"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Я бы не поехал в Нью-Йорк, но содержать дом из двадцати восьми комнат, который я купил по настоянию моей Оливии, было весьма накладно. А мои последние инвестиции вполне могли бы послужить темой для пары моих рассказов – юмористических, и с предсказуемо грустным концом.
Так что вместо того, чтобы гордо проигнорировать приглашение, на следующий день я сидел в кабинете у мистера Рида, имея на лице довольно-таки умильное выражение. После обычных в последнее время восторгов по поводу «Тома Сойера» он сказал:
  
– Мистер Клеменс, я хочу предложить вам небольшую поездку за границу. Полностью за счет газеты и за хороший гонорар. Я знаю, что вы неплохо зарабатываете в качестве литератора, но мы готовы предложить вам сумму, которая более чем компенсирует задержку с выходом вашей следующей книги.
Я не стал ему говорить, что в данный момент я никакой книги не пишу, и величественно (по крайней мере, так мне показалось) кивнул головой. Тем более что сумма, которую он мне назвал, была настолько внушительной, что гонорары от большинства моих книг удавились бы от зависти, если бы у них была шея.
– А что мне придется делать? – поинтересовался я.
– Вам следует отправиться в Константинополь, – ответил мистер Рид. – Читателей «Нью-Йорк Геральд» очень интересует таинственная Югороссия и все, что с ней связано. Напишете цикл путевых заметок – и о городе, и о стране, и о ее новых правителях. Названную вам сумму мы заплатим за шесть газетных статей по две газетные полосы каждая. Если вы напишете еще и про дорогу туда, либо про посещение других стран по дороге домой, то это будет оплачено отдельно. – И он назвал мне цифру, хоть и меньшую, чем предыдущая, но тоже весьма и весьма привлекательную. – Только постарайтесь прибыть туда как можно скорее, ведь наши конкуренты не дремлют.
Да, мое предыдущее посещение Константинополя трудно было назвать приятным. Но последние вечерние туалеты, заказанные Оливией, вот-вот должны были пробить немалую брешь в семейном бюджете. И я дружески пожал руку мистера Рида, получил аванс, билет на пароход и деньги на расходы на ближайшее время, после чего вернулся домой в Хартфорд.
Моя дорогая Оливия сначала приуныла, но когда она узнала про сумму, которую мне обещал Рид, быстро посчитала в уме и бросилась паковать мои чемоданы. На следующий день, ранним утром она форменным образом вытолкнула меня за порог – чтобы я не опоздал на свой пароход, принадлежавший французским почтовым линиям.
Потом были Бордо, Марсель, Неаполь, Пирей и, наконец, Константинополь, по которому я сейчас ехал на весьма удобной пролетке по недавно уложенной мостовой. По крайней мере, в прошлый мой визит тут была сплошная грязь. Когда я садился в пролетку, извозчик, тоже грек, рассыпался в комплиментах про моего «Тома Сойера». Они что, все там сговорились?
И вдруг я увидел книжный магазин, на витрине которого красовались книги, а также портреты писателей, среди которых я узнал Александра Пушкина, Виктора Гюго и – о ужас – вашего покорного слуги.
По дороге нам повсюду попадались стоявшие на расстоянии прямой видимости одетые в чистую синюю форму полисмены, которых тут называли «gorodovye». Кроме формы, их отличали от всех прочих три непременных атрибута: свисток на шее, висящая на поясе кобура с большим револьвером, а также дубинка литого каучука.
По дороге мы проехали возле большого дома, возле которого бегали и играли дети самых разных возрастов в чистенькой одежде. Я спросил у извозчика:
– Что там находится?
– Школа, сэр, – ответил он. – До освобождения города там жил один купец, хоть и грек, но большой мерзавец. Он давал деньги в рост под большие проценты, причем своим же, и наживался на поставках в турецкую армию. Когда пришли русские, они сразу же прижали его к ногтю, назвав «vrag-naroda». Купца судили и повесили, а все его имущество было конфисковано в казну. Так ему и надо, негодяю. Теперь в этом доме наши дети бесплатно учатся русскому языку, письму и арифметике.
И вот, наконец, мы доехали до гостиницы, располагавшейся в прекрасном, недавно отремонтированном дворце, построенном в восточном стиле. И тут извозчик, хоть он и был греком, взял с меня ровно столько, сколько было указано на таксометре – я уже видел подобные устройства в Париже, – более того, когда я хотел дать ему чаевые, то он взял только двугривенный.
Чем дальше, тем больше я убеждался, что Константинополь подменили. Где тот город? Где карлики, женщины с тремя ногами, гавкающие псы, тюрбаны, попрошайки?
И тут к пролетке подбежали несколько человек в шароварах и фесках. Двое схватились за мой багаж. Я чуть не обрадовался – нет, не все еще здесь изменилось. Но тут старший мне сказал:
– Мистер Клеменс, добро пожаловать в отель «Ибрагим-паша»! Не беспокойтесь, ваш багаж доставят прямо в номер.
«Воришки», увы, оказались всего лишь сотрудниками гостиницы, одетыми в национальные одежды ради придания соответствующего колорита. А несносный портье продолжал:
– Мистер Клеменс, я истинный поклонник вашего творчества. Особенно мне нравится «Жизнь на Миссисипи».
Ну, хоть не «Том Сойер», подумал я и вошел в отель, дверь в который открыл мне с поклоном портье. В безукоризненно чистом холле улыбчивый клерк вписал меня в книгу постояльцев, посмотрел на мой паспорт и вдруг спросил:
– Сэр, не вы ли тот самый знаменитый писатель Марк Твен?
Тут я подумал, что если и этот скажет мне сейчас что-нибудь про «Тома Сойера», то я, наверное, совершу первое в своей жизни убийство. Но я сдержался и сказал:
– Да, тот самый, собственной персоной.
– Сэр, – сказал портье, – у меня для вас сообщение от господина Тамбовцева, канцлера Югороссии.
С этими словами он передал мне сложенный вдвое лист бумаги. Откуда этот мистер Тамбовцев знал, что я окажусь в этой гостинице? Конечно, ему об этом мог сообщить таможенник, но каким образом? И как так получилось, что послание так быстро оказалось в гостинице?
Попутно я обратил внимание, что на доске за спиной портье сиротливо висели всего несколько ключей. Остальные же номера были, безусловно, заняты. Когда я спросил портье о причине такой популярности его, в общем-то, недешевого отеля, то он со вздохом ответил:
– Вы вовремя приехали, сэр. Уже к вечеру мест не останется совсем. Завтра с Кубы приходит очередной конвой, и сейчас на аукцион собираются оптовики, приехавшие сюда со всей Европы. Двадцать тысяч тонн товаров: сахара, кубинского рома и гаванских сигар, а также кое-чего по мелочи. Это, знаете ли, не шутка. Тут крутятся такие деньги, что и Ротшильды от зависти кусают локти.
Я кивнул, поблагодарил портье и отошел от стойки. В роскошном уютном номере, присев в мягкое кресло, я развернул письмо и прочел следующие строчки:
 
