошло и четверти часа, как она явилась перед нами, сияя как утреннее солнышко, одетая в приталенное длинное серое пальто, обтягивающее тоненькие плечи и уже явственно видную девичью грудь. В покрое его чувствовалось влияние совсем иных времен. Довершали ансамбль кокетливая серая шляпка с коротенькой вуалью и только что подаренные мною серьги. Косметики на лице был минимум, и вся – по делу. Когда она подошла поближе, я ощутил тонкий, едва различимый аромат кубинских духов. Явно сказывался хорошо усвоенный Ольгой «курс молодого бойца», который с ней в свое время провела Ирина Андреева.
– Молодая леди может быть пылкой и страстной, – говорила Ирина, – она лишь не имеет права быть вульгарной.
– Слушательница Пушкина к увольнительной до восемнадцати ноль-ноль готова, – полушутя-полусерьезно отрапортовала Ольга. – Игорь Сергеевич, разрешите убыть в увольнение.
Доктор Сергачев только махнул рукой. Я предложил ей руку, и мы степенно начали прогулку. Сначала мы попили кофе в турецкой кофейне, а потом долго гуляли по набережной и парку у дворца Долмабахче. Когда Ольга устала и немного замерзла, я предложил отвезти ее обратно в госпиталь. И тут она выдала такое, что я чуть не упал.
– Знаешь, – сказала она мне, – до шести вечера еще есть пара часов, и мы могли бы снять номер в гостинице, чтобы отдохнуть и согреться.
– Это еще зачем? – настороженно спросил я.
– Игорь, – Ольга покраснела и внимательно посмотрела мне в глаза, – мне хочется, чтобы ты стал моим… Ты понимаешь меня?
Тут я понял, что попал в засаду, из которой мне так просто не выкрутиться. Эта чертова акселератка, которой через две недели исполнится только тринадцать, начитавшись наших книжек про любовь и повинуясь действию африканских генов своего великого деда, решила резко повзрослеть, затащив меня в постель. В общем, «играй, гормон!» В этот раз я сумел выкрутиться, но если эти попытки будут продолжаться, то… Мне теперь надо быть сапером, который не имеет права на ошибку.
И самое главное – мне совсем не хочется расставаться с этим милым бесенком. Эх, быстрее бы она повзрослела…
25 (13) ноября 1877 года. 14:05. Артиллерийский полигон ГАУ под Петербургом
С Ладожского озера дул пронизывающий холодный ветер и фейерверкеры, закончившие готовить все необходимое для опытно-показательных стрельб, теперь неуклюже переминались с ноги на ногу, украдкой покуривая и пряча озябшие ладони в рукава шинелей.
Начальник Обуховского завода, полковник по Адмиралтейству Александр Александрович Колокольцев, полный тезка императора, достал из кармана часы и щелкнул крышкой. Пять минут третьего. Но, как говорят в таких случаях: «Начальство не опаздывает, начальство задерживается».
Но, вот, кажется, и их императорское величество. На дороге, ведущей из Петербурга, показалась карета, за которой скакали казаки императорского лейб-конвоя. При виде кареты солдаты оживились, туша папироски и строясь перед орудиями непривычного для этих времен вида.
Подскакавший первым начальник лейб-конвоя, флигель-адъютант царя и его личный друг граф Сергей Дмитриевич Шереметьев, легко соскочил с коня и с легким поклоном открыл перед императором дверцу кареты. Его императорское величество Александр III сошел на грешную землю, величественно осмотрелся и кивнул. Выстроившиеся у орудий артиллеристы под его взглядом выкатили грудь колесом и старательно ели царя глазами. Когда им еще доведется вот так, вблизи, увидеть российского самодержца. Следом за царем из кареты вышел его новый друг, штабс-капитан Николай Арсеньевич Бесоев, командир Императорской Гатчинской роты особого назначения, не имевший, впрочем, в Российской империи никаких иных официальных чинов или должностей.
Граф Шереметьев первое время довольно сильно ревновал своего царственного приятеля к его новому знакомому, который, казалось, овладел всем вниманием и всеми помыслами нового императора. Но потом они как-то встретились, разговорились и даже подружились.