Уважаемый мистер Клеменс, добро пожаловать в Константинополь!
 
Поздравляю Вас с прибытием в Константинополь и приглашаю Вас на обед во дворец Долмабахче завтра в 12 часов. Персонал гостиницы сможет передать мне Ваш ответ. Если Вы согласитесь, то за Вами завтра в 11:30 приедет пролетка.
 
Искренне Ваш, Александр Тамбовцев (канцлер Югороссии)
 
Я спустился в холл гостиницы и попросил помощника портье, молодого человека за стойкой, передать мистеру Тамбовцеву, что я принимаю его приглашение. После этого я решил все-таки сделать то, что мне в тот приезд понравилось меньше всего, подумав при этом, что хоть так я смогу почувствовать себя в знакомом городе.
Сначала я пошел в ресторан при гостинице. Но он, увы, оказался вне всякой критики. В зале было чисто, на столах лежали белоснежные скатерти, персонал был вышколен так, будто его дрессировал прусский фельдфебель, а блюда хоть и были с восточным колоритом, но оказались необыкновенно вкусными, особенно шашлык в гранатовом соусе, который я запил фракийским вином, оказавшимся всяко лучше любого американского. И вообще выбор блюд и особенно напитков в твердой книжке меню просто поражал. Тут были все сорта американского виски, кубинского рома, русской водки, греческие и российские вина и даже мексиканское кактусовое пойло под названием текила.